Луны кусок

— Я ни слова не скажу без адвоката! — О боги, сколько раз можно повторять: я ваш адвокат.

Она дает

— …это правда, что Эванс с Макбрайд поцапались прямо в вагоне старост? — зазвучал требовательный голос Моран. Я верил, что подслушивать нехорошо, но, с другой стороны, большинство вещей можно только подслушать, иначе никогда о них не узнаешь. — Ага, — лаконично отозвалась Сьюзен. Бродяга перехватил мою руку и не позволил открыть дверь. — Эмили начала к ней цепляться и… — Ясное дело, — ядовито перебила Смит, еще одна лучшая подружка Моран. — Макбрайд уверена, что Пруэтт бросил ее исключительно ради этой рыжей дуры. Фабиан, конечно, прекратил балаган, но рожа у него была довольная. — Ты-то откуда знаешь? — снисходительно поинтересовалась Сьюзен. — Да мне Сара уже обо всем рассказала, — фыркнула та. Похоже, новость о том, что Пруэтт снова свободен, взволновала не только наших девчонок, но и его однокурсниц. И чего они все в нем нашли? Смахивает на клоуна с обложки «Ведьминого досуга» с этой своей рожей довольной. Она у него всегда такая, как будто улыбка приклеилась к губам. Девчонки наши глуповаты, вот и ведутся. Староста школы, отличник — скукотища. — Ну вот скажите мне, что Пруэтт нашел в Эванс? Столько красивых девчонок вокруг… — Ты, что ли? — с оттенком презрения уточнила Моран и визгливо заявила: — А я знаю, что он в ней нашел. Как и все мужчины. Она дает. Ты ее на платформе видела? Странно, что она вообще платье надела, могла бы в одних трусах прийти, все равно все видно было. Ну, или без трусов сразу. — Не завидуй, дорогая, — неожиданно заявил Бродяга, отпихивая дверь в сторону. — Ты тоже давай, и будет тебе Пруэтт, — он развязно заржал, уселся между Моран и Смит и обнял Кэти за плечи. — Лично мне платье Эванс понравилось. Смит громко фыркнула. — Вот, — всплеснула руками Кэти, впрочем, избавиться от лапы Сириуса не попыталась. — Я же говорила. Все мужчины такие. — …Радует глаз, знаешь ли. Но при этом у меня не возникло мысли снять его. Оно там на своем месте. Понимаешь, о чем я говорю? Интрига. Должна быть интрига. Я на платье Эванс не смотрел. Как и на саму Эванс. Чего я там не видел. Ну, загорела она за лето или волосы отрастила — кого это волнует? Бродяга назло мне ее разглядывает и каждое ее действие комментирует. Как она чемодан тащила, как на нее все пялились, как она трепалась с Челси. И как Пруэтт к ней подкатывал — тоже. Думает, я вернусь к старому. Думает, что я тряпка и трепло. Раз интересовался ею с четвертого курса, то буду продолжать, по его мнению. Но этого не будет. Отец по этому поводу сказал какую-то чушь (я не стал оценивать ее вслух, чтобы не обидеть) мол, первую любовь лучше просто пережить. Перетерпеть. Так он сказал. А потом будет следующая, и будет легче. С чего он взял, что я ему про любовь говорил? Да меня просто бесило, что Эванс меня отшивает постоянно. А он сразу про любовь. Все-таки старики ничего не смыслят в жизни. — Ой, хватит строить из себя великого любовника, — кривляясь, протянула Кэти. А я сам, вот этими вот глазами видел, как она своей коленкой к колену Бродяги прижалась. — Да Эванс Пруэтт даром не нужен. Она на него как на пустое место посмотрела, — сказала до сих пор молчавшая Грант. — У нее парень есть, ему двадцать два и он сын полицейского. Ну, маггловского аврора, в общем. Вот она нос и задирает. — Уже успела пообщаться с Макдональд? — усмехнулась Сьюзен, расправляя юбку на коленях. Я машинально посмотрел на ее ноги и устроился напротив, а сам подумал, не пересесть ли к ней на скамью. — Ага, мы с ней в тамбуре столкнулись. Она как раз клянчила у Шарлотты новый «Ведьмин досуг». — А в этом вашем «Ведьмином досуге» пишут что-нибудь интересное? — влез Бродяга, не отлипая от Кэти. — Или только советы, как красить губы и какие лифчики в моде? — Эванс явно читает какой-то другой журнал, — ввернула Ринальди, и девчонки заржали. Помешались они на ней, что ли. Или сговорились с Бродягой. Сколько можно обсуждать Эванс? — Почему? — серьезно уточнил он. Я рывком поднялся с места и сел рядом со Сьюзен. — На ней вообще не было лифчика, — спокойно пожала плечами Грант. Судя по всему, она одна не испытывала злобы, когда речь заходила об Эванс. Эта истина, открытая Лаурой, застряла в моем мозгу, как бладжер в кожаных путах. Я зачем-то представил, как Эванс утром встала с кровати, приняла душ (подробности этой сцены я постарался опустить) и надела платье на голое тело. Я, хоть и не смотрел на нее, знал, что платье серое. Или бежевое. Или как этот цвет называется? — Может, ей туда складывать нечего? — рассудительно предположил Бродяга, вызвав угодливое хихиканье Моран и Смит, а я мысленно ухватился за этот довод. Я никогда не задумывался, что сиськи бывают красивыми и некрасивыми. Сиськи — это сиськи. Они либо есть, либо их нет. В прошлом году сисек у Эванс не было. Не могла же она отрастить их за два месяца. Стало быть, и лифчик ей без надобности. — Это не так работает, — со знанием дела заявила Ринальди. — Белье носят, потому что оно красивое, и так принято у нормальных девушек. Но не у тех, кто только и ждет, чтобы ее… — она многозначительно замолчала, потому что приличные девушки, наверное, не говорят вслух таких слов. — Может, пройдемся? — шепнула мне на ухо Сьюзен. — Душно здесь. Я был благодарен ей за то, что вытащила меня в коридор. Тут правда было посвежее и не было разговоров про Эванс и ее белье. Вернее, его отсутствие. — Как вы добрались тогда? — заговорила Сьюзен. — Я так переживала, когда узнала, что было нападение на Косой переулок. Думала, вдруг вы там задержались. — Ты говоришь, как моя мама, — ляпнул я и тут же осознал, как жалко это прозвучало. — Пожирателям повезло, что мы там не задержались. — Это тебе так кажется, Джеймс, — серьезно сказала она. — Они убивают людей, понимаешь? И это нельзя обратить. Нельзя пойти к мадам Помфри и попросить настойку от смерти. И шестнадцатилетний школьник, каким бы ловким он ни был, не сможет с ними справиться. — Ну, с нашими однокурсниками, которые скоро станут ими, как-то справляюсь. — Я пошел вперед, машинально заглядывая в открытые купе. Сьюзен шагала следом. — Тебе не надо патрулировать коридоры? — Надо, — она беспечно улыбнулась, — но для этого есть пятикурсники и старосты школы. Первые пока полны энтузиазма, а на вторых лежит слишком большая ответственность за весь Хогвартс-экспресс. Знаешь, как мой старший брат говорит? Шестой курс — самое лучшее время. СОВ мы уже сдали, ЖАБА только через два года, у нас будут свободные уроки и занятия по аппарации. А еще мы скоро станем совершеннолетними. Взрослыми, понимаешь? Да я и сейчас уже не маленький. Лучшее время. Наверное. Может, поцеловать ее? Чего тянуть? Вот мы и посмотрим, что там за лучшее время.