Луны кусок

Для нас, нищебродов, есть журнал Forbes, где мы можем узнать, как дела у богачей. Есть ли у богачей журнал, чтобы узнать, как дела у нищебродов? «Ого, Саня из Воронежа в этом месяце пропил не все деньги».

Головокружение

Паршивый день всегда заканчивается паршиво. Если хороший день может закончиться плохо, то паршивый хорошо не заканчивается никогда. Голова до сих пор кружилась, после падения болела нога. Поэтому шел я медленно. (по правде, мадам Помфри велела остаться до утра, и это я еще про ногу ей не сказал) Хотя не только поэтому, а скорее из-за того, что не хотел никого видеть. В гостиной будет куча скорбных лиц, как будто мне как минимум ампутировали руку. В общем, я шел и от скуки разглядывал все вокруг. (обычно я так не делал, потому что знал замок как свои пять пальцев) Взгляд зацепился за белое пятно на фоне темной стены. Я чуял, что не стоит прикасаться к этой рубашке. В голове мелькнуло, что она может быть зачарована, что нельзя брать вещи, которые валяются вот так, посреди коридора. Но она так вкусно пахла, что я, не успев толком подумать, протянул руку и снял ее с подставки для факела. (я начал подозревать, что помешался) Я бездумно поднес к лицу, а потом… обнаружил, что стою и нюхаю эту тряпку как дебил. В соседнем коридоре я услышал шорох. Быстро запихал рубашку в спортивную сумку (машинально!) и повернулся в сторону, откуда доносились звуки. Эванс, босая, бледная, с мокрыми волосами и в одном полотенце, шла по коридору с таким видом, будто все студентки ходили так после отбоя. Мне она поначалу показалась привидением, но потом я сообразил, что призраком может стать только чистокровный волшебник. К тому же, Эванс жива. Я проверил, не торчит ли белая ткань из сумки, и постарался принять вид человека, которого не застали на месте преступления. Еще я напомнил себе, что прошлая моя попытка поинтересоваться, откуда и куда идет Эванс, закончилась полным провалом. Поэтому решил молчать. А вот она молчать не стала. — Поттер? Уже закончил рыдать по не пойманному снитчу, — Эванс криво усмехнулась, и я почувствовал себя обосранным. — А ты, я смотрю, снова на свидание торопишься? Подготовилась, да, Эванс? Чтобы времени не терять и сразу ноги раздвинуть. Я надеялся, что получилось скорее презрительно, чем оскорбительно. — Думаешь, я так делаю, да? — напрямик спросила Эванс, ткнув меня в грудь. В ней не было ни капли сомнения или страха, мне даже показалось, что она готова броситься на меня и разодрать ногтями лицо. Я бросил взгляд на ее руки на всякий случай. Ногти были короткими. — Прихожу в чужую гостиную без трусов и спрашиваю, кто хочет потрахаться? Я, справедливости ради, так не думал. Но воображение частенько рисовало, как Эванс встречается с парнем в Хогсмиде, и они идут к нему домой. Эти навязчивые образы меня бесили. — Ну, ты же думаешь, что я рыдаю в сортире из-за снитча. Это был один из самых жалких ответов, которые можно было дать. Пожалуй, он занимал второе или третье место в турнирной таблице ничтожества. Эванс фыркнула, мотанула головой, скользнув зубами по нижней губе, затем снова посмотрела на меня. — Кто-то стащил из ванной мою одежду. Может, извращенец какой-то завелся, — она иронично усмехнулась. — Хотя, судя по тому, что палочку тоже стащили, все гораздо банальнее. — И ты, наверное, хочешь, чтобы я тебе помог, — в моем голосе наверняка было превосходство, потому что я его чувствовал в тот момент. — Я об этом не просила, — невозмутимо пожала плечами Эванс. (абсолютно голыми плечами) — Но если хочешь — помоги. Может, у тебя в сумке найдется запасная мантия. У меня в сумке лежали мантия, футболка и штаны, в которых я пришел утром в раздевалку. Я соображал, стоит ли отдавать ей футболку, или лучше продемонстрировать Эванс, как я поступаю с теми, кто меня раздражает. Я не мог отделаться от мысли, что там, под полотенцем, она голая. Я уже несколько раз почти видел ее сиськи: сначала на платформе, едва прикрытые платьем, потом во дворе, под мокрой блузкой. (и каждый день за столом Гриффиндора, мать ее, стоило Эванс явиться без мантии) Да там от сисек-то было одно название. Всего два года назад женская грудь была для меня понятием абстрактным. Я знал, что ее надо трогать, чтобы возбудиться, и что девушкам неприятно, если ее слишком агрессивно сосать. Но со временем я научился ее оценивать и теперь даже знал, что у Бетти с седьмого курса сиськи хоть куда, большие, надутые такие, а у Макбрайд, например, — маленькие, но зато отличной формы и с аккуратными сосками. (по данным Бродяги) Судя по всему, я слишком долго раздумывал. — Понятно, — хмыкнула Эванс и собиралась обойти меня, но я очнулся и остановил ее: — Погоди. Я не спеша порылся в сумке, вытащил измятую мантию и протянул ей. Эванс с опаской взяла ее и накинула прямо на полотенце. (и все мои тайные надежды на то, что она станет оголяться прямо здесь, пошли прахом) Мантия, разумеется, оказалась ей велика, и я взмахнул палочкой, укорачивая ее. Потом глянул на босые ноги Эванс. У нее были небольшие узкие ступни. — Пол ледяной, — невпопад сказал я. — Я пока не научилась летать. Даже ты не смог бы без метлы, — хладнокровно ответила Эванс. Я мог отдать ей ее же рубашку (теперь я уже понял, чья она была) но у меня пока не было готового объяснения, что она делает у меня в сумке… к тому же, рубашка не могла заменить обувь. Я сотворил теплые носки и дождался, пока Эванс их напялит. — Значит, чары Восстановления, Поттер? — настороженно спросила она, пристально разглядывая мою физиономию. Может, у меня нос грязный? — Удивлена? Гадаешь, как в перерывах между отработками и тренировками я умудряюсь изучать что-то сверх школьного курса? Теперь-то Эванс точно знала, что такое отработки. — Ну, ты же вроде как гений. Если я правильно поняла Минерву, — без намека на восторг или трепет сказала она. — Кстати, а зачем ты так много тренируешься, если… Она сделала паузу, в голове одна за другой пронеслись сотня мыслей — и все это за одну секунду. — …на игре снитч поймать все-таки не можешь? Эванс издевательски усмехнулась. (я не мог не признать, что улыбка у нее, даже ехидная, очень красивая. Несмотря на то, что мне больше всего хотелось ее стереть сию же секунду) Наверное, все это она прочла по моему лицу, потому что пихнула меня в грудь и прошептала: — Я не Девенфорд, я не позволю на себя орать. — Эванс слегка наморщила нос, как будто наступила на флоббер-червя, а после уже без нажима и агрессии сказала: — Спасибо за мантию. Я верну завтра. И быстро смоталась. Я сел на бортик ниши, потому что ноги отказывались меня держать. Понятия не имею, что именно отняло все силы. С чего Эванс взяла, что я собираюсь кричать? Не скрою, желание заткнуть ей рот было жгучим, но я скорее раздумывал о другом способе сделать это. Тупица ты, Сохатый. Стоило взять ее на руки и просто отнести до гостиной. Заодно продемонстрировать, что я с легкостью могу ее поднять, и что мои тренировки — не ерунда какая-то. Да у меня бицепсы даже в рубашке видны. Но я представил все эти пытливые и любопытные взгляды, дюжину версий произошедшего, которые сплетнями обязательно расползлись бы по замку… И когда на следующий день Эванс снова принялась бы делать вид, что я дерьмо собачье, именно я чувствовал бы себя неудачником. Вот еще, буду я ее таскать. Перебьется. Сама дойдет.