Луны кусок

— Да не хочу я, Сохатый. Не превращайся в мою мамашу. Зелья — это скучно, я не вернусь в подземелья даже со своим «превосходно» с плюсом. — Брось, Бродяга. Проходной на курс Слагхорна насребут от силы человек пятнадцать. Будет несколько неудачников-слизеринцев во главе с Нюниусом, парочка милашек с Равенкло… — Сьюзи, да? Милашка Сьюзи, — я дернул бровями, намекая, что давно разгадал все его намерения. Я сам же и обратил его внимание на нее в конце прошлого года, потому что только осел, увлеченный Эванс, мог не замечать, как девчонке неймется. — Неужели ты решил в кои-то веки послушать совет папочки Бродяги? — Да вот хоть бы и Сьюзи, — передразнил Сохатый, прищурившись. Мы прошли мимо лавки Олливандера и направились к Гринготтсу. — Мы с тобой и Лунатиком, Маккинон… — И, разумеется, Эванс. — Я не уставал напоминать ему, что она никуда не денется. Не испарится, не передумает сдавать зелья на ЖАБА и не переведется в Шармбатон. Что она будет мозолить ему глаза в Большом зале, на уроках и в гостиной. И что легко не будет. Он не представлял, как сложно не замечать кого-то, кто настойчиво лезет в твою голову. Я всю жизнь прожил в попытках игнорировать мамашу с отцом, тупицу Кричера и нытика Регулуса, так что мог с уверенностью сказать, насколько много это отнимает сил. — Какие зелья без Эванс? Нет, Сохатый, если Эванс откажется ходить к Горацию, он заберется на Астрономическую башню и будет угрожать покончить с собой, пока она не вернется на его занятия. Но она не откажется. Джеймс остановился прямо у входа в банк и развернулся. Я едва успел затормозить и невольно бросил взгляд на предупреждение для воров. — Ты мне больше о ней не говори, ладно? — на удивление серьезно попросил он. — Я хочу взять продвинутый курс зелий не для того, чтобы видеться с кем-то. Я… ты «Пророк» читаешь? — Мне заняться больше нечем? — я подавил желание проверить, не одолела ли его лихорадка. — Газеты для стариков. А тебе, Сохатый, надо почаще выбираться к магглам, иначе сам протухнешь. Магглы давно уже смотрят телевизор и все новости узнают оттуда. — Вряд ли маггловский телевизор сообщит тебе о том, что к Мунго каждый день привозят пострадавших от рук Пожирателей. Я машинально огляделся по сторонам и подошел к Сохатому вплотную: — Чего? — Мамина подруга — заместитель главного целителя, они каждый вечер оккупируют камин, и я кое-что слышал, проходя мимо. Они борзеют. Пожиратели, Бродяга, а не мама с подругой. Они начали нападать в открытую, они больше не прячутся. Отец сказал, они теперь, наоборот, оставляют теперь визитную карточку — запускают в небо… — Черную метку, — опередил я его. — Я слышал, как родители это обсуждали. Похоже, главный выжигает эту дрянь на их запястьях. — На коже? — Джеймс с отвращением поморщился. — Как засос, только навсегда. — Зато их можно вычислить по этой метке, — он щелкнул пальцами. — Думаешь, они ее охотно демонстрируют? Это как засос, но все же не засос. А при чем здесь зелья, Сохатый? — я начала терять нить разговора. — Ты собираешься их всех отравить? У меня была такая мысль в детстве, но бесславно сгинула, когда я убедился, что мамаша заставляет Кричера пробовать всю принесенную им еду. — Я собираюсь пойти после школы туда, где у меня будет возможность надрать им задницы. Ты же сам говорил, что пол-Слизерина уже записались на курсы к Волдеморту. Меня бесят эти уроды. — И то, как они относятся к Эва… — …а ты бесишь меня, когда начинаешь говорить о ней, — переорал меня Сохатый, и пожилая леди, выходившая из банка, осуждающе покосилась на нас. — Она что, одна магглорожденная в школе? Подружка ее, которая тебе любовно-академические послания пишет, тоже. Ты помнишь, что было в прошлом году? Хочешь, чтобы это продолжалось? Хочешь, чтобы становилось хуже? Ты же ненавидишь их всех куда сильнее меня. И что, собираешься распластаться перед ними? Да что с тобой, Бродяга? У меня руки чешутся оторвать им яйца. — Я всего лишь сказал, что не собираюсь ходить на зелья, — проворчал я, доперев наконец, к чему он ведет. — То есть ты хочешь стать грозным аврором? Не ты ли говорил, что аврорат — бесполезное дерьмо, и что они там просто штаны в кабинетах просиживают, а с Пожирателями ничего поделать не могут? — Так и есть, — фыркнул Джеймс. — И так будет, пока я туда не попаду. Мы подошли к стойке. Сохатый вынул из-за пазухи ключ и велел проводить его к сейфу. Хранилище было его собственное, не родительское, номер шестьсот восемьдесят семь. Правда, золото туда все же попадало из сейфа мистера и миссис Поттер. Короче, в авроры он собрался отнюдь не из-за внушительного жалования. — Тебе придется следовать дурацким правилам. Писать отчеты и пропадать на тупых дежурствах. Это не для тебя, Сохатый. — А что для меня? — из вредности спросил он. Следом за гоблином мы уселись в тележку, и она тронулась. — Для тебя… собрать пару дюжин таких же упертых оленей и сделать из них свой аврорат? — я предложил это в качестве издевки, но тут же подумал, что идея не так уж плоха. — Звучит заманчиво, — кивнул Сохатый. Через полчаса мы выбрались на поверхность. Я зажмурился от яркого солнца и не сразу сообразил, кому принадлежит знакомый голосок: — Джеймс? А вот и милашка Сьюзи. Легка на помине. Сохатый ржачно выпятил грудь, расправил плечи и взъерепенил себе волосы. Я просто кивнул ей. — Привет. Тоже получила письмо? Я почуял, как закатились мои глаза. Разумеется, получила, Сохатый, или ты думаешь, что Минерва обошла ее стороной? Минус балл за самое жалкое начало разговора. Однако Сьюзен оно таковым не показалось. Она порозовела и подошла на шаг ближе. — Да. Папа остался доволен моими результатами, так что… вот, — она с загадочной улыбкой продемонстрировала огромный пакет из лавки Таттинга. Кто про что, а девчонки про шмотки. И так будет всегда. — Почему мне не пришло в голову выпросить у отца пару новых платьев? — спросил Джеймс якобы у меня. Сьюзен засмеялась. Я слышал кучу искусственных смешков, и этот был таким же. — Твои баллы не столь высоки, наверное, — подыграл я. — Да-а, всего двенадцать «П», — протянул Сохатый, рисуясь. Вот до чего приходится опускаться, чтобы подкатить к девчонке — щеголять школьными оценками. Но со студентками Равенкло по-другому никак. Хотя есть один способ… но Сохатый такое не любит. — Двенадцать? — Сьюзи распахнула глаза. На этот раз эмоции были неподдельными. Двенадцать, дорогая, и то исключительно потому, что нам лень было таскаться на ерунду типа каббалистики. Похоже, большой… ум и правда может возбуждать. — Еще не все мозги растерял на этой своей метле, — голосом сварливой старухи прошамкал я, обнимая Сохатого за плечи, и все заржали. — С нами пойдешь? — я посмотрел на Сьюзен. — Мы сейчас за книгами и к Малкин. Поможешь этому джентльмену подобрать парадную мантию, м? — А тебе помощь не нужна? — хмыкнула Сьюзен, которой, судя по всему, мое присутствие казалось лишним. — А я сам справлюсь. Заскочу пока в аптеку. Нет, Сохатый, я не передумал, но кое-что прикупить не помешает. Заодно оставлю вас двоих наедине. Встреча с Эванс усугубила мои сомнения в том, что Джеймс ее переживет. Я невольно сравнил ее со Сьюзен. Мысленно поставил их рядом и сравнил. Обе красивые, каждая по-своему, стройные, прыщей на лице почти нет, у Девенфорд грудь едва видна, но Эванс тоже не может похвастаться размерами, разве что формой. Да, я рассмотрел. Да, я всегда смотрю на женскую грудь при встрече. Я же парень, и мне шестнадцать лет. Куда еще смотреть-то? Не в душу же. Но у Эванс взгляд другой. Когда она так смотрит, оказываешься на грани между «я полное говно» и «похоже, она меня хочет». А она, скорее всего, ни о чем таком не думает, ее в эту секунду больше интересует цена унции корня мандрагоры. Магглы, они вообще… сумасшедшие. В хорошем смысле. Анджелина любит мотоциклы, например. Любит гулять всю ночь. Я почему-то легко представлял Эванс, которая идет по ночному Лондону, но никак не мог вообразить Сьюзен за пределами Хогвартса, да еще и после отбоя. Я готов был поклясться, что Эванс ругается. Может, когда никто не слышит или только в спальне. И что они с Челси ходят голыми по комнате. И (мне хотелось в это верить и хотелось фантазировать на эту тему) что они за пологами своих кроватей запихивают в себя палец. Или что-то потолще. Когда сильно приспичит. А Сьюзен… мое богатое воображение не могло поместить ее куда-либо, кроме учебного кабинета, Большого зала и гостиной Равенкло. Ну, вот еще лавка Таттинга и салон мадам Флауэр. Я мог придумать целую историю для Полной Дамы: как она умерла, где родилась, была ли замужем — но я не представлял, как Девенфорд будет жить лет через пять. При этом я бы не назвал ее бесхребетной занудой или зажатой ханжой. Она считалась одной из близких подруг Моран, я сам видел, как они задирали девок с Хаффлпаффа. Золото у обеих всегда водилось, журналы какие-то они постоянно листали и бегали в совятню, чтобы отправить письмо с очередным заказом. Сьюзен ни с кем не встречалась, несмотря на симпатичную мордашку и постоянные подкаты, и вроде бы ходила в Клуб любителей ворожбы. А еще она недвусмысленно поглядывала на Сохатого. Больше я ничего о ней не знал, но ведь об Эванс мне было известно еще меньше. Какого все-таки лешего она делает в Годриковой Впадине? У «Дырявого котла» Сохатый распрощался со своей дамой, и мы решили заглянуть в пару местных магазинов. В конце концов, какие-то вещи приходилось покупать у магглов. Например, нормальные сигареты. — Молчи, Бродяга, — опередил меня Джеймс, когда я открыл рот, чтобы съязвить. — Лучше сделай так, чтобы нас не послали. С этим проблем не возникло. Девица за прилавком начала ко мне клеиться, и я даже пообещал ей позвонить. — Ты не спросил, как милашка Сьюзи сдала астрономию? Учитывая, что вы весь экзамен пялились друг на друга, как два домовика, — я округлил глаза. — Не спросил. Мы были заняты другим делом, — небрежно бросил Джеймс, заворачивая к аптеке. — Не рановато ты туда собрался? — поддел я. — Думаешь, даст до первого похода в Хогсмид? — Думаю, раньше, — он пожал плечами. Я остался на улице и закурил. Какая-то девица из шумной компании в паре футов несколько раз улыбнулась мне, пока я ждал, но желание знакомиться как назло куда-то делось. До дома мы с Сохатым добрались через камин в пабе Тома. Не успел я ступить на знакомый ковер и стряхнуть золу с брюк, как раздался встревоженный крик: — Слава Мерлину! Слава Мерлину, вы целы! — Я говорил, все с ними будет в порядке. — Однако, судя по дрожи в голосе, Флимонт явно не остался равнодушным. — Мам, что случилось? — как сквозь вату я услышал Сохатого. — Августа! Мы с ней болтали, и тут ее позвали. Срочно. Доставили пострадавших из Косого переулка. У меня внутри все оборвалось… — Юфимия обессиленно опустилась в кресло, Джеймс, отбросив условности, призвал из шкафа стакан, налил в него воды и сунул матери в руки: — Тише, мам, выпей. С нами все хорошо. Разве что день Бродяги прошел понапрасну; он, видишь ли, не успел толком ни с кем пофлиртовать. Она слабо улыбнулась, глянув на меня. Я попытался натянуть на рожу ухмылку. — Зато ты успел, — буркнул я себе под нос. Никто не услышал, потому что и Джеймс, и Флимонт были заняты Юфимией. В моей голове тем временем кувырком полетела мысль, что Эванс могла задержаться в аптеке (из-за меня) потом застрять в очереди за учебниками — и попасть в эту кашу. Может, обернуться ночью, выбраться из дома незаметно и пронюхать (в буквальном смысле) где она тут обитает? А может, она приходила к кому-то в гости (к какому-нибудь супер-известному зельевару) и давным-давно свалила к себе. — Юфимия, что-то известно о пострадавших? — тихо спросил я. — Трое мальчишек, — ответил за жену Флимонт. — Мы потому и волновались… Трое мальчишек. Значит, Эванс убралась оттуда раньше. Или вообще была в другом конце переулка. Словом, она никуда не денется. Она дальше будет мозолить Джеймсу глаза в Большом зале, на уроках и в гостиной. Хорошо. Пусть будет лучше так. Пусть они бесят друг друга еще долгие годы.