Прошлое всегда настигнет

Квартира Госпожи Му не особо большая, всего две комнаты: её и гостиная, в которой ночует Му Шан. Каждая комната заставлена многочисленными растениями: начиная целебными и заканчивая обычными декоративными. Му Шан обожает фотографировать цветы, а затем выставлять их в интернет. Даже сам иногда позирует на их фоне. А по приезде к бабушке, так и вовсе поливает и всячески ухаживает. Комната самой Госпожи Му очень светлая, а к подоконнику большого окна примыкает стол со швейными принадлежностями. Вся его поверхность заставлена контейнерами с нитками, тканями, булавками, метрами, а рядом лежат наброски будущей одежды и выкройки. Гостей же немолодая женщина встречает редко. В основном к ней заходит соседка такого же возраста, коренная жительница Пекина, живущая без мужа и детей. Когда к Му Баожэй приезжает внук, то нередко наведываются соседские дети. И сам Му Цин, приезжающий навестить свою мать. Женщина живёт одна. С тех пор, как она развелась с отчимом, Госпожа Му так никого себе и не нашла. Сам омега знает, что за его матерью ухаживало несколько альф и даже бет, но женщина их всех отвергла. Она объяснила это тем, что хватит с неё замужеств, теперь она хочет посвятить жизнь себе и любимым детям. Му Цин, держа за руку Му Шана, заходит в подъезд и сразу же следует к лифту. Голова мальчика опущена вниз, но если он поднимет голову, то можно увидеть его красные и опухшие от слёз глаза. Му Шан устроил истерику, когда узнал, что его папу вызывают на ночное дежурство, хотя он обещал весь выходной провести с ним. Маленький омега был очень огорчён и зол в тот момент. Му Цин еле как вытащил сына из квартиры и усадил в машину. Почти всю дорогу Му Шан продолжал ругаться с отцом, пока ему не надоело. « — Я не буду с тобой больше разговаривать! — Ну и не разговаривай, у меня тоже с тобой общаться нет желания после этой истерики» Почти сразу же на их пути встречаются соседи, которые задерживают их. Омега сразу же узнаёт женщину — Су Веики, вторая подруга его матери, она воспитала двоих детей: сына- альфу, который примерно одного возраста с Му Цином и дочь- омегу. Рядом с женщиной стоит девушка, скорее всего, её дочь с ребёнком на руках. Она внимательно смотрит то на Му Цина, то на молчаливого Му Шана. Мальчик даже взгляд не отнял от пола для приветствия близкого человека его бабушки. Му Цин в ответ разглядывает девушку, одетую в обычную белую футболку и чёрные трико, её длинные волосы собраны в неаккуратный пучок, под глазами залегли глубокие синяки, перекрытые слоем тонального крема. Взгляд юной омеги безразличен, ребёнок на её руках ведёт себя спокойно, но сама молодая мать продолжает укачивать малыша. Госпожа Су как всегда в отличном расположении духа, по крайней мере, она хочет показать всем, что с ней всё хорошо. Но Му Цин замечает, что улыбка женщины напряжена, а пальцы то и дело сжимают кромку её цветастого платья. — О, дети Му Баожэй пожаловали! Здравствуйте, Господин Му. Как ваше здоровье? — голос женщины дрожит, но Му Цин делает вид, что не замечает её волнения. Ему на данный момент не до чужих проблем. — Здравствуйте, Госпожа Су, — Му Цин делает лёгкий поклон головы в знак приветствия старшей женщины. Он бросает взгляд на Му Шана, говоря, чтобы тот последовал его примеру. Сын хоть и злится на отца, но повторяет жест за ним. Улыбка Су Веики становится ещё шире. — у нас с сыном всё прекрасно. А вы как поживаете? — Му Цин не любит любезничать с кем-то, особенно с Су Веики, любительницей сплетней. Обычно она и становится источником их распространения. Весь разговор Му Цин не выпускает руку Му Шана из своей, даже наоборот сжимая. Ещё минут десять и он точно будет опаздывать на неожиданное дежурство в больнице. Хотя сегодня его законный выходной. Но на возмущения ему ничем не ответили. — Тоже неплохо. Извините, нам с Аи пора идти, поэтому мы не можем подольше поболтать. Но я собиралась зайти к вашей матери вечерком. — Я ей передам, до свидания, — всё-таки разговор с неприятной для него женщиной закончился также быстро, как и начался. Отец и сын спокойно заходят в лифт, Му Шан нажимает на нужный этаж, и двери закрываются. — Пап, тебе обязательно ехать на дежурство? — Му Шан недолго продержался, и, как только двери лифта закрылись, попытался снова поднять тему с больницей и дежурством. Му Цин любит своего сына и даже после любой истерики готов заобнимать и зацеловать своё сокровище, он старается не поддаваться на провокации мальчика. Му Шан прекрасно знает, что ему может всё сойти с рук, и Му Цин считает себя в этом виноватым, раз оставил такой пробел в воспитании. — Мы с тобой завтра поговорим насчет твоего ужасного поведения. А сейчас у меня нет сил с тобой разговаривать, — отвечает мужчина, даже не взглянув на мальчика. — Ну и не разговаривай! Уезжай в свою больницу и живи там, а я останусь у бабушки навсегда, — заявляет Му Шан и выдёргивает ручонку из руки отца. Му Цину не остаётся ничего, кроме как отпустить сына. Мальчик скрещивает руки на груди и отворачивается. Мужчина не первый раз сталкивается с истериками маленького омеги, и, чем взрослее он становится, тем труднее пойти с ним на контакт. Особенно когда мальчик медленно входит в период переходного возраста. Он чувствует, как несладко ему придётся в отношениях с ребенком, и вспоминает собственный переходный возраст, когда ссоры с отчимом перерастали чуть ли не в драки. Неожиданно сигнал в лифте извещает о том, что они прибыли на нужный этаж. Му Шан пулей вылетает из кабины и подбегает к двери Госпожи Му. Он дёргает ручку двери, но та оказывается заперта, и омега начинает стучать в дверь. Му Цин шикает на сына, прося не ломиться в дверь, и получает в ответ лишь молчание. Му Баожэй открывает дверь лишь спустя две минуты. Перед ними появляется женщина в чёрном махровом халате со счастливой улыбкой. — А-Цин, А-Шан! Мои хорошие приехали! Заходите быстрее, — Му Шан сразу же проходит в квартиру, разувается и следует в ванную комнату. Му Цин даже не переступает порог. — Я заходить не буду, уже опаздываю, завтра поговорим. — А-Цин, ты только не… — Мам, извини, я тороплюсь, завтра поговорим! — и Му Цин скрывается в лифте. Женщина качает головой и запирается на замок. Му Шан уже помыл руки и сидит на кухне за столом в ожидании бабушки. Женщина не могла не заметить напряжение между сыном и внуком, поэтому она пришла к выводу, что у них случился конфликт по пути к ней. — А-Шан, родной мой, что у тебя с глазками? Красные и опухшие. Плакал? — она отодвигает стул и устраивается рядом с внуком. Му Шан сидел, подперев рукой подбородок. Заметив бабушку, он тут же обнял её и жалобно шмыгнул носом. — А ты у сына своего спроси, — уткнувшись лицом в халат бабушки, отвечает он достаточно грубо. Но Госпожа Му не отталкивает его, лишь даёт лёгкий подзатыльник, который похож на удар мягкой лапой кота. — Тц, А-Шан, — цокает она, — не надо мне грубить. Что у вас с папой произошло? Госпожа Му чувствует, как начинает болеть сердце за её детей. Конечно, она сама ругалась с Му Цином, когда тот был подростком, но ругачки между внуком и сыном не выносит совершенно. — Извини, бабуль, — мальчик затихает на некоторое время и вновь начинает разговор с бабушкой. — Папа опять в свою больницу помчался, будто для него другие важнее меня! Он обещал сегодня со мной весь день провести. — Дорогой, ты не прав. Твой папа работает, чтобы обеспечить тебе хорошую жизнь. Ты появился у него в достаточно трудный период: денег почти не было, выживали на мою зарплату и папину стипендию, — женщина не особо любит вспоминать то время, когда они выживали. Му Цин, который только что поступил в интернатуру, ни опыта, ни авторитета среди коллектива. Хорошо, что на помощь всегда приходили друзья Му Цина: Се Лянь и Хуа Чэн. Благодаря их помощи, а также упорству сына, они и оставались на плаву. — Ты мне это уже рассказывала раз сто. — Тогда ты не должен доводить папу до такого состояния. У него лицо, как холст бумаги было! — Но он на меня кричал! — И ты тоже кричал, Му Шан, я уверена. Подойди завтра к папе и извинись перед ним. Или напиши сейчас ему по интернету. — Не буду. — Хорошо, с тобой спорить не буду, сам поймёшь, что был не прав. Кушать хочешь? Сейчас тогда разогрею баоцзы, вчера вечером пекла. Как чувствовала, что ты приедешь! *** Му Цин в бешенстве. Его сердце колотится, а конечности дрожат. Как только он садится в салон авто, то сразу же лезет в бардачок, где лежит банка с успокоительными. Как только он закидывает в рот три белые таблетки, его начинает потихоньку отпускать. Дыхание выравнивается, пульс приходит в норму. И только тогда он выезжает с парковки и разворачивается в сторону больницы, куда он уже опаздывает. Когда он приезжает на рабочее место, его сразу же вызывают в операционную. Его пациент- подросток лет пятнадцати с множественными ножевыми ранениями. Му Цин без лишних колебаний велит медсёстрам готовить операционный стол, пока сам он надевает хирургический костюм. Времени на раздумья совершенно нет, сейчас фактически на нём висит жизнь чьего-то ребёнка. Он проходит в операционную, где привычно пахнет спиртом и другими медикаментами, а также эхом отзывается писк приборов, которые показывают пульс пациента. Оценив ситуацию, омега понимает, что ребёнок, который оказался мужского пола, потерял слишком много крови, а исследования, сделанные до его приезда показывают, что повреждены печень и желудок. Му Цин подозревает, что задержится здесь надолго. Операция идет уже битый час, все вокруг уставшие, но безукоризненно выполняют поручения хирурга. Состояние мальчика пока что стабильное, а значит волноваться не о чем. Когда операция заканчивается и медицинские работники могут выдохнуть, на часах красуется время 22:22. На всё про всё ушло всего-лишь три часа с небольшим. — Переводите его пока что в реанимацию, ранения были довольно серьёзными, — говорит Му Цин, снимая перчатки. — Я завтра зайду к нему, если очнётся. — Хорошо, Господин Му, — откликается одна из ассистентов. Пациента быстро увозят из операционной, Му Цин выходит за ними, но сворачивает в сторону своего кабинета. Ему нужно оформлять протокол, но ничего не известно об этом ребенке, даже возраст поставили примерный. Однако он обязан составить гребанный отчет. Омега знает, что завтра должен приехать наряд полиции для опознания и допроса пациента. С самого мужчины требовалось лишь спасение жизни, а теперь нужно назначить лечение. Опознание личности — вне его привилегий. Му Цин достаёт телефон из сумки. Ни одного уведомления или пропущенного звонка. Он включает гаджет и заходит в мессенджер в чат с Му Шаном. Сын был в сети чуть больше часа назад. Даже несмотря на успокоительные, Му Цин чувствует себя паршиво из-за ссоры с ребёнком. Он решает сделать первый шаг к примирению, всё-таки он взрослый человек и должен быть более лояльным к ребенку, особенно к собственному. «А-Шан, как у тебя дела? Не докучаешь бабушке?» Сообщение отправлено. Омега ещё некоторое время тупо пялится в экран. Му Шан так и не читает сообщения. Возможно, он уже спит или же помогает бабушке убраться на кухне. Он пишет ещё одно сообщение «Спокойной ночи» и выходит из сети как максимум до завтрашнего вечера и как минимум до ответа Му Шана. И тут он слышит, как в дверь тихо стучат и сразу же открывают. В проходе оказывается тёмно-русая макушка, волосы которой собраны в пучок. Се Лянь наконец-то освободился и как только узнал о том, что его друг здесь — решил его навестить. Се Лянь — его лучший друг и ещё один хороший хирург. Пока Му Цин оперировал мальчика, бета проводил другую не менее сложную операцию. Бета неловко улыбается, уже полностью показываясь перед омегой. Его кожа слегка загорелая, глаза карие, а сильное и сложенное тело прикрыто не только оверсайз одеждой, но и медицинском халатом. — Снова вызвали внеурочно, — звучит как утверждение. Мужчина проходит в глубь кабинета и устраивается на небольшом диванчике. — Как видишь, — Му Цин протирает уставшие глаза. — Так ещё и экстренную повесили. Мальчика лет пятнадцати с ножевыми ранениями привезли. Завтра будет дополнительный осмотр, если очнётся. Губы Се Ляня изгибаются в чем-то наподобие немом произношении буквы «о», а брови поднимаются в удивлении. — Бедный ребёнок! — выкидывает он руками. — Бытовуха? Или драка на улице? — Без понятия. Даже личность неизвестна… Завтра придут полицейские и будут разбираться. Моё дело- спасти жизнь, остальное не в моей компетенции. — А как Му Шан отреагировал на неожиданный вызов? — Се Лянь не продолжает тему с неизвестным ребёнком и спрашивает уже про Му Шана. Му Цин на несколько секунд замолкает, не зная, как ответить. Его друг в курсе всех истерик маленького омеги да и является его названным дядей на ряду со своим мужем — Хуа Чэном. Фактически члены их семьи. — Очередная истерика и обида на меня, — на душе скребут кошки и он частенько поглядывает на свой телефон, всё ещё ожидая, что Му Шан ответит. Но даже если его снова проигнорируют, то завтра они встретятся. И Му Цин всё-таки проведёт воспитательную беседу. Нередко и он сам может накричать на сына, которому сейчас нужна поддержка отца. — Его можно, с одной стороны, понять, но, с другой, он уже должен был привыкнуть к тому, что тебя могут неожиданно вызвать на работу, — Се Лянь как всегда выбирает нейтралитет. Он не встает ни на сторону Му Цина, ни на сторону Му Шана. — Давай я поговорю с Саньланом и он найдёт хорошего психолога? А то ваш новый что-то не сильно помогает. Психозы только усилились. — Спасибо, но пока что не нужно, — отмахивается омега. — Я не понимаю, что с ним происходит. Даже в более детском возрасте не было настолько сильных истерик. — Му Цин, знаешь, я слышал, что если дети закатывают истерики своим родителям, значит, они им доверяют. — Мда, утешил. *** После ухода папы, Му Шан более менее успокаивается. Ему даже становится стыдно за свою истерику и слова, которые он сказал во время гнева. Обида из-за сорванных планов, конечно, полностью не уходит, но желание написать папе растёт. Но Му Цин вряд ли ему ответит. Поэтому маленький омега принимает решение пойти гулять с двумя соседскими детьми, которые являются его немногочисленными друзьями. Время пролетает быстро в компании ребят и его уже зовёт бабушка ужинать. Му Шан, как молния, примчался назад. Ужиная, мальчик рассказывает бабушке про его уличные приключения, а Му Баожэй как всегда молча слушает и иногда вставляет комментарии. С папой обычно также. После рабочего дня за ужином Му Шан с энтузиазмом повествует об очередном школьном дне. Му Цин с интересом слушает, иногда задавая вопросы, а после целует в лоб и собирает грязную посуду. Му Шан трясёт головой и выходит из-за стола. Непрошенные слёзы наворачиваются на глаза, а плакать он совершенно не хочет. — А-Шан, давай иди в ванную и спать! — мальчик кивает, берёт вещи из сумки, которая до сих пор лежит возле входа, принимает душ и забегает в свою комнату. Раньше, когда он был совсем маленьким, то они вместе с Му Цином жили тут. В углу стояла его кроватка, напротив которой расположен диван. По левую сторону находится окно, а перед окном небольшой письменный стол с двумя ящиками. Это стол Му Шана, а рядом стоит уже целый уголок, где хранятся многие вещи его отца. И Му Цин, и даже бабушка запрещают туда лазить. С самого детства ему говорят, что вещи его папы неприкосновенны и он может их взять только с позволения самого Му Цина. Дома установлено такое же правило: Му Шану запрещено без разрешения рыться в комнате отца омеги. И Му Шан правда придерживается данного правила и еще ни разу его не нарушал. Но сейчас письменный стол Му Цина так и манит прикоснуться к нему и разузнать все тайны прошлого родителя. Госпожа Му ушла к соседке за какой-то приправой, а зная бабушку и её любовь поболтать с подругой, значит, что она там задержится как минимум на час, и папа сейчас в своей любимой больнице. Абсолютно все говорят, что Му Шану очень повезло с отцом-врачом, особенно с тем, что он является хирургом. Сам мальчик с высказываниями не согласен. С самого его детства Му Цин достаточно часто пропадал на работе. Его могут выдернуть в любой момент и потребовать приехать на дежурство или же на операцию: даже в свой собственный выходной, который Му Цин обещал провести с ним, Му Шаном. Маленький омега совсем недавно слышал, что папа хочет увольняться из государственной больницы и на полную ставку переводиться в частную, где таких казусов почти не случается. Му Шан оборачивается на вход в свою комнату и вновь обращает взор к шкафу папы. Любопытство пересилило, и он открывает первую дверцу шкафа. Маленький омега закатывает глаза, вновь одни тетради с конспектами. Да сколько же их сохранилось! Но мальчик удивляется тому, что эти тетради не со времён университета, а ещё школьные. Он с интересом листает потрёпанные листы. Почти на каждом странице стоит оценка «отлично» и ни одной «хорошо», «удовлетворительно» или «неуд». Му Шан ловит себя на том, что немного завидует старшему омеге. Он всегда думал, что бабушка преувеличивает в своих рассказах об успехах в учёбе Му Цина. А оказывается её слова — чистая правда. У самого Му Шана в тетрадях собрания полный букет самых разных оценок, но он никогда не волнуется из-за плохой оценки, отец его не ругает, а разбирает непонятную тему вместе с ним, даже если он валится с ног от усталости или болезни. Чаще всего папа ругается из-за бесконечных вызовов в школу, потому что ему некогда отвечать на звонки мамаш или папаш его одноклассников и слушать их вопли о том, что его беспризорный сын обидел их дитятко. Или же он получает по шее из-за жалоб соседей на слишком шумного мальчишку или же неотёсанного грубияна. Му Шан же не виноват в том, что соседям он не нравится точно также, как и сам Му Цин. Старший омега старается от него скрывать, но мальчик знает, что многие соседи говорят у них за спиной. А всё потому что у них нет альфы. Му Шан продолжает перебирать предметы, стараясь не испортить ещё больше, тогда-то все узнают о том, что он всё-таки нарушил наказ. Кроме бесконечных конспектов ему попадаются и рисунки, и какие-то браслеты из бисера, и научные журналы, он даже смог отыскать какую-то старую купюру, которую больше нельзя использовать, а также очень много резинок и заколок. Му Шан фыркает, рассматривая каждую вещь поближе, пока не натыкается на альбом. Он лежит совсем далеко, будто бы Му Цин не хочет вспоминать, что там изображено. И сам маленький омега в первый раз видит данную вещичку. Он думал, что они с папой и бабушкой уже пересмотрели все фотографии какие только можно, но, видимо, остался ещё один фотоальбом, про который так бессовестно забыли! Без задней мысли мальчик стирает пыль своей ладошкой и открывает альбом на самой первой странице. Альбом пестрит самыми разными фотографиями: от домашних до каких-нибудь в баре. На каждой фотографии Му Шан может узнать некоторые лица: его папу, дядю Се, даже дядю Хуа. Также мелькают Господины Ши и Хэ. Му Шан знает их не слишком хорошо, и видятся они только по праздникам. Но его внимание привлекает мужчина с карими глазами и светло-каштановыми волосами, собранными в пучок. Мальчик впервые видит этого человека и поэтому даже не знает его имени. Незнакомец на всех фотографиях находится рядом с Му Цином. На одних он его обнимает, на других держит за руку. Му Шан ощущает смешанные чувства в груди. Видеть кого-то с отцом для него непривычно и даже странно. Листая дальше, Му Шану всё чаще попадаются фотографии, на которых изображены только его отец и незнакомый мужчина. На одной из них они сидят в парке под деревом, мальчик думает, что это центральный парк, на головах отца и мужчины красуются венки из цветов. На соседнем съёмке уже зима и они стоят на льду на коньках в обнимку. Тут и дураком не надо быть, чтобы понять в отношениях какого рода они состояли. Чем дальше — тем интереснее. Следом идут семейные фотографии. С Госпожой Му и другими двумя мужчиной и женщиной средних лет, которых Му Шан не знает. Скорее всего, это родители этого молодого человека. Мальчик смотрит на лица пожилых людей ещё раз. Они улыбаются, но как-то по-другому. Их улыбки совершенно другие. Маленькому омеге они совершенно не нравятся. Незнакомец хоть и не вызывает особого доверия, но всё же он более приятен душе мальчика, чем его родители. Му Шан фыркает и переворачивает страницу в очередной раз. И на одной из них этот незнакомец был одет в форму полицейского! Маленький омега удивлённо поднимает брови. — Мой папа встречался с полицейским?! Круто! — неожиданно сам для себя выдает мальчик, но ответом ему служит лишь тишина. Му Шан про себя сделал замечание, что не нужно выкрикивать, даже если сильно поражён. Мальчик ещё минут двадцать сидит и рассматривает фотографии, словно заворожённый. На снимках его отец настолько счастливый, словно он светится изнутри и даже через фотографию можно ощутить искажённые лучи. Му Шан непроизвольно улыбнулся. Да, он всё ещё обижен на отца, но и чувство стыда за свое поведение подбирается быстро и незаметно со спины. Маленький омега вновь шмыгает носом. Эта улыбка предназначена не ему, и из-за данного факта детское сердце сжимается. Му Шан бросает взгляд на часы, уже девять вечера, а бабушки всё ещё нет. Но он всё-таки быстро убирает вещи на место, а одну фотографию незнакомца стаскивает и прячет в тетрадь. Му Шан не знает зачем так сделал, но внутреннее чутьё говорит, что он не совершает ошибки. И через минут десять домой приходит бабушка, но не одна, а с соседкой. Му Шан быстро забирается под одеяло и прислушивается к разговору взрослых. — Ты только тише говори, у меня внук уже спит. Сейчас я тебе дам несколько лоскутов ткани и ты сама выберешь. — Без проблем. Столько раз у тебя была и всё равно не могу не поражаться такому хорошему ремонту! Сколько ему? — Не помню уже. Мне его делали, когда Му Цин с тем ещё встречался. Тот молодой человек был из обеспеченной семьи, да и сам он тогда уже зарабатывал, поэтому ремонт сделали хорошие работники. — Так качественно сделали. У меня через лет пять уже обои менять надо. Хотела тебя спросить! А Му Цин до сих пор один? — Почему один? У него есть А-Шан. — Баожэй, ты же поняла, о чём я говорю. — Нет у него никого. После расставания с тем альфой других словно не видит. — Но у него был же кто-то. Ты рассказывала… — Был, да сплыл. Ты вспомнила, конечно. Четыре года назад у него были последние отношения. Самые долгие после того… как его? А, не помню уже имени этого альфы. — У меня сын год назад развёлся, может, их познакомим? — Веики, брось ты! А-Цин даже слушать меня не будет! Для него существуют только сын да работа. Я иногда поражаюсь тому, как он успевает находить время для себя. Выбирай. — Какой-то он у тебя критичный. Ну как скажешь. Красная ткань хорошо смотрится. Ой, я, наверное, побегу, а то Аи боится сейчас одной оставаться. — Может лучше в полицию? — Брось ты! Муж её до чёртиков запугал, она даже нам с отцом ничего рассказывать не хотела, буквально клещами вытаскивали из неё слова. — Ужас, конечно. Издеваться над собственной женой, какой тварью нужно быть? — А мне он сразу не понравился, но она меня не послушала, теперь вот во что это вылилось. — Если понадобится психологическая помощь, я поговорю с Му Цином и он может посоветовать хорошего врача с поликлиники. — Спасибо большое, что бы я без тебя делала? — Не благодари, я ещё даже ничего не сделала. Пока, завтра увидимся. — До завтра! Му Шан слышит, как наконец-то соседка уходит, и за ней захлопывается входная дверь. Бабушка что-то говорит себе под нос. Она выходит из комнаты и закрывается в ванной комнате. Через некоторое время до слуха мальчика доносится журчание воды. Маленький омега переворачивается на спину и устремляет свой взгляд в потолок. «О ком говорила бабушка? О том парне с фотографий? Кто же это может быть?» Му Шан не знает ничего о своём отце. Сколько бы он не спрашивал у папы, да и у самой бабушки, они оба уходили от ответа переводом темы или же разными отговорками из разряда «когда станешь старше, то узнаешь». Время идёт, а Му Шан всё также остаётся в неведении. А из-за отсутствия отца-альфы дразнилки со стороны не особо умных и очень избалованных одноклассников все усиливаются. Они возомнили себя теми, кому должны поклоняться, кто считает, что им можно издеваться над слабыми. А всё потому, что у них полная семья. Му Шан проклинает табу на неполную семью. Он снова поворачивается набок и закрывает глаза с желанием поскорее заснуть. Утром маленький омега просыпается от будильника, установленного на телефоне. Он смахивает уведомления будильника, и ему на глаза попадаются сообщения от папы. «А-Шан, как у тебя дела? Не докучаешь бабушке?» И следом: «Спокойной ночи» Му Шан смахивает ненужные слёзы и принимается быстро печать ответ: «Доброе утро, пап! Всё хорошо у меня, я только что проснулся. А ты во сколько приедешь?» Ответ приходит слишком быстро: «Солнце, я приеду к обеду. В одиннадцать дня чтобы был собран» Му Шан аж подпрыгивает от радости, так как скоро приедет папа. Он ведь даже не злится. Только один факт огорчает маленького омегу: нудную лекцию «о правильном поведении в обществе» ему придётся послушать. Но это он точно переживёт. Главное, чтобы в этот день папу не вызвали в чёртову больницу. Мальчик выходит из комнаты в одной пижаме и сразу следует на кухню, где бабушка уже вовсю готовит для него завтрак. — Доброе утро, бабуль! — А-Шан! Доброе утро, как спалось? — Хорошо, сегодня папа к обеду приедет. — Помирились? — Вроде как да. — Ну слава богу! *** Му Цин, как и обещал сыну, приехал к обеду. Радостный Му Шан на пороге чуть ли не свалил его на пол, бросившись на шею. Он бросился ко входу, как только услышал звук открывающейся двери. Омега еле как отлип от сына, не без помощи матери, которой пришлось отклеивать внука от сына. И потом Му Шан хвостиком ходил за Му Цином, не отцепляясь от его руки. Му Баожэй лишь смеялась, а Му Цину осталось смириться. Омеге, конечно, приятно такое внимание от ребёнка, поэтому он никак его не ругал, а только поглаживал сына по голове. — Семья воссоединилась! — восклицает Му Баожэй. А к вечеру Му Цин и Му Шан уже ехали домой. *** В торговом центре всегда много людей, которые одной огромной волной могут сбить кого-нибудь, а в магазинах у кассы или же у примерочных большие очереди, особенно в выходные. Именно поэтому Му Цин привёз Му Шана в торговый центр именно тогда, когда его выходной выпал на рабочий день. Ему нужно купить к зиме ещё немного тёплых кофточек, а сыну новые сапожки. Му Цин видел на сайте одни очень классные сапожки, которые точно понравятся ребёнку, но в интернет-магазине закончился нужный размер, и поэтому им пришлось ехать в душный торговый центр. Му Шан же сначала строит из себя хорошего ребёнка, который хвостиком ходит за отцом, слушая его во всём и не докучая. Му Цин даже поражался такому спокойному сыну. Ведь он, как любой нормальный ребёнок его возраста, не может усидеть и полчаса, терпеливо меряя то, что ему дают. Но, видимо, омега сам себя сглазил, ведь в следующую секунду за своей спиной он слышит тихий голос Му Шана: — Пап, мне скучно, — глубоко в душе Му Цин взвыл. Но его лицо остаётся таким же спокойным, как и до этого. Он лишь пытается завязать шнурки очередных сапожек. — Потерпи еще чуть-чуть, — отвечает он. — Пройдись немного. Му Шан послушно встаёт с пуфика и проходится несколько раз от папы до входа в магазин и наоборот. Му Цин всё это время смотрит оценивающе, добавляя комментарии: «Повернись задом, ага, а боком? Отлично.» Му Шан закатывает глаза и возвращается обратно к пуфику. — Удобные? Пальцы не упираются? — Му Цин ещё раз присаживается на корточки и проверяет размер ботинка. Он слышит тихое фырканье сверху. — Удобнее некуда, — мальчик утвердительно кивает головой. — Давай их возьмём? — Точно? А то мне кажется, будто они слетают при хождении. — Тебе только кажется. Мне же виднее будет. Мы сейчас домой? — М, нет, я видел отличный свитер для себя в магазине на третьем этаже. Зайдём ещё туда. — А можно мне зайти в книжный магазин мангу себе посмотреть? — Можно, но купим только один том. — Хорошо-хорошо, спасибо! Му Шан обнимает его, утыкаясь носом в изгиб бледной шеи. Губы Му Цина слегка дёргаются в улыбке, и он в ответ прижимает к себе мальчика. Его нос улавливает аромат вишни, свой собственный, перемешанный с запахом морозной хвои. Омега закусывает нижнюю губу, в его голове проносится та самая мысль, от которой он сбегает уже последние несколько лет. Но всё же неизбежно возвращается к ней, смотря на сына, на его яркую улыбку, мягкие черты лица и карие глаза. Сердце сжимается, но душа уже не болит, он лишь чувствует пустоту внутри себя. «Как он на него похож, почти точная копия» Му Цин разрывает объятия с сыном. — Переобувайся. Можешь выйти в холл, я оплачу покупку и пойдём на третий этаж, — Му Шан кивает в знак согласия. Он быстрыми движениями скидывает с себя новые башмаки и надевает обратно свои любимые белые кроссовки. Му Цин складывает обувь в коробку, краем глаза следя, чтобы Му Шан был в его поле зрения. Мальчик присаживается на диванчик в коридоре и утыкается в свой смартфон, что-то внимательно разглядывая. Му Цин выдыхает и надеется, чтобы его слишком гиперактивный сынишка не натворил чего-то. Он разворачивается спиной к прозрачным дверям магазина и идёт к кассе. Перед ним стоят три человека, у кого-то аж по три коробки. Омега закатывает глаза и массирует висок пальцами. Одна головная боль с этими торговыми центрами! Му Шан так и продолжал бы сидеть в телефоне, в попытках найти того парня на фотографиях, пока он неожиданно не поднимает голову и не поворачивает её вправо. Возле большого цветка стоит альфа точь-в-точь похожий на того, что изображён на фотографиях в фотоальбоме папы! Только выглядит он намного старше. Му Шан поворачивает голову в сторону магазина, где находится его папа. Он всё ещё стоит в очереди и вроде как ругается с каким-то мужчиной. Затем снова переводит взгляд на незнакомца. Маленький омега достаёт из рюкзака ту самую фотографию и решает подойти. Незнакомец с кем-то разговаривает по телефону, явно чем-то недовольный. Он сжимает телефон в руках настолько сильно, что кажется, будто гаджет вот-вот лопнет, его челюсть сжата до скрежета зубов, да и сама аура вокруг альфы не предвещает ничего хорошего. — Вы издеваетесь надо мной? Как можно было случайно стереть все данные по этому делу? Почему я не могу не думать о работе и не разгребать ваши проблемы в свой выходной! Вызывайте нашего айтишника, сегодня в отдел я точно не приеду, — маленький омега лишь сжимается в комок, уже жалея, что решил подойти. Вдруг это не он? Но сдаваться уже поздно. Как только альфа сбрасывает звонок, Му Шан неловко дёргает незнакомца за рукав белой рубашки. Мужчина сразу же оборачивается в сторону мальчишки. — Здравствуйте, — начинает мальчик. — А я вас знаю! Вы с моим папой были на фотографиях! — и он протягивает незнакомому альфе ту самую фотографию, которую стащил у бабушки недели две назад. Всё это время он разглядывал незнакомца на фотографии, даже сравнивал себя с ним в зеркало. Ван Гуанмин, который оказался посвящённым в эту историю, утверждал, что они очень похожи. Поэтому у Му Шана появились подозрения. Альфа забирает снимок из рук маленького омеги. Его глаза становятся похожими на блюдца, он кидает взгляд на мальчика, отдаёт фотографию назад и спрашивает: — Ты говоришь, что вот этот человек — твой папа?