Луны кусок

— Зря ты не захотел вечеринку. — Этой мой день рождения. Как хочу, так и праздную. Давай живее, Сохатый, надо навести чары, пока остальные не пришли. Мне всегда нравился подвал «Сладкого королевства». Здесь было даже уютнее, чем в «Трех метлах» или в нашей гостиной. Главное, чтобы хозяева двумя этажами выше не проснулись. — Вот увидишь, — Лунатик подал голос из-за наших спин, — сейчас выяснится, что он не звал никого, кроме нас. Хвост увидел на полке одинокую мятную мышь и мигом отожрал ей голову. — Я-то позвал. Надеюсь, мои гости не передерутся. Джеймс настороженно посмотрел на меня. И не зря. Я намекал как раз на высокую вероятность того, что милашка Сьюзи, оказавшаяся на поверку весьма зубастой, попытается продемонстрировать Эванс, кто тут главный. А та наверняка не будет смиренно ждать, пока ей плюнут в лицо. Они с Челси пришли последними, я к тому времени утвердился во мнении, что они не придут. Даже на секунду разозлился. Но они пришли. — С днем рождения, — без каких-либо эмоций произнесла Эванс, а Челси протянула мне крохотный флакончик размером с ее мизинец. Так я получил первый «пробник». Челси не сразу разжала пальцы, и мы пару секунд глупо пялились друг на друга. Потом она пробормотала: «С днем рождения, старичок» и последовала за Эванс, а я почесал под ключицей, потому что там, кажется, ползал мелкий жучок. Сохатый вырвался из девчачьего плена и призвал всех выпить за меня. Народ заорал. Я все еще пытался избавиться от жучка (которого там не было) и присоединился к воплям, только когда они начали стихать. Найджел наконец победил в неравной борьбе с радиоприемником, и зазвучала музыка. Сьюзен заставила Сохатого потоптаться с ней на месте. На женском языке это называлось «танец». А ко мне подошла семикурсница Марта, страшная как моя мамаша в гневе, (не помню, чтобы я ее приглашал. Наверное, когда я звал ее подружек, она подумала, что к ней это тоже относится) и я уже придумал как минимум четыре причины, почему не пойду с ней танцевать, но она только пробормотала, что кое-кто хочет со мной поговорить, и для этого мне нужно вернуться в потайной лаз. Я люблю интриги. Я убедился, что никто из гостей не скучает, и отправился к неприметной двери. За ней меня ждала красотка Эмили, смирившаяся наконец с тем, что они с Пруэттом расстались. Почему я сделал вывод, что она это пережила? Потому что Эмили протянула мне коробку, от запаха которой я чуть не задохнулся, (кто-то из гостей мамаши постоянно пользовался такой туалетной водой, жутко дорогой и жутко модной, похоже) с призывной улыбкой коснулась ладонью моей груди и томно прошептала какие-то поздравления. Она была в платье, голые сиськи оказались прямо передо мной, (мне сверху было отлично видно) так что весь этот двадцатисекундный разговор завершился французским поцелуем. Эмили сказала, что это был французский, а мне оставалось поверить. Я решил, что надо как можно быстрее приобрести этот полезный навык. — В общем… я пойду, — неожиданно заявила она. — Я только поздравить зашла. — Не останешься? У нас есть чем поживиться. — Предлагаешь пить сливочное пиво с малолетками? — она с сомнением наморщила нос. — Звучит как нечто очень не увлекательное. — Ну, как хочешь. — Я не стал уговаривать и сообщать о том, что у нас там и пунш имеется, и медовуха. — …но я бы выпила с тобой, — продолжила Эмили, хлопнув ресницами. — Вдвоем. Соблазнительно, но мне не понравились ее слова насчет малолеток. Тоже мне, взрослая. — Как-нибудь в другой раз. Странная будет вечеринка без именинника, — я изобразил на морде улыбку, махнул ей и вернулся в подвал «Сладкого королевства». Девчонки из компании Моран как-то странно поглядывали на меня и шептались. Я подумал, что Кэти до сих пор дуется. Хотя с тех пор у нас было пару раз. Я же сказал, что обращусь к ней, как только мне захочется. — У тебя рот в помаде, — шепнул мне Лунатик, и все сразу встало на свои места. Теперь понятно, почему вкус губ Эмили показался мне маслянистым. Я быстро избавился от следов и сунул коробку с вонючим флаконом Хвосту. В начале вечера я назначил его ответственным за подарки. Вот только Феликс от Эванс и Челси припрятал. Вспомнив о Феликсе, я вспомнил о самих Эванс и Челси, поискал их глазами, но не нашел. — Куда невеста Сохатого делась? — как бы между прочим спросил я у Лунатика. Технически они должны были быть здесь, потому что дверь была заперта, а лестница, ведущая наверх, в сам магазин, зачарована, — но их не было. — Так вон она, на коленях у него, — Ремус кивнул на Сьюзен. — Ты прекрасно знаешь, о ком я. — Смотри, чтобы он не услышал, как ты ее называешь, — сдержанно ухмыльнулся он. — Переживет. Нет, правда, куда они делись? — Может, Смит и Моран оглушили их, связали и спрятали в бочке с желейными червячками? — хмыкнул Лунатик, но все же замотал головой по сторонам. Сверху зазвучали голоса. Едва различимые, но все же… Я с детства привык прислушиваться к малейшему шороху, чтобы не быть застигнутым врасплох, так что пока остальные продолжали шумно переговариваться, я подкрался к лестнице, взобрался по ней и приложил ухо к двери. По ту сторону раздались тихие шаги, и спустя секунду Эванс чуть не пришибла меня створкой. — Какого… — Нужно увести всех отсюда, — прошептала она, даже не подумав извиниться. — Хозяева проснулись. Челси их отвлекает, но сегодня ее актерских способностей, по моим расчетам, хватит примерно на полторы минуты, не больше. — Как вы вообще выбрались наверх? — прошипел я, судорожно соображая, как за минуту уничтожить следы пребывания в подвале дюжины человек. — Собирались вернуться в замок, — пожала плечами Эванс. — Не смотри так, это не мы их разбудили. Ты же не думаешь, что вы умнее пары взрослых волшебников, которые владеют магазином несколько десятков лет? Наверняка вы не учли какие-нибудь сигнальные чары… — А почему ты держала все эти умные мысли при себе? — Я готов был придушить ее, но были дела поважнее. Поэтому я выхватил из кармана крохотную колбочку и откупорил. — Вот и опробуем, на что ты способна. Давай, тут как раз по глотку на каждого из нас. Я помогу Челси, а ты пойдешь в подвал и расскажешь парням, что сейчас нас всех возьмут за жопу. Я сунул Эванс остатки Феликса, прикрыл за собой дверь и перекинулся. В груди ширилось чувство, что я могу обвести вокруг пальца кого угодно, даже самого хитрожопого гоблина. Может быть, самое время ограбить Гринготтс? В обличье пса я прокрался к двери, (Челси весьма правдоподобно шмыгала носом и размазывала слезы по лицу, жалобно повествуя, как на них с парнем напали незнакомцы, похожие на Пожирателей) спрятался за огромной бочкой с конфетами «Берти Боттс», обратился в человека, прицелился… — …я не знаю, как у меня получилось попасть внутрь, — хныкала Челси, — я просто толкнула ее, наверное, стихийный выброс магии или что-то такое, потому что было очень страшно, сэр… — А парень твой где? — буркнул старик Флюм, подозрительно прищурившись. Наверняка это была не первая попытка пробраться в его сокровищницу шоколадок и сдобных кексов. В этот момент я сделал так, чтобы дверь хлопнула, рывком поднялся на ноги и якобы устало привалился к стене, вытирая пот. (который был самым настоящим) — Слава Мерлину, ты в порядке! — я изобразил беспокойство и тут же облегчение. Как-никак лицедейство у меня в крови. — Я так волновался, крошка, — не давая Челси опомниться и испортить мой небольшой спектакль, подскочил к ней, схватил в охапку и крепко обнял. Сам глянул на хозяина и, добавив в голос паники, вывалил на него историю, которую сочинял на ходу Феликс: (или я) — Думаю, надо сообщить в министерство. Их было четверо, все в масках, опознать не смогу, разве что одного… у него рукав задрался, а там татуировка, уродливая такая… Я увидел неподдельный страх на лице Флюма и понял, что он мне поверил. О Черных метках знали далеко не все. Тем более люди нашего с Челси возраста. Я помнил о том, что нужно выиграть как можно больше времени, поэтому продолжил молоть языком, хотя Флюм уже потерял к нам интерес и ждал только, когда мы уберемся. — Решили вспомнить школьные времена, представляете? Выбрались из Лондона среди недели, думали пройдемся по деревне… и наткнулись за этих чумазых тварей. Испугалась? — То ли зелье, то ли интуиция подсказали, что в такой ситуации я должен задать этот вопрос Челси. Так поступил бы любой влюбленный парень. Я посмотрел ей в глаза (отметил про себя, что они серые. Не серо-голубые, не серо-зеленые, как у большинства бывает, а просто серые. Как у меня) и увидел там ярость. Наверное, причиной ее стал тот факт, что в переплет мы попали из-за меня. — Спасибо, что позволили нам переждать здесь. Хотя мы и не собирались за сладостями, — я натужно пошутил, Челси тихо фыркнула. Кажется, мы дали Сохатому достаточно времени, чтобы увести народ и прибраться в подвале. Волшебник он или кто. — Не будем больше вас стеснять. Надеюсь, те люди ушли. Спасибо. — Доброй ночи, — пискнула Челси. Мы вывалились на улицу через парадную дверь и зашагали прочь. Я все еще держал Челси за руку, ей приходилось почти бежать за мной. Мы миновали «Три метлы», лавку со всякими женскими безделушками и повернули к «Зонко». И там она наконец проворчала: — Какая я тебе «крошка»? — Я импровизировал, — я поморщился. Знаю, как тупо прозвучало, но я не хотел называть имен, пусть даже ненастоящих. — Может, нужно было огласить твою фамилию и рассказать, что мы еще школьники, которые сбежали из-под надзора декана? Челси замолчала на пару секунд, на ее лице нарисовалось упрямство, но очень быстро оно сменилось на кривую усмешку, а потом она засмеялась. Ее смех оказался слишком заразительным, (к тому же нервишки все-таки сдали) и я тоже захохотал. Мы дождались, пока крайние дома останутся позади, и заржали как сумасшедшие. Как будто никто в мире не мог нас услышать. Как будто сам мир еще не появился, и мы были в его начале, а впереди нас ждало бесконечное будущее, которое только мы могли создать. Скорее всего, эти мысли рождены были Феликсом, но целых полчаса они казались мне настоящими. Они мне нравились. Нравилось думать их рядом с Челси. Я был уверен, что наваждение (иначе я не мог назвать смутное желание снова обнять ее) закончится вместе с действием Феликса, но… удача покинула меня очень быстро, (как только мы вернулись в замок и попали в лапы Минервы) а помутнение рассудка осталось. — Отличный день рождения, — удрученно прошептала Челси, когда Макгонагалл, белая от гнева, влепила две недели отработок и велела нам возвращаться в гостиную. — Лучший, — искренне добавил я.