Лжец

      Они спустились вниз по тому же самому маршруту. В зале изрядно сократилось количество слуг, оставив лишь дружелюбного Камала у самого подножия лестницы. — Ой, господин Деймон, господин Арон, вы же наверняка голодные! А сразу в спальню ушли. Ох уж эта молодость.       Арон нервно вздрагивает. Кажется, он никогда не привыкнет к здешней прямолинейности. Альфа рядом с ним беззвучно трясётся, и омеге даже не нужно смотреть в его сторону, чтобы понять — он смеётся. Но знать об этом никому не надо: ведь Камала исчезает в проёме кухни.       Впрочем, они следуют за ним, и Арон может самолично разглядеть огромный стол, рассчитанный, судя по количеству стульев, на четырнадцать персон. На деревянной поверхности уже стояли тарелки, наполненные чем-то сладким.       Но Арон сдержанно терпит голод, ожидая подсказок от Деймона. Тот любезно отодвигает стул и помогает ему присесть. Омега смотрит на малое количество приборов и облегчённо выдыхает, когда всё оказывается ему знакомым, даже суп, от которого несло фруктами, он уже когда-то пробовал.       Камала тут же исчезает, оставляя их с Деймоном наедине. Арон сжимает ложку, ожидая когда генерал сделает первый укус, но тот лишь выжидающе смотрит на него.       Арон терпеливо ждёт, не смея прикоснуться к супу. Желудок раздражённо бурчит, от чего рядом раздаётся смущающий смешок. — Почему же ты не ешь, Арон? Боишься, что еда отравлена?       Омега качает головой. Во-первых, если бы его хотели отравить, то не стали бы вести в город и представлять народу в качестве супруга. Во-вторых, даже если суп и отравлен, он бы об этом никак не узнал, ведь у Деймона стояла отдельная тарелка. — Отчего же ты не притрагиваешься к тарелке, Арон? Мы же оба знаем, что ты голоден.       В подтверждение слов альфы, желудок Арона надрывно урчит, но омега не осмеливается положить ложку в рот. — Мы за столом. Омега должен есть после альфы.       Деймон смотрел на него, чуть прищурившись. — Вчера, в палатке, ты не дожидался меня. Ты вгрызался в мясо, как голодный зверь. Отчего же ты сейчас ждёшь?       И живот снова отдаётся тихой болью. Арон поджимает губы, прикрывая глаза. — Вчера, ты был мне никем, а также я спас тебе жизнь. Сегодня — ты представил меня своему народу, как супруга. И теперь мне приходится уважать тебя. — Похвально. Рад, что ты знаешь о традициях.       Но Деймон не притрагивается к еде. Он всё также внимательно смотрит на него, совершенно не обращая внимания на собственную тарелку. И ухмыляется. Арон вздрагивает от ядовитой ухмылки Деймона. — Посмотрим, как долго ты протянешь.       Он издевается над ним.       И Арон кладёт ложку обратно на стол. Если это игра на его терпение, то омега сильно разочарует альфу: Арон был очень терпеливым.       Они так и сидят, не тронув тарелки, пока суп медленно остывает. Деймон смотрит на его реакцию, а Арон смотрит на его раздражающую ухмылку. Практически идеальная картинка для недавно появившихся на свет молодоженов. И вся эта идиллия происходит под аккомпанемент голодного желудка Арона.       Возможно ему стоит поступиться своими принципами? Кто такой этот Деймон? И отчего Арон должен считать его своим альфой? Их связывает всего лишь устная договоренность, так может он должен бросить свою затею и наконец-то нормально поесть?       Арон закрывает глаза, шумно выдыхая. Должен ли он мучать себя ради принципов? Ведь кроме Деймона здесь никого не было. И прежде чем Арон что-либо решил для себя, он слышит тихий стук металла о керамику. Омега открывает глаза и смотрит, как Деймон показательно ест суп. И Арон облегчённо выдыхает, позволяя себе наконец-то поесть: медленно, осторожно, стараясь ничего не пролить или случайно обронить. — Завтра, после завтрака, мы пойдем на рынок и купим тебе украшения и другую одежду.       Арон молчит. Деймон не задавал вопросов, он утверждал и говорил, что нужно сделать. — Во время обеда ты поближе познакомишься с моим братом и с другими омегами. Будь приветлив. Старайся много не говорить. Мне не хотелось бы стать вдовцом так рано.       Омега не ведётся на провокацию в свою сторону. Такая мелкая угроза не могла испортить ему аппетит. Ведь Арон не умалишённый, он и без Деймона знал, что о договоре между ними — следует молчать. — После обеда мы поговорим с тобой. Ты скажешь что думаешь о всём, что творится во дворце. И я скажу, что делать тебе дальше.       Арон глотает суп, блаженно прикрывая глаза. Сладкий, прохладный, он легко стекал вниз по гортани, прямо в желудок, принося с собой наполненность и удовлетворение.       Деймон говорил относительно тихо, но этого хватило бы, чтобы нужный человек смог подслушать их разговор. Арон слегка отстраняется от тарелки и смотрит генералу в глаза. — А ты не боишься, что нас кто-нибудь может подслушать? Слуги могут решить, что ты затеял переворот, и тебя убьют во имя императора. Какая жалость стать так рано вдовцом.       Арон трагично выдыхает, рассматривая лицо альфы. Прямой нос с шрамом на переносице, медленно переходящим на щёку, карие глаза, и лёгкая улыбка. Деймон выглядел красиво, несмотря на уродливую рану посреди лица. Неужели он не мог найти себе омегу из знатного рода, которую будет не жалко? — Не волнуйся, все омеги ушли набирать тебе ванну, Камала поливает сад, а альфы разбирают продукты. Мы с тобой одни на ближайшие полчаса. Уж поверь мне, я знаю, когда мне стоит говорить в собственном доме.       Омега слегка приподнимает брови и решает, что на этом их короткий разговор окончен. Впрочем, у Деймона тоже нет никакого желания продолжать нотации.       Когда показалось дно тарелки, Арон уловил звук шагов, к ним кто-то направлялся. Омега внимательно посмотрел на генерала, ожидая подвоха. Полчаса не могли пройти так быстро. Впрочем, альфа выглядел также недовольно. — Камала? Что-то случилось?       Опама вошёл в дом с полными от страха глаза, взволнованно прижимая руки к груди. Арон быстро оглядел омегу, но никаких признаков серьезных заболеваний не заметил, устало опуская ложку. — Господин Деймон, вас ждёт всадник у ворот. Говорит: срочная весть с восточных земель.       Альфа хмурится и встаёт из-за стола. На ходу он велит Камалу отвести его в купальню, а сам исчезает в проёме. Арон удивлён и обескуражен. Он легко улыбается, когда Опама подходит ближе, осторожно касаясь его плеча. — Пошлите, господин. Надо привести вас в порядок. Конечно, господин Деймон готов любить вас любым, но мне будет радостнее видеть вас чистым.       И Арон делает вид, что не замечает никакого намёка в словах омеги, тихо благодаря. По легенде, он ещё плохо знает язык, и отныне это его отговорка на все глупые вопросы.       Купальня представляла из себя отдалённую комнату без окон, с углублением к центру, где расположилась дырка. Заботливый Камала медленно объяснял ему всё строение и предназначение каждого предмета в комнате. Хотя постепенно Арону начало казаться, что омега просто был отходчив до разговоров. И он наконец-то нашёл свободные уши. — Это дырка соединяется с двором, с помощью трубы, и выходит прямо на улицу. Чтобы не выливать грязную воду по несколько раз, мы просто выливаем бочонок сюда. Это задумка господина Деймона.       Арон кивает, внимательно рассматривая дыру. Странно и достаточно разумно, учитывая, что чтобы убрать грязную воду, как и набрать — нужно таскать тяжёлые вёдра. И так, генерал облегчил хотя бы часть процесса. — Это мочалка. Она помогает убрать грязь с тела. Нам нужно будет хорошенько потереть тебя, чтобы к господину Деймону, ты лёг в постель уже чистеньким.       Арон кивает, подавляя в себе желание закатить глаза. Как долго омега перед ним будет делать такие замечания? — Залезай в бочку, милый.       Арон послушно направился в сторону широкой бочки, на ходу снимая пояс. Рядом он подмечает скамейку, с помощью которой он сможет залезть вовнутрь. Не зная куда деть одежду, он аккуратно складывает тогу и пояс с краю скамьи. Оставшись абсолютно нагим, Арон слышит удушающий всхлип со спины. Камала смотрел на него с содроганием. — Милый мой господин, бедное несчастное дитя, кто поступал так с тобой?       Арон робко улыбается, наконец-то залезая в бочонок. Если он расскажет, что все эти шрамы, синяки и ожоги — последствия долгих скитаний, омега немедленно подставит себя под удар. Но как же просто притворяться ничего не понимающим дураком. — Я видел ваши руки, но видя ваше тело, едва могу сдержать слёзы!       Камала подходит к нему, со страхом и с необъяснимой нежностью в глазах. И Арон тянет руку в сторону омеги, слегка прикусывая язык. — Дайте мне руку.       И Камала протягивает к нему ладонь, совершенно не зная, что вытворит его новый господин. Тем не менее, в его движениях нет ни грубости, ни собачьей осторожности. Деймон точно не бил прислуг. И отчего-то Арону становится легко от этой информации. — Спасибо вам за вашу доброту. Вы очень хороший.       Он говорит слегка ломанно, коверкая ударения. Ведь он, как никак, омега с севера, значит и манера речи должна быть неестественной. — Ох, мальчик мой.       И Камала начинает плакать. Навзрыд, так громко, как только может. Арон испуганно тянется к его лицу, стараясь стереть слёзы, но лишь капает на него водой. — Не плачьте. Пожалуйста.       Со стороны дверей раздаётся громкий стук и плеск воды. Две омеги испуганно смотрели в их сторону, и Арон подмечает упавшие на пол вёдра и разлитую по полу воду.       Один из омег, тот самый, что ранее трогал его за лодыжку, смотрел на него недовольно, недоверчиво. Так смотрят на предателя, на отступника. Или на избалованного господина.       Второй омега несдержанно вскрикивает: — Господин Камала, почему вы плачете?!       И Арон испуганно убирает свои руки в бочку. Эти омеги подумали, что в их дом пришёл избалованный господин, который успел обидеть опаму. И если Арон что то не придумает, то это может плохо сказаться на нём и его репутации в доме. Нужно срочно что-то сказать.       Но прежде чем Арон успевает придумать, что ответить на всю эту сложившуюся ситуацию, Камала аккуратно стирает попавшую на лицо воду и смотрит в сторону омег. — Ян, Кима, подойдите сюда. Помогите помыть мне юного господина. Бедного мальчика били в собственном доме. Только взгляните: как изуродовано его тело.       И омеги подходят. Один — всё также недоверчиво, а второй с еле-скрываемым интересом. Арон пытается в страхе спрятать плечи под воду, но Камала протягивает руки, с лёгким нажимом приподнимая его, выставляя на обозрение двух омег. И те испуганно выдыхают. — О, Опа, измываться так над собственным ребенком? — Да чтобы Апа покарал их!       И Арон старается прикрыться. Его родители были не виноваты в этих шрамах, при жизни они были любящими и заботливыми, внимательно относились к нему и его желаниям. Но из-за своей халатности и легенды Деймона сейчас их ругали, почём зря. И Арон должен притворяться, что так оно и есть. — Не стесняйтесь, господин. Мы никому не расскажем. — Господин, простите нас за дерзость. Мы поможем вам помыться, пожалуйста не нервничайте.       А Арон хочет лишь сильнее согнуться в полном бочонке и наглотаться воды, умирая со стыда. Как же всё было неправильно.       Его мыли в шесть рук, намывали пахучими средствами волосы, тёрли спину, грудь и руки. Арону приходилось менять воду три раза. Ведь в первый раз вода окрасилась в грязный коричневый цвет, смывая с собой всю кровь и пыль. Во второй раз, вода становится слегка розоватой. Кто-то из омег пытался омыть его ниже поясницы, но Арон с боем выбивает себе мочалку и моется самостоятельно, пытаясь не привыкнуть к чужой заботе. И как бы его не уговаривали, больше он не давал никому себя мыть, поэтому в третий, заключительный раз, Арон уже ныряет в чистую прохладную воду, смывая остатки мыла самостоятельно.       Как только омега выскользнул из бочки, в тот же момент его окутали в несколько больших махровых тканей, названных полотенцами. — Эти полотенца тоже придумал господин Деймон?       Но на кажущийся логичным Арону вопрос, омеги лишь смеются. — Конечно, господин Деймон и вправду умён, но он не всеведущ, молодой господин.       И Арон лишь глупо улыбается, стараясь не покидать роль наивной влюбленной омеги.       Когда Арон вышел из купальни, свет в гостиной, отливал рыжими оттенками. Солнце медленно садилось за горизонт. А в доме постепенно загорелись свечи. Омега сильнее кутается в полотенце, озираясь по сторонам. Неужели он так долго принимал ванную? — Господин Арон, не желаете ли отужинать? Правда господин Деймон пока занят, но он обещал скоро освободиться. Пока что вы можете поесть в его отсутствие.       Арон качает головой, желая поскорее вернуться в комнату, где его никто не будет трогать и донимать вопросами и странными шутками. Тем более живот, привыкший к долгим дням без еды, странно разбух и выглядел полным после недавнего обеда.       Тем же составом его провожают до дверей, и даже предлагают помочь одеться в ночную сорочку, на что Арон качает головой и благодарно улыбается. — Спасибо, Ян, Кима и Камала, что помогли мне сегодня. Для меня это очень важно.       В глазах омег появляется робость и страшная щепетильность. А ещё Арон подмечает подступающую сырость. Он старается поскорее закрыть дверь, не желая больше видеть сегодня слёз.       Не зная чем занять себя перед возвращением Деймона, Арон осторожно садится за стул рабочего стола и внимательно перебирает взглядом бумаги, стараясь ни к чему не прикасаться. И к удивлению Арона, помимо ранее увиденного туницкого письма и пергаментов с варийской письменностью, он узнаёт оманский и кальтский язык. А помимо этих четырёх ещё шесть неизвестных.       Арон легко пробегается глазами по строчкам, натыкаясь на частые предложения об увеличении армии, провианта и боевой мощи. Где-то предлагался план боя, а на некоторых листах были упомянуты бунты и заговоры. И омега слегка прикрывает глаза, читая между строк простую истину: Деймону совершенно не хватало денег, и как бы тот не пытался выбить их из императора, они не шли ни на нужды простого народа, ни на нужды солдат.       Арон легко убирает полотенца, складывая и вешая их на спинку стула. На кровати лежала лёгкая белая тога, она выглядела куда проще розовой и была в разы проще по составу. Арон с счастливым выражением лица накинул на себя одежду, всматриваясь в окно. Город горел в красном зареве, знаменуя окончание дня.       Его спокойствие прерывает скрип двери. Омега лишь поворачивает голову, встречаясь с нечитаемым взглядом альфы. Ничего не говоря, Деймон подходит к столу, к многочисленным письмам ложится ещё одно письмо. Арон лишь приподнимает брови, но ничего не говорит. Это проблема Деймона. Не его.       Тем не менее генерал без стеснения, начинает снимать с себя одежду, вызывая внутреннюю панику у Арона. Вспоминая о необходимости скрывать истину не только от глаз посторонних, но и от ушей, омега мгновенно переходит на шёпот. — Что ты делаешь?       Альфа удивлённо приподнимает брови и тут же широко улыбается. — Переодеваюсь.       Несмотря на ужас в глазах Арона, Деймон продолжал снимать обмундирование. Конечно, он был в этих одеждах с самого знакомства. Если не с самой войны. — Иди в купальню. Ты весь грязный.       Арон стыдливо отворачивается в сторону окна. Он не имеет права говорить с хозяином дома, что приютил его. Даже если в этом виноват сам хозяин. Но будет лучше, если тот исчезнет и вернётся в более благочестивом виде. — Для бывшего раба у тебя слишком много требований. — Для любящего супруга ты позволяешь себе чересчур много.       Арон слышит далёкий шёпот, предположительно исходящий от дверей. И в подтверждение слышится лёгкий скрип, едва заметный. — Я зашёл взять чистую одежду, у меня не было намерений пугать тебя. А снял я с себя военный пояс и амулеты под одеждой. Скоро я приду. Будь готов снова сыграть.       Арон хмуро сводит брови и смотрит перед собой, на тот же алеющий город. Деймон выводил его из себя, хотя они были знакомы буквально второй день. И, омега продолжал убеждать себя, что ему стоит привыкнуть. Ведь они и вправду просто не так хорошо знали повадки друг-друга.

***

      Омега испуганно сжимается, когда дверь с громким хлопком открывается и тут же закрывается. — Я ждал этого весь день, моя любовь!       Грозный голос Деймона звучал слегка комично, и Арон непонимающе осматривает альфу перед собой на наличие алкоголя или других веществ, влияющих на сознание. Но альфа был трезв. А его взгляд всё также холоден и расчётлив.       Арон тихо вопрошает: — Что от меня требуется?       И Дерек молчаливо косится на дверь. Значит, слуги всё ещё не разошлись, видимо, заканчивая дела по дому. — Ты должен изобразить звуки соития.       Омега замирает и внимательно смотрит на опустившуюся над городом ночь. Хоть Арон надеялся, что в Варии, в столице всея империи, народ соблюдал предписания и не гулял поздно по ночам, боясь разгневать духов, что-то подсказывало ему: были люди, помимо любопытных слуг, которые сейчас внимательно их подслушивают. — С чего это?       Арон всё равно не желал принимать участие в спектакле. Ведь это даже в мыслях выглядело позорно. — Если ты хочешь, чтобы в тебе видели любимого омегу, а не подобранного из жалости пса, то нужно поиграть на публику.       Но омега лишь недовольно выдыхает, стараясь найти отговорку от такого странного занятия. — До брака нельзя заниматься сексом.       Арон хмыкает, когда видит разгневанный взгляд альфы. Кажется, тому надоело его уговаривать. — Мы уже женаты.       И вправду, по легенде, он — привезенный омега с севера. И чтобы увести его оттуда, Деймон провёл бракосочетание прямо на месте. Удивительно, как император легко поверил в историю. Разве стал бы захватчик идти на уступки побежденной стороны и проводить бракосочетание не на родине победителя, а на родине проигравшего? Учитывая, что у него всё ещё оставался статус рыбацкого сына, легенда звучала ещё глупее. — Ну же. Или ты хочешь заработать репутацию бревна? Потому что я намерен продолжить игру.       Арон сдается, тихо выдыхая и издавая в голос хриплый стон. Он делает так несколько раз, когда Деймон подходит к кровати и слегка двигает её в сторону стены. Раздаётся толчок. Ещё один. И под постанывающие звуки омеги, альфа методично толкает кровать. — А-ах! Не-е-ет, пожалуйста, только не там!       Деймон смотрит на него слегка удивлённо, продолжая методично постукивать спинкой кровати о стену, пока сам Арон продолжил стонать, косясь краем глаза в окно. На улице стояла приятная прохлада. После палящего солнца пустыни и знойной жары это оказалось до странного завораживающим эффектом. — Го-господин! Ах! Я так больше не могу!       И Деймон слегка сбивается с ритма. Омега смотрит на альфу и подмечает, как тот старается сдержать улыбку. Генералу смешно. Для него это комедийный спектакль.       И отчего-то Арону становится легче.       Хотелось как-то усилить эффект улыбки на лице альфы. — О! Он такой большой! Вы сейчас меня порвёте!       Омега кричит, а Деймон испускает лёгкий смешок, тонущий в методичном стуке. — Прошу-у-у! Пожалуйста! Ещё! Дайте мне ещё!       И Арон подмечает, как кривится Деймон, устало подгибая ногу. В самом начале их знакомства, уже тогда он подметил эту странную деталь. И, кажется, эти глупые махинации с кроватью лишь усугубляли ситуацию с больной ногой.       Омега подходит ближе, и предлагает Деймону слегка отодвинуться. Тот смотрит непонимающе, но Арон перехватывает инициативу и начинает толкать кровать, одновременно постанывая. — Ах! Господин!       Арон методично толкает деревянную подложку кровати, когда в его сольную партию, состоящую из стонов, вмешивается грубый баритон альфы. — Какой ты неугомонный и громкий. Тебя стоит наказать.       И Деймон хлопает ладонь о собственное запястье. Достаточно громко. Арон прикрывает глаза, не сдерживая улыбки. — Накажите меня, да!       И омега представляет, как же глупо сейчас это всё выглядит со стороны.       Если кто-то осмелится зайти в их комнату, то увидит: как уставший от долгой дороги генерал, садится на стул и бьёт себя по внутренней стороне руки, громко опуская похабные фразочки и издавая странные звуки. Рядом толкает кровать о стену его супруг, стонет и отвечает что-то столь же вульгарное.       Возможно, случайно увидевший подумает, что они просто искусные извращенцы, но Арон знал, что они не извращенцы — они цирковые клоуны. Даже их представление — на потеху публике.       Когда Деймон аккуратно прикасается к его плечу, Арон понимает, что это сигнал к окончанию спектакля. Он испуганно замирает, когда Деймон издаёт неестественный громкий звук, знаменующий конец.       И Арон не удерживается от тихой шутки в адрес партнёра по несчастью: — Аплодисменты, омеги и альфы. Это был единственный и неподражаемый генерал Деймон.       Тот усмехается и преспокойно садится на кровать. Теперь, когда история второго дня знакомства с альфой подходит к концу, Арон наконец-то ощущает исходящий от обстановки смешанный аромат стыда, унижения и странного веселья.       Арон садится на другую часть кровати, аккуратно ложась с краю. Он сильно вымотался за день, но теперь он точно будет долго успокаиваться прежде чем уснуть. — Не знал, что ты так хорошо притворяешься. — О, это касается и вас, генерал.       Деймон ложится рядом. И Арон прикрывает глаза, успокаиваясь. По крайней мере, в этом театре абсурда он выступал рука об руку с Деймоном, а значит, было уже не так страшно. После сегодняшнего тот вряд ли посмеет отравить его. Хотя Арон бы наоборот сделал всё, чтобы не осталось свидетелей его странного поступка. К счастью для Деймон, альфа был ему живым.