Луны кусок

— Долго ты еще будешь строить из себя Снежную королеву? — Ты читаешь маггловские рассказы для детей? — перебила Эванс с усмешкой. Я перехватил ее после вечеринки Слагхорна, и потому сейчас вдыхал слабый запах медовухи и духов. — Бывает, — буркнул я, не вдаваясь в подробности, что на самом деле процитировал слова Челси. — Тебе всего-то надо прекратить кривляться, Эванс, намекнуть ему, что он тебе тоже нравится, неужели так сложно? Тебе разве не хочется утереть нос Девенфорд? — воззвал я к ее самолюбию. — Я не занимаюсь утиранием носов, Блэк, — с жалостью скривилась она, и я все меньше понимал, зачем продолжаю разговаривать с ней на эту тему. Может, из-за того что Сохатый совсем сдал в последнее время. Я снова начал видеть на его черновиках инициалы Эванс, с тем только отличием, что он их сразу сжигал. И категорически отрицал, что она ему интересна. — Джеймс по тебе сохнет, — напрямик сказал я. Что еще девчонкам надо, чтобы начать строить глазки? — Но он отрастил гордость за этот год и первым ни за что не подойдет. — Передай ему мои соболезнования, — небрежно бросила Эванс и попыталась меня обойти. Ладно, подумал я, для друга я сделал все, что мог, пришло время позаботиться о себе: — У Челси парень есть? — Чего? — перемена темы так удивила Эванс, что она на мгновение выпала из образа ледяной принцессы. — Ну, встречается она с кем-нибудь? — растолковал я. — А ты не видишь? — она настороженно нахмурилась, будто заподозрила ловушку. — А дома? Летний парень есть у нее? — Да дюжина, — Эванс дернула плечом и снова напялила маску неприступности. — К ней много кто подкатывает. Но она никого из них не выбрала. Понимаешь, о чем я? — Не совсем, — честно отозвался я. Хотя в голове зудела подходящая мысль. — А ты подумай, — таинственно посоветовала она и все-таки ушла, воспользовавшись моим замешательством. Вот почему у них все так сложно? Наверное, стоит все же попрактиковаться в легилименции. Ну, или пообщаться с семикурсниками, глядишь, парни подкинут дельные идеи. — Четырнадцатое, мать его, февраля, — торжественно заявил Кут с таким видом, будто ему прищемили яйца. Боунс важно покивал, как будто в этих двух, не считая ругательного междометия, словах содержался смысл бытия. За десять минут до этого я завел ничего не значащий разговор о том, что встречаться с девчонкой — тот еще геморрой. — В этот день у девок отказывают последние мозги и они становятся сговорчивыми, особенно если принесешь какую-нибудь дрянь, завернутую в подарочную бумагу, — Кут охотно делился жизненным опытом. Наверняка чувствовал себя очень важным в эти минуты. — В общем, четырнадцатого надо не в школе штаны просиживать, а выбраться куда-нибудь в люди. Да вот в Хогсмид хотя бы. Я в прошлом году там такую куклу подцепил… Ну, если, конечно, тебе по зубам кто-то поопытнее соплячек, — ухмыльнулся он. — А сам-то как думаешь? — фыркнул я, закуривая. У меня была девушка на шесть лет старше. Правда, сейчас она уже не могла свидетельствовать в мою пользу. Сохатый сказал, что запнулся о ее тело восемнадцатого декабря. Дочка владельца «Зонко». У нее было странное имя, я, честно признаться, его не помнил. Всегда называл ее «любовь моя». — Кого собираешься уложить? — поинтересовался Кут, хитро прищурившись. — Бетти? Богатый потребуется подарок, — предупредил он и поторопил, когда я промолчал: — Да ладно, Блэк, выкладывай, нам любопытно, на кого ты положил глаз. Я поймал себя на мысли, что решительно не хочу называть имя Челси. Не хочу, чтобы Кут с дружками обсуждали нас с ней, пока курят или ссут. Не хочу, чтобы поползли сплетни. Странно, раньше меня это не волновало. — Это конфиденциальная информация, — ответил я словами Эванс, и парни поржали. Наверняка пришли к заключению, что их предположение верно. Когда я предложил Челси прошвырнуться до деревни вечером четырнадцатого февраля, она внимательно посмотрела на меня, как будто понимала, к чему все идет, и… кивнула. Я привел ее в Визжащую хижину, в которой накануне прибрался как мог и оставил подарок в клетке — совенка. С подарком я угадал; Челси пришла в восторг и тут же придумала две дюжины имен для него. Я сам заулыбался, глядя в ее горящие глаза, и протянул руки, чтобы обнять. Челси бросила взгляд на кровать, повернулась ко мне и без предисловий спросила таким деловитым тоном, как будто предыдущие два месяца кто-то другой целовался с ней ночи напролет: — Ты хочешь заняться сексом? — А ты не хочешь? — я старался говорить легко и спокойно, чтобы она не подумала, будто я настаиваю или хочу купить у нее секс за сову. — У тебя презерватив есть? — Есть. — С собой? — строго уточнила она. Черт возьми, это было уместное уточнение. Презервативы могли лежать в спальне. Технически они бы у меня были, но оказались абсолютно бесполезны для нас. — Угу, — я точно помнил, что в кармане валяется парочка. — Что-то не так? — Нет смысла тянуть, если она не собирается мне давать. Лучше спросить и все. — Я тоже хочу. — Челси облизала губы. Не успел я вздохнуть с облегчением, как она продолжила: — Просто… у меня еще не было с парнями. Только многолетняя практика вранья подругам мамаши и самой мамаше помогла мне сохранить лицо. Это ведь не может быть правдой? Челси красивая, общительная, и она маггла. Всем известно, что у магглов с этим проще. А еще у нее вроде несколько братьев, у которых наверняка есть друзья, желающие развлечься с их младшей сестрой. Может, Эванс об этом и говорила? К Челси много кто подкатывает, но она пока никому не давала. Не выбрала. — То есть мне точно надо не обосраться, да? Она не то хихикнула, не то фыркнула и спросила с несвойственной ей стеснительностью: — Что это за место? Кто здесь живет? — Один мой друг, — туманно ответил я, протягивая руку и убирая волосы с ее лица. — Его не будет еще… — я прикинул, сколько осталось до полнолуния, — недели три. Как думаешь, четыре совиных месяца это сколько человеческих лет? — я кивнул на притихшего совенка. — Есть ему семнадцать или стоит накрыть клетку чем-нибудь? — А уши ты ему как заткнешь? Уверен, что Оглохни действует на сов? — А ты собираешься кричать? — поддразнил я, привлекая ее к себе, и с удивлением обнаружил, что начинаю волноваться. — А как обычно бывает? — вкрадчиво проговорила Челси, сверкнув глазами. Как обычно бывает, я не знаю, (у меня до Челси не было целок) но у нас вышло не так чтобы громко. Хотя кровать наверняка скрипела, а мы — тяжело дышали. Я не сумел умерить голос в момент, когда оказался внутри, а Челси забавно ойкнула и, кажется, ругнулась. — А я думал, там должно что-то лопнуть, — прошептал я в шутку, и она хихикнула. Спустя пару дней Эванс шепнула мне, что я все-таки не обосрался. И улыбнулась. Я глазам своим не поверил. Эванс улыбнулась — не издевательски и не снисходительно, а по-человечески. Я забыл, что она умеет так. Я хотел поблагодарить ее за то, что сказала, но в последний момент передумал и ответил: — По-другому и быть не могло. — Я усмехнулся и подмигнул ей: — Любовь моя.