Луны кусок

— В конце этой книги все умрут. Лучше пойдемте ебаться. Кстати, меня зовут Генри.

— Что?

— Генри. В честь дедушки.

У любви много лиц

Желание Поттера вытравить из себя воспоминания о лете вышло боком каждому из нас. Ему, мне и Девенфорд. «…не рассчитывай, что он женится на тебе». Девенфорд держалась высокомерно, но я слышала, как подрагивает ее голос. Обнаружив ее на кухне дома Туни, (я перестала называть его своим в тот самый момент, когда Гораций забрал меня и отвел к Батильде) я мигом поняла, зачем Девенфорд явилась, и что она хочет сказать. Каждое ее слово уже прозвучало в моей голове — задолго до того, как Сьюзен произнесла их вслух. «Мне знакома эта тактика, Эванс. Я слышала, как шустро ты залезла в койку Пруэтта. Тебе ведь все равно, с кем спать, лишь бы хорошо устроиться в магическом мире. Странно, что полукровки тебя не привлекают… — Девенфорд с сомнением хмыкнула и тут же театрально спохватилась: — Впрочем, ничего странного, у них ведь нет фамилии, которая поможет тебе стать одной из нас. Этого никогда не случится, Эванс, — она ехидно ухмыльнулась и обвела взглядом кухню. — Даже если тебе удастся окрутить какого-нибудь идиота, ты навсегда останешься магглой. Я знаю, чего ты добиваешься. Сначала ты не давала Джеймсу пару лет, чтобы разжечь в нем азарт — мы обе знаем, какой он амбициозный, привык добиваться своего, — а потом ты рассчитываешь снизойти до него, и после этого Джеймс уже никуда от тебя не денется…» Уже снизошла, чуть было не ляпнула я. Девенфорд понятия не имела, чего мне стоило не сделать этого раньше. Я весь год убеждала себя, что мне это не нужно. И что это вот-вот пройдет. Пожалуй, я даже хотела, чтобы все случилось именно так, как Девенфорд пророчила сию минуту: чтобы Поттер выебал меня один раз и тут же забыл. Кончил — и забыл. Чтобы не забирался ко мне в спальню весь август, не смотрел на уроках, не целовал в коридорах и не сдирал с меня одежду как вчера. Чтобы я перестала думать о нем. Чтобы мои, блядь, трусы оставались сухими, когда он рядом. Но нихрена не прошло. «Так что отыщи уже свою гордость, Эванс, которую ты потеряла еще в койке Пруэтта, — снисходительно посоветовала Сьюзен, прежде чем покинуть дом Петуньи. — Если не хочешь, чтобы вся школа над тобой потешалась, после того, как Джеймс поймает этот свой долбанный снитч». Я не стала прерывать ее страстную и, кажется, хорошо отрепетированную речь, но, когда Девенфорд заткнулась, все же не выдержала и сказала ей в спину: «То есть ты думаешь, что Поттер все же изменит тебе?» Ответа я не получила. Едва за ней захлопнулась дверь, прозвучал негромкий хлопок аппарации. Люди не способны были залезть ко мне в душу, (только если при помощи легилименции) и, наверное, Девенфорд в самом деле сложно было понять, что я чувствую. Уж точно не то, о чем она говорила. Когда Фабиан пришел меня провожать, он сказал, что надеется «воровать меня из Хогвартса на уикенд». Я тогда отшутилась, мол, в замке очень крепкие замки. К тому же, я ответила всего на одно его письмо. Может, я чего-то не понимаю, но кажется, девушки, желающие стать чьей-то невестой, так себя не ведут. — Эванс, ты меня слушаешь вообще? Пришлось сделать вид, что я слушаю. Челси, похоже, только что многословно объяснила мне, почему я дура и почему мне не стоило приближаться к Поттеру. — Он хотел угодить этой своей дуре и решил пожертвовать тобой. Я бы на твоем месте… — Да не могу я, Мэри, — прошипела я, сжала пальцы, и сигарета переломилась надвое. А Челси заткнулась, потому что я очень редко называла ее по имени. Только когда была очень зла или растеряна. — У меня не получается испытывать к нему отвращение. Я пыталась. Я всю ночь лежала и твердила себе, что Поттер смешал меня с говном этим своим признанием в кабинете Макгонагалл, что я больше не должна к нему прикасаться, и что все это к лучшему, ведь так продолжаться не может, иначе когда-нибудь кто-нибудь сдохнет из-за этой херни. И ты не на моем месте, потому что у Блэка мозги по-другому устроены. Потому что его самого макали мордой в лужу дерьма с самого детства, и он скорее удавится, чем подставит человека, который ему не безразличен. — Я думала, Поттер тебя любит, — умерив пыл, сказала Мэри. Как будто слова о Блэке привели ее в чувство. — Любовь бывает уродливой, Челси. У нее много лиц. — Ты сама себя слышишь? — ахнула она. — Да ты помешалась, Эванс. Ты же чуть не дала ему в коридоре… Хотя знаешь… зря ты ему не дала. Может, отпустило бы. И Поттера, и тебя. Зря я вмешалась. Мне хотелось засмеяться, очень громко, чтобы услышали этажом ниже, но я сдержалась. Отличный совет, наверное, только не работает. Даже наоборот, хуже стало. Мы с Поттером не смогли вовремя остановиться. В последний июльский день все полетело к чертям собачьим. — Ты чего улыбаешься? — опешила Челси. — Зря, Мэри. Зря ты вмешалась. — Я говорила искренне. Вчера я хотела, чтобы Поттер трахнул меня. Напоследок. Челси растерянно раскрыла рот. Я уже второй раз за десять минут назвала ее по имени. Я до сих пор не дошла до кабинета Минервы и не узнала, когда мне надо будет собирать манатки. Я боялась этого. А так, пока я не услышала конкретное число, сохранялась иллюзия, что эта песня будет длиться вечно. Что я навсегда останусь в Хогвартсе, даже когда Поттер, Блэк, Девенфорд и Челси покинут его стены. — Мы не можем выбирать, кого любить, — повторила я вчерашние слова Поттера. Скорее всего, они прозвучали как оправдание моей беспомощности. — Так получается… — Челси зажала рот рукой, как будто Пивз опрокинул на нее ведро воды. (хотя в этом случае она не стала бы зажимать себе рот и высказала все, что о нем думает) — Ты его любишь? По-настоящему, да? А он выбрал Девенфорд. Его вчерашний поступок был очень красноречивым, Эванс, — извиняющимся тоном добавила она. — Он ее выбрал в ту самую секунду, когда сказал, что видел тебя с сигаретой. Это было очевидно, раз к одному и тому же выводу пришли Челси и Девенфорд. Сьюзен сегодня на зельях разве что на доске не написала: «Поттер — мой, а Эванс идет нахуй». Но я так не считала. — На самом деле… у него не было выбора, Челси. Я поднялась на ноги, отряхнула юбку и зашагала прочь. Никто не задумывался, что любой ответ Поттера в кабинете Макгонагалл выдал бы его с головой. Прикрой он меня, Сьюзен все поняла бы, а так — поняла я. И он сам. Я преодолела несколько этажей, прежде чем выскочить в холл, а после — на улицу. Отбой уже давно был, но я, на удивление, все еще была старостой, так что имела право ходить по замку и ночью. Позади остались двор и тропинка, ведущая к полю для квиддича. Только на поле я почувствовала, что околела. Стояла поздняя осень, слишком холодная в этом году. Мы с Поттером столкнулись в дверях раздевалки, когда я занесла руку, чтобы постучать, а он, судя по всему, закончил сборы и намеревался отправиться в замок. — Эванс, — выдохнул он, сжимая одной рукой ручку спортивной сумки, а другой придерживая метлу на плече. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, потом Поттер сглотнул и огрызнулся: — Думаешь, что можешь приходить ко мне когда угодно, и я должен тут же бросить все дела, чтобы трахнуть тебя? Наверное, он до сих пор злился на самого себя за вчерашнюю слабость. Вернее, за две слабости: в кабинете Минервы и около него. — Ну, ты же думаешь, что можешь раздевать меня когда угодно, и я должна бросить все дела, чтобы потрахаться с тобой. Поттер фыркнул и яростно закусил нижнюю губу. Я ощутила его горячее дыхание. — Тогда, может, перестанешь мозолить мне глаза? — прохрипел он, делая шаг на меня. Пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Ты зачем пришла? Как ты это делаешь, Эванс? Я устал думать только о тебе, я не могу так больше. Прекрати это. Прекрати любым способом. Если подливаешь мне что-то, перестань. Если пользуешься каким-то духами, от запаха которых я превращаюсь в дебила, выброси их на помойку. Просто прекрати. — Ты сам уже сделал это, — ответила я. Мне казалось, что Поттер на грани, что еще секунда — и он либо порвет меня на клочки, либо… — Нет. Это не поможет. Если тебя все же выгонят, я… буду сбегать из замка, пробираться в Хогсмид и аппарировать к тебе. Где бы ты ни была. Как летом. Я себя знаю. Я ничего ему не подливала, а потому понятия не имела, как могу выдрать из его души корни, которые пустил в ней минувший август. И из своей тоже. Я заранее знала, что бесполезно пытаться. Если бы все было так просто, несчастной любви не существовало бы. А еще (самое главное) я не до конца понимала, зачем это делать. Поэтому вместо того чтобы постараться выполнить требование Джеймса, я посмотрела ему в глаза и выдохнула: — Я буду тебя ждать.