Луны кусок

— Что за бардак в квартире? — Пап, вечеринка была, уберу вечером. — А пианино где? — Дал послушать.

Удушье

— Еще раз, — буркнул Сохатый, поднимаясь с пола. — Хватит с тебя на сегодня, — сказал я, заранее зная ответ. — Еще раз, Бродяга. После восемнадцатого декабря (я теперь так и звал тот день «восемнадцатое декабря» — сразу по двум причинам) Сохатого как подменили. Втемяшил себе в голову, что он полный ноль в защите, называл все наши тренировки детскими и требовал, чтобы мы с парнями гоняли его до седьмого пота. Он даже сократил количество тренировок, чтобы успевать практиковаться. А я… черт, я не хотел здесь быть. Я был хорош в защите, я не обосрался тогда, в Хогсмиде. Я разрывался между своим желанием быть хорошим другом (как и всегда) и потребностью проводить вечера… иным образом. Начались рождественские каникулы, а я так и не выкроил время, чтобы позвать Челси на прогулку. Сначала выдерживал паузу специально, а потом Сохатый словно взбесился, так что я все откладывал и откладывал, и рассчитывал, что уж на каникулах-то точно получится. Если Челси еще не окончательно разобиделась на меня. Я поцеловал ее тогда. Восемнадцатого декабря. Мы с парнями выскочили из «Кабаньей головы», когда началась облава, и кинулись врассыпную, чтобы Пожиратели, если им приспичит нас преследовать, тоже разделились. Я нырнул в узкий переулок между пабом и аптекой, обратился и почувствовал себя в относительной безопасности. Вряд ли кого-то заинтересует бродячий пес. В следующую секунду я пожалел, что оставил Лунатика с Хвостом. Хвост вообще бесполезен как боевая единица, а Лунатик слишком порядочный, чтобы врезать как следует этим тварям. Хотя, говорят, у оборотней в момент опасности что-то там просыпается. Какие-то инстинкты, и они могут перегрызть глотку даже в человеческом обличье. Вокруг все переменилось. Как будто Хогсмид махом окрасили в черно-белый цвет. Не было больше смеха, не было разговоров и звона придверных колокольчиков, только испуганные крики, мольбы о помощи и карканье Пожирателей. Похоже, они специально дожидались этого дня — мерзко-дождливого выходного, когда к местным жителям прибавится толпа беспомощных школьников. Вполне в их стиле, выбрать соперника попроще и напасть исподтишка. Мамаша в ближайшие пару месяцев будет нахваливать эту диверсию без устали. Мысль о родителях подстегнула жажду действия. Я вновь стал человеком, выхватил палочку, набросил капюшон на голову и выскочил из переулка. У поворота к «Зонко» наткнулся на одиночку и быстро одолел его, это придало уверенности в себе. В стороне «Сладкого королевства» что-то взорвалось и теперь воняло и горело. Я не сразу сообразил, что почти умею аппарировать, но все же сообразил — и решил рискнуть. Промахнулся буквально на пару футов и чуть не врезался в стену. — Блэк? Ты откуда взялся? Знаешь, при аппарации не обязательно тормозить лбом. Я потряс головой и обернулся. Челси с разбитой губой судорожно сжимала палочку, но не как обычно, а таким способом, каким обычно держат нож. — Ты ведь меня не сдашь? — выдохнул я, принимая такую же позу, как она. То есть пытаясь слиться со стеной. — Ну, ты можешь замочить меня как свидетеля и спереть все на этих громил. Кто они, кстати, ты не в курсе? — Почему все считают, что я знаком со всеми отморозками магического мира? — прорычал я. — Ну, у тебя вид такой, — невозмутимо прошептала Челси. Я не понял, о чем это она. Спиной я почувствовал вибрацию стены, внутри «Сладкого королевства» что-то громыхнуло. Или упало. — Это Пожиратели. Маски видела? Они всегда в масках. Потому что в часы, свободные от подобных развлечений, они прикидываются респектабельными волшебниками. — Так вот как они выглядят. А чего им надо здесь, а? Зачем они громят магазин сладостей? Я дотянулся до ее руки, отнял у нее палочку и переложил так, чтобы она в случае чего могла применить заклятие, а не просто всадить деревяшку кому-нибудь в глаз. Я не знал, что ей ответить, честно говоря. — Они уроды. Им это нравится. Они так развлекаются и заодно наводят страх. Демонстрируют, что министерство бессильно. Охотятся на магглорожденных, — тихо добавил я, будто это не имело значения. Я не смотрел на Челси, но увидел, как она посмотрела на меня. Поэтому повернул голову (мышцы вдруг стали деревянными) и взглянул ей в глаза. — А как они определяют, кто магглорожденный? — спокойно спросила она. — На лбу же не написано. Допустим, вас, всяких Блэков и Мальсиберов они знают в лицо, но полукровок-то… — Я тебе что, консультант по сраной конторе Пожирателей? — меня так разозлили эти ее слова, что я перестал следить за своими. Челси замолчала и, судя по виду, закусила удила. Надулась. Я сделал несколько глубоких вдохов и, придвинувшись к ней вплотную, уже спокойнее сказал: — Есть признаки. Я их не знаю толком, но как-то определяют. Все, кто не с ними, тот против них. — Ну, ты-то вроде не с ними, но тебя они все равно не тронут, — фыркнула она. Я сжал зубы, но сдержался, не наорал на нее, вместо этого ухмыльнулся. — За мной они будут гоняться в первую очередь, я же предатель. Когда-нибудь именно они отправят меня на тот свет. Челси свела брови, упрямо поморщилась и хмыкнула: — А я думала, ты бессмертный. Судя по количеству раз, когда ты осмелился взбесить Минерву. Я на мгновение забыл, что нас тут убивают. Я обнял Челси за шею, (получилось размашисто, больше походило на захват, как будто я скорее хотел согреть ее) притянул к себе и засосал. Ее длинные прямые волосы были влажными от мокрого снега, губа кровоточила, я чувствовал привкус крови на языке и старался не делать ей больно. Пожалуй, из-за этого (только из-за этого) получилось слишком слащаво и долго. Но мне понравилось. Челси, когда мы отлепились друг от друга, с подозрением прищурилась: — Зачем это? — А зачем обычно люди целуются? — я пожал плечами. — Чтобы сделать приятно друг другу. Максимально обтекаемый ответ — на тот случай, если выяснится, что Челси этого не хотела. — Вот прямо сейчас, да? Когда нас вот-вот возьмут за задницы? — Лучше было на уроке, да? Чтобы Моран разобрала икота, — в тон ей ответил я. — Или вообще не надо было? — я пошел ва-банк. Лучше сразу все обсудить, чтобы не надеяться зря. Бегать и умолять, как Сохатый, я не привык. Хотя где-то в глубине души допускал, что за Челси готов побегать. Недолго. В пределах разумного. Она помолчала, уставившись на лужу у наших ног, и только спустя секунд десять произнесла: — Довести Моран до икоты… звучит заманчиво. Я запретил себе улыбаться во весь рот. Позже я шутил про себя, что наш поцелуй вызвал авроров. Наверное, было в нем что-то противоправное. Гостям паба Розмерты повезло. Авроры вовремя подоспели. К тому же, именно в эту субботу аж трое стажеров аврората решили вспомнить школьные времена и прошвырнуться до Хогсмида. Позже я выяснил, что как минимум один из них оказался там неслучайно. Гидеон Пруэтт задумал прикупить Феликс, и потому у них с Эванс была назначена встреча в деревне. А может, они с братом пялят ее вдвоем. Я бы на это глянул. Чисто из эстетических побуждений. На Рождество я написал на куске пергамента несколько слов, сделал из него птичку, оживил ее и отправил к Челси. Сохатый мог обижаться сколько угодно, но вечер я планировал провести с ней. Мне не нужно было дожидаться Челси на месте, (потому что я знал: даже если она придет, то опоздает из принципа) я вооружился картой и поглядывал на точку с ее именем. Точка на полчаса покинула спальню, чтобы принять душ, потом вернулась и какое-то время медленно перемещалась от своей кровати к кровати напротив. Я представил, как Челси выбирает, что надеть, разложив наряды по двум койкам. Когда точка выкатилась из комнаты, я тоже засобирался. Опоздание к тому моменту составило сорок пять минут. Приветственный поцелуй затянулся, (по моей инициативе) Челси не возражала. Она не выделывала языком то, что творила Макбрайд, но ощущения были ничуть не хуже. Наверное, в тишине опустевшего замка, получалось еще и очень громко, к тому же. — Куда ты хочешь пойти? — спросил я в крохотном перерыве, хотя после мы продолжили. — А что, здесь куча мест, куда можно пойти? — выдохнула Челси, глядя на мой рот. — А это неважно. Куда ты хотела бы? — В Гринвичский парк, мне там нравится, — ехидно ухмыльнулась она, предполагая, что посадила меня в лужу. Надо же, мне тоже там нравится. Один из лучших парков Лондона. — Идем, — я пожал плечами и протянул ей руку.