Луны кусок

Поначалу роман не задался. А потом ничего — притрахались.

Торг

На следующее утро после того поцелуя с Поттером (первого поцелуя. Это так странно. Я так давно думала об этом, а произошло это только сейчас) я кое-как вылезла из кровати, потому что плохо спала, предупредила Батильду, что меня не будет пару дней, и аппарировала в Лондон. Челси, которая кинулась мне на шею, я ничего не стала рассказывать, иначе наш поход на игру ее любимой команды превратился бы в обсасывание этой темы. Челси захотела бы узнать все подробности: что Поттер сказал и как себя вел, и что я чувствовала, и чем все закончилось. Я прямо-таки уже слышала в голове ее полный скептицизма голос: «И что, совсем не трахались? Совсем-совсем?» Потом явился Блэк, (он, кажется, еще вырос и проделал дырку в ухе) и я попыталась по выражению его лица понять, успел Поттер растрепать о вчерашнем или нет. Как бы там ни было, по самодовольной физиономии Блэка невозможно было угадать — как и всегда. Но я была рада его видеть. Сама себе удивилась. Это он подарил Челси билеты на матч. Три штуки. Интересно, почему три? — Ты как? — пробормотал Блэк, пока Челси штурмовала стенды с сувенирами. Лучше всех, сосалась с твоим лучшим другом вчера. — Тебе есть разница? — сказала я вслух вместо этого. — Конечно. Любовь моя, — он легко коснулся меня кончиком пальца. Ткнул, но безболезненно. Я не понимала, заигрывает он или издевается. — Я Поцелуй Белладонны сварила. Блэк замолчал, прищурился и внимательно вгляделся в мое лицо. — Кого собираешься отравить? — серьезно спросил он. — Так я тебе и сказала бы, будь это правдой, — фыркнула я и, покосившись на Челси, уточнила: — Сколько за него дадут в Лютном? — Много, Эванс, — настороженно прошептал он. — Очень много. Даже не представляю, зачем тебе столько. Это точно ты, Эванс? Ты же осознаешь, что в конечном итоге умрет человек. Может, даже не один. — А ты разве не осознавал, когда отправлял Снейпа к Люпину, что оба могут умереть? Один от клыков оборотня, другой от общения с дементорами? Блэк оскалился и дернулся. Но тут вернулась Челси и разговор дальше не пошел. Футбол мало меня интересовал. Весь матч я думала о словах Блэка. В конечном итоге умрет человек. Но он ведь и так умрет, если его задумали отравить. Зельеварение, по словам Горация, самая опасная наука. Те, кто владеет ею, могут управлять судьбами людей. И всякий раз, шаг за шагом, ты бредешь по этой опасной тропе все дальше. И сама уже не знаешь, куда забрела. Фабиан не так давно намекнул в письме, что если мне надоело у Батильды, я могу жить с ним. «Я только по ночам дома бываю, пропадаю в аврорате», написал он. Читай между строк: днем я могу жить у него, а ночью мы будем трахаться. Наверное, Фабиан ничего такого не имел в виду, но эта мысль не давала мне покоя. Он мне нравился, но не до такой степени, чтобы с ним встречаться. И жить вместе. Это ведь все равно что… — Мы выиграли! Выиграли! — оглушительно заорала Челси, бросаясь мне на шею. Блэка она, судя по всему, уже успела засосать по этому поводу. — Так ты поможешь? — тихо спросила я у него, когда мы спускались с трибун. — Нет, Эванс, — быстро ответил он, словно весь матч обдумывал это, — на этот раз я пас. В Лютном не так много мест и не так много людей, готовых купить сомнительного свойства зелье, но все равно мне потребовалось несколько дней, чтобы избавиться от него, а взамен получить внушительный мешочек с золотом. Все-таки сотрудничество с Блэком нравилось мне больше. К Батильде я вернулась в предпоследний день июля, убедилась, что она уже спит, поднялась на второй этаж и с удовольствием залезла в ванну. Чувствовала я себя паршиво, слова Блэка не шли из головы. Я постаралась убедить себя, что мой Поцелуй Белладонны покупатель использует, чтобы избавить от мучений какого-нибудь больного старика. Спустя часа полтора я вышла из ванной и вздрогнула. У окна стоял Поттер. Ну конечно, ему не стоило труда забраться сюда через окно. — То есть ты не насовсем уехала? — начал он, не здороваясь. — А ты каждый день лазал в дом Батильды, чтобы убедиться, что меня тут нет? — хмыкнула я. Поттер фыркнул, но язвить не стал. Он поставил метлу в угол и подошел ко мне. Я как будто только сейчас заметила, насколько он стал выше и шире в плечах. — Какого лешего ты вернулась, Эванс, — почти без вопросительной интонации произнес Поттер, одной рукой обнимая меня за талию и прижимая к себе. — Какого лешего… — на выдохе он наклонился и поцеловал меня. Это казалось таким естественным, будто до этого у нас была сотня поцелуев, а не один. Мы простояли так пару минут, я чувствовала, как Поттер гладит и сжимает мою задницу под халатом, но не грубо, а едва касаясь. Его руки казались очень большими. Что-то изменилось. Он больше не был настырным однокурсником, который прохода мне не давал, и которого можно было запросто отшить. Сейчас у меня язык не поворачивался прогнать его. Я чуяла, что он этого и не позволит. — Отпусти, — это все, что я смогла выдавить из себя. Я жутко устала; несколько дней в Лютном высосали все силы. В башке как на повторе крутились слова Блэка о том, что кто-то умрет из-за Поцелуя Белладонны. Тяжелый мешочек с золотом теперь не просто лежал в моей тумбочке, он повис у меня на шее, как камень, и вместе с ним я шла ко дну. — Бесполезно, Эванс, — выдохнул он, но хватку все-таки ослабил. Я могла отступить, отстраниться, но все равно осталась стоять вплотную к нему. Разве что в футболку на его груди не вцепилась. Дура. — Я пробовал.