Луны кусок

После полнолуния всегда хотелось спать. — Поттер, притвориться спящим — не лучшая стратегия защиты, — язвительно сказал Трэдуэлл, пришлось оторвать голову от стола. — Блэк, вас это тоже касается. — Может, они вместе с Эванс не спят, — поддел Фоссет и поерзал на стуле взад-вперед. Эванс закатила глаза. Я скорчил физиономию, которая должна была означать, что я ему врежу, если не заткнется. — Да я все это знаю, — пробурчал Сириус, подпиравший щеку рукой, чтобы не сморило. — Когда уже будет что-то посерьезнее, чем чары Помех? — Излишняя самоуверенность, Блэк, еще никого не доводила до добра, — пафосно возвестил Себастьян. Почему нам каждый год дают клоуна в качестве профессора защиты? — Но раз вы уверены в своих силах, дам вам возможность продемонстрировать мастерство. Приглашаю вас сразиться со мной. Сон как рукой снимет. Бродяга недоверчиво прищурился, пытаясь разгадать подвох, но спустя секунду все же поднялся на ноги и вышел к преподавательскому столу. Я был уверен в нем, мы весь август тренировались на заднем дворе. Отец с мамой как обычно делали вид, что не видят в этом нарушения закона об ограничении волшебства несовершеннолетних. Так всегда бывало, когда речь шла обо мне. — А если Блэк победит? — хихикнула Джоан Талли, симпатяга с Хаффлпаффа. — Что значит «если», — фыркнул Сириус. — Да, — опомнился он. — Какая награда, сэр? — Свидание с Минервой, — шепнул Найджел с задней парты. Все знали, что Бродяга к ней неровно дышит. — Пятьдесят баллов, — небрежно сделал ставку Трэдуэлл, по классу пронесся взволнованный шепот. — Но, — он сделал паузу, — в случае проигрыша ваш ждет отработка, Блэк. — Идет, — усмехнулся Бродяга, вынимая палочку. — Сэр. Я мигом проснулся, остальные тоже оживились. Сириус и Себастьян заняли позиции в противоположных концах класса. Сириус пошел в атаку первым, Трэдуэлл легко отразил. Руки чесались помочь Бродяге, но я считал это нечестным по отношению, в первую очередь, в нему самому. Девчонки всякий раз, когда он делал особо сложный выпад, ахали и взвизгивали, Фоссет постукивал ладонью по столу; из-за шума я видел лишь монотонное движение, но слышать его не мог. Так продолжалось где-то полторы минуты. За все время ни Бродяга, ни Себастьян не произнесли ни слова, (если не считать пары ругательств от Бродяги) и мое желание прокричать на весь класс какое-нибудь «Инкарцеро» крепло с каждой секундой. Хотя я знал, что в бою с серьезным соперником стоит применять только невербальные чары. Спустя еще пару минут Трэдуэлл чуть не зацепил Бродягу: вспышка сверкнула буквально в полудюйме от его плеча. Тот круто развернулся и рассек палочкой воздух, как будто ударил наотмашь. Себастьян среагировал вовремя, упал, перекатился и тут же подскочил на ноги, а жирный луч пролетел дальше и угодил в Эванс. Ее отбросило к стене (парта была последняя) вместе со стулом. Сириус обернулся на испуганный вскрик — и тут же попал под действие чар Помех. Какая, сука, ирония. Мне об этом потом рассказал Хвост. Потому что сам я не помнил ту секунду. Не помнил, как мгновенно оказался рядом с Эванс, на коленях, как будто мои ноги и руки жили отдельно от моего мозга. Грохот был жутким, но я его не слышал. — Ты придурок, Блэк! — наорала на Бродягу Челси, пытаясь привести Эванс в чувство. Я понял, что держу Эванс за руку, и тут же отпустил ее. Какого лешего я вообще полез? Сириус не стал бы применять в классе ничего серьезного, стало быть, беды с ней не случилось бы. А теперь что? Все видели, что я повел себя как сопливая малолетка. И Сьюзен тоже. Теперь вот смотрит на меня с осуждением. Обиделась. — Я что, специально? — рявкнул Бродяга в ответ. Странно, что он не порвал ее прямо там от досады. Наверное, чары Помех все еще действовали. — Теперь понятно, почему даже при наличии дружка-капитана тебя не берут в команду по квиддичу. Ты мазила! — звонко припечатала Челси. — А ты не допускаешь, что я не хочу в команду по квиддичу? — Сириус вышел из себя, глаза его сверкнули, но ссоре не дал разгореться Себастьян: — Поттер, раз уж вы подоспели первым, отнесите Эванс в больничное крыло. Пусть мадам Помфри ее осмотрит. — Поттер поймает что угодно и кого угодно, — прокомментировал Найджел. Меня часто бесили его шуточки, но эта пришлась кстати. Я даже был благодарен ему за нее. А Себастьяну желал подхватить понос за неуместно-меткое высказывание насчет того, что я первым кинулся на помощь Эванс. — Я могу отнести, — вызвался Тейлор. — Справлюсь, — буркнул я. Взял Эванс на руки, но почти не почувствовал тяжести. Наверное, злость на самого себя придавала сил. — Блэк, сообщите Поттеру название заклятия, которое вы использовали, — равнодушно велел Трэдуэлл. — Ах да, — на его губах появилась мерзкая улыбочка, — сегодня в восемь явитесь к мистеру Филчу, он даст вам работу. И запомните на будущее, Блэк: в бою вы не можете позволить себе беспокоиться за товарищей. Нет у вас такой роскоши, как лишняя секунда. Бродяга метил в Себастьяна, и потому чары оказались не самые безвредные. Я никогда не видел (и, наверное, больше не увижу) Эванс такой тихой в непосредственной близости от меня. До меня вдруг дошло, что до этого самого дня я ни разу не касался ее. (только случайно в толпе или в коридоре) А сейчас Бродяга, сам того не желая, дал мне шанс — и я его просрал. Сознательно. Что может быть унизительнее, чем лапать ее спящую и знать, что, будь она в сознании, никогда бы этого не позволила? Так поступают только неудачники, которым иначе не перепадет. Короче, я отнес Эванс к Помфри, опустил на койку и вытер вспотевшие руки о брюки. Я кое-как вспомнил название заклятия, которое применил Бродяга, коротко пересказал, что произошло, и свалил. Рубашка прилипла к спине. В носу до сих пор стоял запах волос Эванс. Я разозлился на нее и на Бродягу. Какого черта он промазал? Какого черта она не успела увернуться? Но сильнее всего я ненавидел себя. Надо было остаться на месте, прижать жопу к стулу и позволить какому-нибудь Найджелу или тому же Фоссету помочь Эванс. Чего я добился? Теперь все будут думать, что мне до сих пор не плевать на нее. Что я до сих пор на что-то рассчитываю. А мне плевать, и я не рассчитываю. — Джеймс, а у тебя с Эванс… совсем все? Вечером мы со Сьюзен выбрались из замка и отправились к озеру. Она прихватила еды с кухни, а сюрпризом, я так понял, нужно было считать бутылку эльфийского вина, (я не особо его любил) которую она стащила из дома. Мы целовались, и на губах у нас был один и тот же вкус, а потом Сьюзен замялась и задала вот этот вопрос. Ну вот, я так и знал, что она мне еще припомнит случай на защите. — Да у меня с ней и не было ничего, — я пожал плечами для убедительности. Врать не пришлось, у нас правда ничего не было. — Так, предлагал ей свидание ради смеха. Дураку было понятно, что это шутка. Мы с ней не особо ладим, ты же знаешь. А почему ты спрашиваешь? — Ты мне очень нравишься, — Сьюзен посмотрела мне в глаза, и я с трудом заставил себя не отводить взгляд, — и… ты ведь меня бросишь, если снова увлечешься Эванс. — Я не увлекался ею, говорю же. А Эванс вечно не нравится, как я себя веду. Вот и приходится общаться иногда, разбираться. Сама видела. Я что, виноват, что ли, что по школьным коридорам ходят кучи неудачников, а у нее к ним слабость. — То есть она тебе совсем не нравится? — Совсем. — Надеюсь, получилось правдоподобно и не слишком быстро. — Или ты думаешь, раз я ей помог на защите, значит, влюбился? — я постарался говорить так, чтобы Сьюзи сама поняла, насколько это предположение глупое. — Просто меня так воспитали. Если видишь, что кому-то плохо — надо помочь. Похоже, довод оказался убедительным. Сьюзен улыбнулась и взяла меня за руку. — У меня на следующей неделе день рождения. — Ты что, даже старше Бродяги? — искренне удивившись, ляпнул я. Она хихикнула, и наши лица снова оказались совсем близко. — Хочу провести его с тобой, — шепнула Сьюзен, а я не сразу сообразил, на что она намекает. И намекает ли вообще на что-то. — Мне нужно срочно подумать над подарком, — пробормотал я, прежде чем ее поцеловать.