Цена познания

      Почти сразу после похода в Косой переулок тейватцев позвали на обед. Тигнари, ожидаемо управившийся с новыми вещами быстрее девушек, появился в Большом зале первым, что дало ему возможность немного подумать перед новой встречей с волшебниками. Местный рынок предоставил ворох новых вопросов, боком отвечая лишь на вопрос о магии.       Волшебная палочка сама легла в руки, и Тигнари вдумчиво огладил гладкую древесину. «Такой же верный друг, как и волшебник, который её заслуживает», вспомнились слова мистера Олливандера. Его большие, почти бесцветные глаза, казалось, видели через оболочку человека, зрили в самую душу в немом вопросе. Достоин ли был Тигнари выбора этой палочки? Ответом должны будут послужить его дела, конкретно выполнение обязательств перед теми, кого втянул в эту абсурдную историю.       По крайней мере, теперь они равны в возможностях со здешними жителями. Дамблдор, — очевидно важная фигура в этом мире, — позволил иномирцам получить волшебные палочки, стало быть, действительно относится к ним дружелюбно. Артур Уизли даже оставил их одних, значит особых инструкций не получал.       Тяжело вздохнув, Тигнари решительно зачерпнул из миски с ароматным супом, несколько параноидально принюхиваясь к запаху, но сразу сдаваясь: практически любое блюдо тут было непривычным, странным. Глупо полагаться на свой тейватский нос в попытке распознать возможный яд. Вновь руководствуясь убеждением, что если бы волшебники хотели причинить им вред, то уже давно воспользовались бы бесчисленными удобными случаями, он отправил ложку в рот. Было терпко, но вкусно.       Поэтому-то сладкие обещания в письмах из Академии, приглашавшие Тигнари на высокие посты, соблазнявшие почётом и славой, никогда не брали лесного стража. Позиция в Академии для него непременно означала место в политике, подковёрные игры, сложные отношения и постоянную борьбу, даже при малой властельнице Кусанали. Невозможно искоренить давно устоявшийся порядок разом.       «Профессор Фарузан тоже работает у нас, но совсем в политике не смыслит. Прямая как струна, и ничего», возразил как-то один учёный, заявившийся на порог к Тигнари аккурат после визита харавататки.       «И поэтому практически не получает финансирования на свои проекты», отозвался он тогда.       Полупьяное нытьё Аль-Хайтама, вынужденного выполнять обязанности Великого Мудреца, вконец убило любое сомнение насчёт какой бы то ни было работы в Академии.       Не любил Тигнари долгие переговоры с подтекстом, заискивающие тона в письмах от мудрецов до переворота в Сумеру, поиск скрытых смыслов и игры втихую. Природа была с ним честна и открыта, а отдельные люди в патруле хоть и досаждали порой идиотизмом, оставались яркими энтузиастами, которым всё можно было высказать прямо.       Но в нынешних обстоятельствах нельзя было обойтись без всего, чего он так не жаловал. Приходилось подолгу анализировать слова и действия магов, продумывать собственные, угадывать мотивы, самому притворяться: на него полагались. А ещё — судьба обладала прекрасным чувством иронии — Тигнари предстояло учить детей в большом учебном учреждении, больше напоминавшем отдельный мирок. И пока он не был уверен в том, нравится ему это или нет. Одно дело прилежная, хоть и неуклюжая Коллеи (одна штука), в другое — куча детей с отличным менталитетом.       От невесёлых размышлений Тигнари отвлекла Лиза. Она вплыла в зал изящной походкой, облачённая в новую, расшитую тонкими золотыми нитями мантию, и поприветствовала лёгким кивком. Вот уж кто выглядел безмятежно, даже чересчур довольным своим новым местом. Тигнари ответил тем же; за Лизой следовала глубоко задумавшаяся Фарузан, которой он всё равно на всякий случай улыбнулся. Подруга не ответила: наверняка снова ломала голову над порталом…       Тигнари невольно вернулся к прошлому вечеру. Ещё тогда, после сонного часа (в который, впрочем, спала только ведьма), они распределили обязанности на троих.       Лиза практически сразу и безоговорочно взяла на себя изучение магии как таковой и различие системы магов от их: откуда волшебники черпают силы, почему все трое были способны увидеть Хогвартс и чувствовать магию, как сработало колдовство Лизы на Пивзе, если элементальных частиц в этом мире почти не витало, и так далее.       Таким образом она с самого начала очертила себе самый важный фронт работ на данный момент, и сбросила всё остальное на коллег — теперь дёргать её по другим поводам не стоило. Тигнари не возражал, понимая и склад характера ведьмы, и то, что в вопросе знания элементов она даст им с Фарузан большую фору. Кроме того, такой блеск в глазах у неё он видел только перед активацией портала, который и привёл их сюда.       Сам Тигнари, как самый хороший и спокойный (они оба покосились на Фарузан) собеседник из них троих, решил заняться налаживанием отношений со здешними и собирал всю информацию о мире, обходя магию.       Фарузан же осталось доскональное изучение всяческого рода порталов и руны: непосредственный поиск способа вернуться обратно. Директор обещал рассказать им о порталах всё, что знает, но и полагаться на него до конца не стоило.       Ухо уловило ещё шаги, отрывая Тигнари от размышлений. Помяни…       — Смотрю, вы уже вписываетесь в наш мир, друзья, — в зал с дружелюбной улыбкой вошёл Альбус Дамблдор, щеголяя высоченной бордовой шляпой и занимая своё законное место за учительским столом. — Доброго дня и приятного аппетита. Как вам наш Косой переулок?       — Доброго, профессор Дамблдор. Я словно очутился на родном базаре, только ещё более причудливом.       — О? И чем же ваш так отличается от Косого переулка? — глаза старца блеснули любопытством.       — Во-первых, конечно, отсутствием волшебных безделушек направо и налево, — весело хмыкнул Тигнари. Дамблдор тоже по-доброму усмехнулся. — На мётлах у нас не полетаешь. Состав рынка постоянно меняется: нет-нет и увидишь новый шатёр или прилавок, а какой-то уже не найдёшь. В основном продаётся еда, но это в зависимости от рядов…       Пока Тигнари объяснял директору тонкости Большого Базара, в зал практически влетел Северус в вечно развевающейся мантии. Такая уж была манера у Снегга — каждый раз казалось, будто он произнесёт шокирующую новость, но зельевар лишь сухо поздоровался, садясь по другую сторону Дамблдора.       Однако, новость он всё-таки принёс, прерывая рассказ.       — Директор, я только что был на площади Гриммо. Миссис Уизли заверяет, что для гостей всё готово, можно переместиться хоть сейчас, — он смерил сидящих поодаль тейватцев вечно угрюмым взглядом. После выходки Лизы с шаровой молнией он косился на них ещё более подозрительно, чем раньше — электро стихии он тогда не успел увидеть, но и наспех сочинённому объяснению про то, как они припугнули полтергейста, явно не поверил.       — Гостей?       — Да, мистер Тигнари, — Дамблдор благосклонно кивнул, делая глоток тыквенного сока перед развёрнутым ответом. — К сожалению, мы не можем оставить вас всех жить в Хогвартсе до конца каникул. Сейчас начинается самая горячая пора подготовки к новому учебному году, и Министерство, — на этих словах лицо молча жующего Северуса приняло ещё более кислый вид, — намерено в ней поучаствовать. Я надеюсь на ваше понимание. Хогвартс в нелёгком положении, и нам не хотелось бы…       — Отвлекаться? — метко, но беззлобно бросила Фарузан.       — Обижать вас отсутствием должного внимания, — закончил директор примирительным тоном. — К тому же, ваши документы и подробная история для непричастных лиц ещё не готовы.       — Историей мы займемся сегодня же, — серьёзно пообещал Тигнари. — Но что за площадь Гриммо?       — Это дом нашего старого друга, — чуткое ухо дозорного уловило тихий хмык, которым одарил слова Дамблдора Снегг. То ли не услышав, то ли проигнорировав звук, Дамблдор продолжил: — Сейчас там находится довольно много людей, в том числе и несколько учеников, но все — наши добрые знакомые и приятели. Они непременно помогут вам с осваиванием магии, господин Тигнари, профессор Фарузан.       Так и не услышав своего имени, Лиза встрепенулась.       — А…       — А вы, если угодно, оставайтесь в Хогвартсе. К вам у Министерства будет меньше всего вопросов, — Дамблдор обвёл троицу красноречивым взглядом. Действительно, Лиза выделялась среди магов меньше всего, как внешностью и именем, так и манерой держать себя. — К тому же, Северусу так будет проще помогать вам с программой зельеварения.       Тейватцы переглянулись. Никому из них идея разделения не нравилась.       — Мы можем сначала обсудить это наедине? — осведомился Тигнари.       — Ну разумеется, друзья мои, — и директор почти сразу перескочил на другую тему, щебеча что-то о новых учебниках и пособиях.       Но всем присутствующим было кристально ясно: выбора у иномирцев нет.

***

      — Я против. Слишком много людей и неизвестных переменных, — сходу объявила Фарузан, как только они собрались в комнате Лизы после трапезы. — Нельзя нам разделяться.       — Хогвартс тоже скоро будет битком набит, как я понимаю, — Лиза пожала плечами. — Меня тоже не радует идея расставания, но и резон в его словах есть. Я посещала Министерство магии вместе с ним, и хоть ненадолго, но точно могу сказать, что они с Министром друг друга как минимум недолюбливают, как максимум — Министр его боится.       — Достаточно, чтобы вставлять палки в колёса при любой возможности?       — Вполне возможно. Если дело действительно обстоит так, я могу понять это решение. Кроме того, вряд ли мы можем повлиять на его решение, только извлечь выгоду. Пока я знакомлюсь с учителями, вы рассмотрите учеников в том доме, а может удастся прочувствовать политические настроения. Если там друзья профессора Дамблдора…       Тигнари немного поморщился от упоминания политики.       — Попробуем, — сдержанно кивнул он. — Только нам нужно хорошее средство связи.       — Не нравится мне это… — проворчала Фарузан, но больше для приличия. — А вдруг это очередная ловушка? Мы никак не можем проверить их на чистоту намерений. Директор этот совсем странный: взял нас, подозрительных неизвестных субъектов «из другого мира» в учителя, снабдил деньгами, позволил обзавестись волшебными палочками и сравнять шансы. Он либо глуп, либо больно уверен в своих силах, либо имеет на нас планы.       — А может, просто добр, — Лиза прищурилась. — Ведь путешественница тоже пришла к нам из-за края неба, не скрывая этого. Мондшадт проявил к ней со спутницей тепло, и она его вернула троекратно. Хоть, конечно, наш капитан кавалерии доблестно за ними приглядывал…       — Хм, просто повезло. Я слышала, в Инадзуме путешественницу приняли не так уж радушно и вскоре вписали в военные действия. Откуда нам знать, что Альбус не попытается втянуть нас в войну?       — И именно поэтому нам нужно разведать обстановку.       — В любом случае, нам надо позаботиться о своих возможностях обороны, — миролюбиво оборвал спор в зародыше Тигнари. — А для этого мы прямо сейчас должны кое-что прояснить. — Никто из нас почти не чувствует элементальных частиц здесь, но всё же глаза бога нам отвечают. Быть может, немного перенеслось с нами, но остальное…? Здесь, насколько я понял, нет ни артерий, ни настоящих богов, либо же они не афишируют своё существование.       Судя по лицам, все трое вспомнили островок Селестии, будто бы специально парящий так, чтобы вечно напоминать о порядке.       — Часть элементальной энергии остаётся в резерве глаза бога всегда, — вновь входя в скучающе-ленивый образ и даже подкрепив его зевком, ответила Лиза. — Мы ведь не всё тратим, когда подбираем частицы.       — Значит, этот резерв может закончиться и нам нечего будет делать?       — Грубо говоря, да.       Тигнари сцепил руки в замок, с прихмуром откидываясь на спинку мягкого стула. На момент все замолчали, обдумывая слова. Разговор возобновила Фарузан:       — Тигнари, больше никто об этом камне не знал?       Он покачал головой, добавляя:       — И о том, куда мы пошли, тоже. Это моя ошибка, в работе с такими вещами всегда нужно перестраховываться.       Фарузан на это промолчала, и Тигнари мысленно хлопнул себя по лбу. Лиза спасла их от очередной неловкой паузы:       — Возвращаясь к резерву. Думаю, ясно, что нам всем придётся экономить и прибегать к силам стихий только в самом крайнем случае.       — А можно узнать примерный резерв?       — Хм, у вас, Тигнари, наверняка самый большой: вы часто сражаетесь с монстрами по работе, много питаетесь овощами и вообще тесно взаимодействуете со своим элементом. Я в свое время успела подкопить и давно не использовала глаз бога всерьёз, а кроме того, по профилю управляюсь с энергией наиболее искусно и экономно. А вот насчёт нашего профессора я сказать не могу.       — Я мало использовала глаз бога после… получения. Меня эта штука не больно интересует, хотя вплетать возможности анемо в Вайрамбхаку, — Фарузан махнула рукой, материализуя перед собой сложного вида пирамидку и покрутила, — было интересно. Впрочем, теперь он потерял половину своих полезных функций.       Она вздохнула, начиная дёргать за какие-то рычажки и жать на кнопки. На всякий случай отодвинувшись подальше, Лиза благосклонно улыбнулась.       — Ну-ну, не всё так плохо. Вы остаётесь прекрасными лучниками, о чём не знают волшебники, а я собираюсь скомпенсировать свою прежнюю силу изучением здешней магией.       «Огромный потенциал», в ушах Тигнари вновь эхом зазвучали слова Олливандера, и он бросил взгляд на волшебную палочку Лизы, совершенно безобидную сейчас.       — У меня есть ещё кое-что, — передёрнув плечами, извлёк из пространственной сумки мерно мерцающий зелёный шар с застывшим полумесяцем вокруг. — Это очистное устройство моей поделки. Не так давно я собрал в несколько таких избыточную энергию артерий земли: долгая история. Большую часть я уже использовал, но у меня осталось три таких.       — О-о… это меняет дело, — глаза Лизы опасно блеснули.       — Вы можете сказать, каков объем, Лиза?       — Сейчас взгляну…       Глаз бога отозвался лёгким свечением на применение чувства стихий, а по спине у Тигнари пробежали мурашки.       — Так-так… Голые цифры вам ничего не скажут, так что объясню так: в этой штуке наберётся энергии на три нынешнего резерва моего глаза бога. Это… эдак на десять мощных взрывов стихий.       Фарузан с Тигнари переглянулись. Взрывом стихий обычно называли самую мощную форму выброса элементальной энергии, ту, что чаще всего была самой сильной атакой в арсенале обладателя глаза бога.       — Тогда будет разумно, если каждый сохранит у себя по одному.       Вытащив из пространства ещё одно устройство, Тигнари раздал оба девушкам. Третий остался у него, ждать своего часа.       — С этим закончили? Если да, я должна сказать еще кое-что, пока не забыла… — Лиза покрутила прядь волос на пальце. — Я хочу объяснить свою позицию по поводу директора. Думаю, я знаю, кто стоит за нашим перемещением.       — Кто? — почти в унисон спросили сумерцы. Мондшдатка усмехнулась.       — Ведьма Алиса. В библиотеке Ордо Фавониуса есть одна любопытная книга под названием «О ведьмах и волшебниках». Там описан очень интересный мир о людях, колдующих с помощью приспособлений вроде палочек и посохов… Немного рассказывается и о школе, где учатся барсуки, змеи, львы и вороны. Догадываетесь, чьи инициалы стоят рядом с названием? Кстати, книга довольно непопулярная, там и сюжета как такового нет. Подозреваю, что Алиса просто оформила свои записи в обложку и положила в библиотеку.       — И вы только сейчас нам об этом говорите?       — Честно говоря, я совсем забыла в этой суматохе… — очаровательная улыбка девушки купила бы кого угодно, кроме этих двоих. Поняв, что её чары обаяния не действуют, Лиза вздохнула и продолжила серьезнее: — В первый раз я это поняла когда очутилась в Хогвартсе, поговорила с директором и вспомнила, какие животные послужили паролем. До этого я всегда подозревала Алису в несанкционированном посещении других миров, но не вмешивалась. А теперь это вышло нам боком.       — Ясно… И каков же шанс, что ведьма Алиса, — если это действительно её рук дело, — придёт за нами?       — Немаленький. Алиса не плохая личность, но очень уж… хаотичная и непредсказуемая. Рано или поздно она наверняка спохватится, вопрос остаётся за временем. Мы ведь даже не знаем, насколько по-разному оно может течь в Тейвате и здесь: Алиса может появиться как через несколько лет, так и прямо сейчас.       — Ваша уверенность обнадёживает, Лиза.       — Брось уже это «выканье», мне не по себе становится, — она отмахнулась. — Не настолько я и старая.       — Уж помладше меня, — хмыкнула Фарузан, разряжая обстановку. Лиза хихикнула в ответ, и сам Тигнари не удержался от улыбки.       — Что ж, тогда сосредоточимся на изучении этого мира, — подытожил он. — В конце концов, не каждый день нам выдаётся такая возможность. Поиск способа вернуться отходит на второй план — я не думаю, что мы сейчас найдём полезную и применимую информацию, раз для волшебников существование других миров оказалось настоящим шоком, но и целиком полагаться на чужое вмешательство не станем. С местными общаемся осторожно, но дружелюбно, и пока храним нейтралитет. Разумеется, если жизням учеников будет грозить опасность, мы вступимся — думаю, никто спорить не будет.       Девушки согласно кивнули.       — Справедливо было бы то же самое утвердить насчёт учителей, — заметила Лиза. — Директор темнит, но обращается с нами хорошо. Я не вижу в его поведении злого намерения: он в меру осторожен и наверняка хотел бы заручиться нашей поддержкой в гипотетическом конфликте. И Алиса не писала ничего особенно плохого в книге о волшебниках… Тем не менее, я согласна с тем, что нам необходимо найти личный канал связи. В Министерстве я видела летающие записки, но едва ли они нам подойдут. Можно завести сову в Косом переулке, но я не очень доверяю птицам.       — Тогда сосредоточимся на шифровке писем. Пока что писать на сумерском и какими-нибудь невидимыми чернилами, а там я найду более надёжный способ.       — Хорошая идея, профессор Фарузан, — Тигнари одобрительно кивнул. — Но шифровать стоит лишь действительно важную информацию, остальное же на обще… английском, дабы не вызывать подозрений.       — Не знала, что ты такой параноик, — Лиза вскинула бровь.       Тигнари пожал плечами в немом «ситуация вынуждает» и коснулся уха в привычном жесте задумчивости. Оставался вопрос с их легендой и документами, для которых были желательны фамилии.

***

      — Мистер Авидья, ми… профессор Фарси, прошу вас, — отрывисто произнёс Северус, нетерпеливо ожидавший гостей у выхода из Хогвартса. Угрюмый зельевар должен был вывести их в Хогсмид, а затем трансгрессировать в нужное место.       С их основательного разговора, потом перетёкшего в беседу с Дамблдором для выяснения некоторых подробностей, прошёл день: теперь, под покровом ночи, сумерцы шли за Снеггом с небольшим багажом приобретённых вещей. Непривычное обращение резануло слух, а вот волшебники, кажется, были довольны их новыми фамилиями. Они явно чувствовали себя неловко, обращаясь к едва знакомым людям по именам.       Фамилии были выбраны быстро. Недолго думая, Тигнари взял имя леса, который столь сильно любил — в каком-то смысле он был его призванием и даже жизнью. «Фарси» предложил уже сам Дамблдор, объяснив что это довольно распространённая фамилия в Иране, а раньше Персии, к которой он относил Фарузан по ряду причин.       В прошлый раз последней не довелось рассмотреть деревушку неподалёку от Хогвартса, уж слишком много мыслей роилось в голове тогда. Теперь же она, как и Тигнари, вертела головой за спиной Северуса, вглядываясь в постепенно зажигающиеся огни. Некоторые вывески пестрили яркими, магически освещенными буквами. Похоже, им необязательно было возвращаться в Косой переулок за докупкой некоторых волшебных вещиц.       Едва видная тропинка свернула влево, подводя к одинокому, неуютно выглядящему дому. Рядом уже никого не было.       — Возьмите меня за руки, — Северус круто развернулся, и отвлеченные на оставшиеся позади огни тейватцы чуть его не сбили. В ответ Снегг смерил их таким взглядом, будто это они заставили его остановиться так резко. Тут же все увещевания Тигнари о поведении с волшебниками полыхнули огнём, и Фарузан подняла кулак, не обращая внимания на изменившееся выражение лица зельевара.       — Молодой человек, если ты считаешь, что имеешь право обращаться так с уважаемыми учёными…!       Снегг скривился. Его рука лежала на палочке.       — Мисс Фарси, боюсь, ваши обстоятельства не…       — Во-первых, профессор!       — Профессор Фарси, — чёртов мальчишка опять её перебил! От возмущения Фарузан не сразу нашлась с ответом, и Северус продолжил чеканить: — Боюсь, ваши обстоятельства не располагают к подобному поведению, и, в частности, обращению. То, что профессор Дамблдор позволяет вам остаться и обеспечивает комфортными условиями, а не сдает в Министерство, не значит, что его, а тем более мое терпение бесконечно. Учитесь магии и тратьте деньги школы на ерунду сколько хотите, но знайте — как только вы перейдёте черту моих подозрений в связи с Тёмным Лордом, я не оглянусь на решение профессора. Я ясно выражаюсь?       Повисла гробовая тишина, прерываемая лишь отдаленными звуками деревни. Внутри всё кипело, но никак не могло найти выхода в подходящих словах. Осторожный взгляд Тигнари только выбесил Фарузан больше; казалось, высокомерное лицо Снегга должно было вызвать в ней ещё более пространную гневную тираду, но она вдруг сдулась воздушным шариком и молча взяла зельевара за руку.       Шокированный взгляд обоих того стоил.       Многим действительно могло показаться, что профессор Фарузан неспособна признавать поражение или слушать чужое мнение: и это, конечно, был совершенно неправильный вывод. Она всё ещё считала, что Северус юнец, ведущий себя излишне грубо и просто неприятный тип, но и зерно правды в его словах присутствовало. Этот Дамблдор мог повести себя куда более агрессивно. Однако, какими бы скрытыми мотивами он ни руководствовался, их троица с самого своего появления была обеспечена средствами и доступом к знаниям — а это самое главное. Кроме того, из-за чувства вины перед товарищами Фарузан действительно была сварливее справедливого последние дни…              Она дёрнула бровями, и Тигнари спешно взялся за вторую руку Северуса, опасаясь возобновления конфликта. Волшебник крутанулся на месте: через долгую долю секунды, по ощущениям выкрутившую наружу всех троих, они оказались на небольшом кусочке земли.       — Какая же гадость эта ваша трансгрессия… — прохрипела новоиспечённая Фарси, закрывая ладошкой рот.       Северус хмыкнул, но уже без былого яда. Отряхнувшись, Фарузан с Тигнари огляделись. Мрачные, закопченные фасады вплотную друг к дружку; грязные, а кое-где и совсем выбитые окна; тусклые, едва освещающие дурно пахнущие черные мешки фонари. Тьфу. Проскочила шальная мысль, что вот тут-то их вполне могут порешать и не вспомнить.       — Площадь Гриммо, 12, — тихо, но уловимо произнёс Снегг. Не успели сумерцы и глазом моргнуть, как перед ними показался дом, которого совершенно точно не было секунду назад. — Пойдёмте.