Луны кусок

Есть вопросы, на которые нет ответа и никогда не будет. Например, что нас ждет после смерти? Или… почему рождаются люди с такой уродливой душой, как у Волдеморта и моей сестрицы Беллы? Или: когда уже Англия выиграет чемпионат мира по квиддичу? Один из таких вопросов — что делать, если двое твоих лучших друзей запали на одну девушку? Лично я предпочитаю молчать, потому что не знаю, стоит ли вообще обсуждать это. Сохатый продолжает встречаться с Девенфорд и постоянно говорит о ее достоинствах — но, знаете, в таком тоне, в каком обычно говорят о преимуществах новой модели метлы. Вот она вся такая маневренная, и скорость у нее выше, чем у предыдущей, и крен меньше, но сказать о «Серебряной стреле», что ты с ума по ней сходишь и ждешь встречи с ней, как-то не получается. При всем желании и напускной искренности. А Лунатик прикидывается подружкой Эванс и, держу пари, даже под пытками не признается в том, что сохнет по ней. Восемнадцатого декабря он, как я и думал, озверел и порвал глотку одному из Пожирателей. Видел это только Хвост, но все равно Лунатик после того дня совсем закрылся. Убеждение, что он представляет опасность для окружающих, укрепилось в нем, вместе с мыслью, что оборотни не имеют право втягивать в это дерьмо кого-то еще, тем более девушку. Сама Эванс все чаще стала появляться в компании семикурсников; не только Пруэтта, но и его дружков — Кута, Колдуэлла и Ковингтона. Меня прямо-таки съедало любопытство, занимаются они чем-нибудь грязным в спальне все вместе, или ей просто нравится эта компания. Девчонки с седьмого ненавидели ее все сильнее с каждым днем. А Эванс, если глаза меня не обманывали, наслаждалась всем этим: собственной красотой, густой массой разношерстных эмоций, которые испытывали окружающие, и своей отстраненностью от толпы. Она и свиту эту из дружков Пруэтта завела, чтобы ни с кем больше не общаться. Впрочем, с Челси они помирились еще в декабре. Когда я спросил, как, Эванс усмехнулась и снисходительно ответила: «Ей же надо было кому-то рассказать, как вы лизались за «Сладким Королевством». Я поинтересовался, что именно Челси говорила. Ну, быть может, это был лучший поцелуй в ее жизни или… «А вот это уже конфиденциальная информация», — хихикнула Эванс и смылась. Джеймс поглядывал на нее на уроках — так, чтобы смотрелось естественно. Складывалось впечатление, что эти двое совсем не разговаривают, но я чуял, что оно обманчивое. Однажды (в один из последних дней января) я зашел в спальню и обнаружил Сохатого на коленях перед чемоданом. Он закрывал собой бардак, который там был, и я толком не успел ничего рассмотреть. Сохатый шепнул «Инсендио», белая тряпка в его руке вспыхнула, он разжал пальцы, и она за пару секунд обратилась в кучку черных хлопьев. — Что ты делаешь? Сохатый вздрогнул и поднялся на ноги, разворачиваясь лицом ко мне. — Избавляюсь от лишних вещей в своей жизни, — бросил он, усаживаясь на кровать в одним брюках. Кажется, у него прибавилось синяков с прошлой пятницы, а это значило, что ему удалось уговорить Лунатика погонять его на выходных. На защите Джеймс первым рвался в бой и с каждым занятием становилось все меньше желающих составить ему пару. — Что с тобой творится, Сохатый? Ты за полтора месяца так поднаторел в боевых чарах, что можешь дать фору профессору. Остынь. Или ты собираешься отомстить Голдстейну за проигранный матч? — Да мне плевать на место в турнирной таблице. Мы все равно станем первыми. Если бы мастерство наших профессоров было хоть каким-то эталоном… — саркастически хмыкнул он. — Вызови кого-нибудь из семикурсников, — ляпнул я, не подумав. — Пруэтта, — быстро сказал Сохатый, и я насторожился: — Допустим. Почему его? — Он готовится в аврорат, следом за братом. Говорят, он лучший на курсе, — эти слова он произнес с таким видом, будто проглотил половину лимона. А еще он крутится рядом с Эванс, мысленно добавил я. — В наше время аврорат — едва ли не единственный путь для тех, кто хочет бороться. Ты ведь думаешь, что я на зелья из-за тебя пошел, — я сел на свою койку, потянулся и в ответ на вопросительный взгляд сказал: — Не только, Сохатый. Погром в Косом переулке заставил меня… пересмотреть свое решение забить на скучные предметы, которые, к моему величайшему сожалению, являются обязательным условием принятия на стажировку. В общем, я с тобой. Хотел бы я увидеть рожу мамаши, когда она узнает… — Как думаешь, она спит только с Пруэттами или с Кутом и остальными тоже? — перебил меня Сохатый. Кажется, он вообще не слушал меня. — Ну не смотри так, Бродяга, — донельзя раздраженно выдохнул он. — У тебя же нюх как у собаки, ты ведь чуешь, кем от нее несет. — Я не имею привычки обнюхивать парней. Да и какая тебе разница? — ехидно поддел я. — Просто любопытно, — ядовито процедил он, поморщившись. Настроение у него в тот вечер оставалось отвратным до самой ночи. Я ушел, чтобы встретиться с Челси, а Сохатый так и остался сидеть, тыкая кончиком палочки в карту. По дороге я решил заскочить в сортир и невольно стал свидетелем разговора, не предназначенного для чужих ушей. Я замер у входа и прислушался. — …чтобы я больше не слышал твоих шуточек в адрес Лили. — Пруэтт, похоже, говорил серьезно, повисла неловкая тишина, потом Кут фыркнул: — Слушай, да не даст она тебе. Раз до сих пор не дала, значит, уже не даст. Перестань так стараться. — Много ты понимаешь, — в голосе Пруэтта зазвучало неприкрытое превосходство. — Ожидание, Освальд, — судя по звуку, он затянулся и выдохнул дым, — это даже лучше, чем получить все и сразу. Ну, уложил бы я ее по-быстрому, а дальше что? Так нормальные отношения не начинают. — Нужно поухаживать, — издевательски хихикнул Ковингтон. — Цветочки там, комплименты. — Мне нравится за ней ухаживать, — снисходительно сказал Пруэтт. — Ты не представляешь, как было сложно с Эмили, ни минуты покоя, а Лили… — он будто бы задумался. — Самодостаточная. — Это как? — не понял Колдуэлл. — С любой проблемой справится сама, — коротко пояснил тот и, усмехнувшись, добавил: — Но если предложишь помощь, не отказывается. С ней есть о чем поговорить, но при этом не надо выслушивать утомительные рассказы о посещении лавки Таттинга. К тому же, она так похорошела за последнее время. Уверен, вы заметили, — поддел он дружков. — Смотри, как бы тебя кто-нибудь не опередил, — съязвил Кут, — а то ты ее так нахваливаешь… — Ты, что ли? — хохотнул тот. — Или кто-нибудь из сопляков, — вставил Ковингтон, и все четверо заржали, как будто он ляпнул глупость. Они двинулись к двери, я сделал вид, что только пришел. Позже я обдумал слова Пруэтта и кое-что взял на заметку. Например, насчет начала нормальных отношений. Я понял, что он подразумевал под «нормальными», скорее интуитивно, но сделал вывод, что, по крайней мере, не стоит настойчиво лезть к Челси под юбку. Хотя желание сделать это разрасталось где-то внутри меня. Я даже знаю, где именно. — Слушай, а что у Эванс случилось? — По вечерам мы шли в Выручай-комнату, обращали ее в кусок Гринвичского парка и валялись на траве до самой ночи. А иногда и всю ночь. Тут даже воздух был другой. Пахло Лондоном. — Почему она такая стала? — Какая? Обычная она, — хмыкнула Челси, я поднял брови, выражая сомнение, она тяжело вздохнула и выдала: — Я не могу сказать. Если ты зовешь меня сюда, чтобы разнюхать про Эванс для Поттера, то напрасно тратишь время. — Нет, я не за этим тебя зову, — оборвал я, сел и взял ее за руку. Потом уткнулся носом в висок и пробормотал: — Просто… она же твоя подруга. А у нас с ней маленький бизнес. Мне любопытно. Но если вы с ней связаны Непреложным обетом… — я скорчил физиономию, означавшую «не очень-то и хотелось». — Расскажи тогда лучше… какие еще места в Лондоне ты любишь? Вместо ответа Челси задумчиво протянула: — Знаешь, курсе на четвертом я бы от радости обоссалась, что меня пригласил на свидание красавчик Сириус Блэк. — А сейчас? Нет позывов по-маленькому? — серьезно спросил я. Челси шлепнула меня по плечу и проворчала: — Нет у меня никаких позывов. Да и ты уже не такой красавчик, как тогда. — Ты поэтому отказываешься садиться со мной в Большом зале? — Чтобы твоя свита не ревновала, — фыркнула Челси, снова уходя от ответа. Не то чтобы это было так важно, но иногда складывалось впечатление, что она не хочет рассказывать всем подряд про нас. Или у нее есть еще кто-то. Жаль, что Эванс не сплетничает. — Ты вредина, — буркнул я и поцеловал ее. Надо же. Никогда бы не подумал, что мне понравится просто сосаться с девчонкой. Старею, наверное. Все-таки после совершеннолетия начинается обратный отсчет. Как будто прожил ровно половину жизни.