Прошлое всегда настигнет

Утро подбирается незаметно, но по ощущениям Му Цина, он только пять минут назад лёг в свою не самую удобную и скрипучую кровать. Но не ему жаловаться, уж лучше такая кровать, чем спать на грязном и жёстком полу. Обычно он ещё минут пятнадцать ворочается, пытаясь принять более удобную позу. Конечно, после смены в ночном клубе, особенно, когда за смену нужно обслужить слишком много людей и не хватает времени даже посидеть, он засыпает сразу, как упадёт на постель. В грязной полурасстёгнутой рубашке, брюках или чёрных джинсах, подложив под голову руку. Се Лянь, видя данную картину почти каждый день, его ругает, совсем как мама, отчитывает за чрезмерную переработку, что на работе, что в университете. А ведь в своей группе он даже не староста, у которого много обязанностей. При встрече с матерью в октябре на него вылилась очередная порция нравоучений. И по телефону он тоже выслушивает рекомендации и замечания. Слишком много замечаний, которые Му Цин слушал не с самым большим интересом. «А-Цин, на тебе лица нет! Весь бледный, как смерть, вон какие синяки под глазами. А худой! Рёбра торчат во все стороны. Запустил ты себя в этом общежитии! Ты кушаешь? Или со своей учёбой забываешь? Ты же ещё и работаешь! Убьёшь себя такими темпами» Му Цин лишь мысленно закатывает глаза, подпирает щёку рукой и облокачивается всем корпусом на стол, сидя напротив матери, но ей не смеет перечить. Во-первых, это бесполезно, она будет стоять на своём. Во-вторых, начинать новый конфликт не хочется. Также не хочется портить себе настроение. В такие моменты есть только желание завернуться в одеяло и забыться во сне. А желательно совсем не просыпаться. После смены на утро Му Цин просыпается с запутанными волосами, оттёкшим лицом, головной болью и неприятными покалыванием в отлежавшей руке. Обычно в ушах всё ещё эхом отдаётся громкая музыка, играющая в клубе, а некоторое время его нос ещё преследует туман феромонов, смешанный с запахом алкоголя, сигарет и похоти. Особенно он ненавидит похоть. Его предупреждали, что работая в клубе он будет встречаться с разными неприятными личностями, которые хотят полапать симпатичных омег-официантов, а некоторые и вовсе запираются в кабинках туалета и творят разные непотребства. Му Цин ещё ни разу не застукивал такое зрелище и понял, что ему наврали. Но слишком рано омега сделал выводы. Он ещё не скоро забудет «прекрасную» картину, которую он застал несколько дней назад в клубном туалете: два парня, альфа и омега, занимались соитием прямо в кабинке! Пошлые хлюпанья и редкие стоны были настолько громкими, что Му Цин просто выбежал оттуда с горящими щеками и ушами. А ведь он просто хотел попытаться отмыть рубашку, на которую ему «случайно», хотя он более чем уверен, что специально, пролили алкогольный коктейль. Вроде бы голубенький, красивый. Однако рубашка была безбожно испорчена. Вчера у него была последняя смена и теперь четыре дня выходных. Ни душного помещения, пропитанного сигаретным дымом и феромонами альф и омег, ни наглых вышеупомянутых альф. Лишь университетская суета и полное погружение в медицину. Подготовка к зачётам и подготовка к практике, которая будет в марте. И никакого Фэн Синя эти четыре дня. Его наглая рожа и навязчивые феромоны не будут преследовать омегу все эти дни. Ни тяжёлый взгляд карих глаз, ни случайные прикосновения, ни глубокий голос, который погружает Му Цина в странное состояние. Да даже просто одна мысль о нём сводит омегу с ума. В голове крутятся вопросы: что со мной происходит? Почему я на него реагирую так? Я заболел? Или может течка приближается? — но течка должна быть не раньше февраля следующего года, он не заболел и раньше он никогда так не реагировал на альф, даже если случайно заставал их во время гона. Они не занимали все его мысли, у него не подкашивались ноги только от их взгляда. Чёрт! Они ведь не выносят друг друга. Каждое столкновение нос к носу заканчивается очередной потасовкой: «Как же я тебя ненавижу, Му Цин!» «Какое совпадение, я тоже на дух тебя не переношу.» «Так увольняйся, всё равно от тебя пользы не больше, чем от пятилетнего ребёнка.» «А я специально останусь здесь, чтобы бесить тебя» «Потом не жалуйся, что я «оскорбляю омег и не уважаю их». Омега лишь закатывает глаза и показывает язык в спину «заносчивому альфе». Но сам же чуть не теряет голову от его феромонов. «Я на самом деле его ненавижу?» Нет, он точно его не ненавидит. Но слова, словно пули из пулемёта, вылетают быстрее, чем он думает. Му Цин не выносит, когда возле Фэн Синя вьются омеги и девушки. В нём просыпаются собственнические чувства. Этот парень его и только его. Он с силой сжимает стакан в своей руке, стекло которого чуть ли не лопается. Он хочет волком выть из-за своих душевных метаний. Его это раздражает. Выводит из себя. Напряжение в нём растёт с каждым днём. Противная трель будильника звенит где-то в стороне. Му Цин, укутавшись в тёплое одеяло, поднимается с кровати и тянется к своему мобильнику с намерением отключить грёбаный будильник. Уже потянувшись к телефону, Му Цин резко отдёргивает руку. «Я же не ставил будильник так рано» — он несколько раз моргает, чтобы окончательно проснуться, а не наблюдать перед собой размытые предметы, а в сознании туман. Волосы, которые вчера он забыл заплести в косичку, на утро превратились в колтун. Парень цокает и оглядывает комнату. Точно, звенит телефон Се Ляня, который вот уже в который раз просыпается раньше будильника и забывает его отключить, уходя в душ. «Твою же мать! Се Лянь!» Через силу, но Му Цин поднимается с нагретой постели. Холод сразу же окутывает его тело, а на коже появляются мурашки. Общежитие топят только зимой, а сейчас только середина ноября, окна, вставленные в каждые небольшие комнаты общежития, продувает ночью и на утро студентам или аспирантам приходится терпеть, дрожа от холода. Конечно, пора бы уже начинать сезон отопления, но пока не будет приказа, отопление не запустят. Му Цин ступает голыми ногами по чистому полу, благо они вчера с Се Лянем его помыли. Он отключает будильник своего соседа и выдыхает. Парень подносит кончики пальцев к вискам, массируя их. «Се Лянь, твою мать, ты как всегда забыл отключить свой грёбанный будильник!» Омега садится на свою кровать и снова закутывается в махровое одеяло, сохранившее ещё немного тепла его тела. Уснуть он больше не сможет, сна уже ни в одном глазу. Му Цин берёт со стола красную тетрадку по биохимии и открывает конспект на теме, на которой вчера остановился. Через две недели зачёт, и он должен сдать его на отлично. Преподаватель слишком строгий и требовательный к студентам, но немного снисходителен к своим любимчикам, и топит всевозможными способами своих нелюбимых студентов. Му Цин вроде как попал в группу любимчиков, но надеяться на хорошее расположение преподавателя не стоит. Он фыркает и переворачивает очередную страницу с формулами и строением органических веществ, множественными терминами. Вчера он так и не смог выучить даже строчки. Как только он садился за конспекты, то в его глазах всё сливалось, а мысли уходили совершенно не в то русло. Как и сейчас. С утра пораньше мысли об альфе преследуют его. Чёрт бы его побрал. Снова Фэн Синь. Снова его голос, смех в ушах. Его тяжёлый взгляд, который он украдкой бросает на Му Цина, когда тот стоит возле барной стойки, облокотившись локтями. Омега замечает эти взгляды. И его тело бросает в дрожь. Из рук всё падает, соображает он через раз. И ничего не может с собой поделать, хоть убейте. Снова в памяти всплывают его руки, обтянутые полупрозрачной тканью белой рубашки, широкая грудь. «Блядство!» Скрип двери и в комнату на цыпочках входит Се Лянь, думая, что Му Цин ещё спит. Но на самом деле Му Цин сгорает от собственных фантазий в своей же голове. — Ты уже проснулся, — Се Лянь резко оборачивается в сторону Му Цина, неловко улыбаясь. На его голове завязано полотенце, а с лица скатываются редкие капли воды, сам же бета одет в белый махровый халат. Омега кивает головой и отвечает совсем не своим голосом: севшим и с небольшой хрипотой, которая бывает только при сильной боли в горле. — Как видишь, — после чего прокашливается он и немного меняет позу, ноги затекли от долгого сидения на них. Се Лянь садится напротив него и поворачивает к себе его лицо, схватив за подбородок. — Что у тебя с лицом? Ты весь красный, давай температуру померим. Красное? Ещё раз блядство! Омега ведёт плечами и снова отворачивается от соседа. Не хватало ещё, чтобы он что-то понял. Ведь именно Се Лянь выслушивает каждый вечер жалобы на выходки и слова Фэн Синя. Каждое обидное слово, летящие в сторону Му Цина, отдаётся глухой болью в сердце. Почему же? Он точно к нему ничего не чувствует? Но почему так неприятно? Так больно и плохо? В родном городе его называли словами куда хуже «истерички» или «идиота». Но тогда ему было всё равно на чужое мнение, на чужие слова, вылетающие из ртов людей, которые ничего не значат в его жизни. И вроде бы Фэн Синь должен быть в их числе, если вспоминать их первую встречу. Но, видимо, в его голове что-то перемкнуло. А слушать оскорбления в свою сторону не особо хочется. Именно поэтому лучшая защита — это нападение. — Со мной всё нормально. Не выспался, так ещё скоро зачёт по биохимии, — что отчасти правда. Он поднимает взгляд на обеспокоенного Се Ляня. — Му Цин, тебя не исправить, — качает головой бета и отходит к своему шкафу, где висит идеально выглаженный халат, а на нижних полках лежит другая одежда: слева — повседневная, справа — парадная. Се Лянь тянет руки к правой полке и минут пять перебирает свои однотипные белые рубашки. — Как думаешь: какая лучше? — Они одинаковые. Хотя, бери ту, что в правой руке. Только надень под неё чёрные брюки с тем ремешком. — Я так и знал! Мне нужно выглядеть на все сто, сегодня после пар на свидание иду. Или я уже говорил? — Ты всегда выглядишь на все сто. И нет, ты не говорил. С гетерохромией который? — не то что бы Се Лянь много с кем встречался. Иногда Му Цину казалось, что ему всё равно на отношения и его никто не привлекает, разве что медицина и желание спасать жизни. Несмотря на то, что Се Лянь является бетой, вокруг него вьётся слишком много омег и альф, которые мечтают заполучить внимание его друга. Но он отказывает абсолютно всем: букеты от альф выбрасывает в мусорные контейнеры, так же, как и коробки конфет (очень дешёвых и невкусных к тому же), милые записки от омег летят туда же, куда и цветы в целофане. Многие считают его слишком заносчивым и высокомерным, так как не привыкли слышать в свой адрес отказ. Му Цин не считает Се Ляня заносчивым. А его «фан-группу» и вовсе презирает. « — А что конфеты делают в мусорке? — Не трогай! Это подарок от очередного «фаната», чёрт бы их побрал. И да, конфеты не самого лучшего качества. — Ты местная звезда, как ни погляди. — Меня немного достало это, если честно. Учиться нормально не дают, а отказов будто не слышат». Они тогда только две недели как съехались, и у них началась некая дружба. И ладно, если бы донимали только Се Ляня, ведь он правда симпатичный парень. Со слегка загорелой кожей, красивым и аккуратным профилем, лёгкой улыбкой. Но особо одарённые достают и Му Цина, прося познакомить их с Се Лянем поближе или же попросить намекнуть про них в разговоре. Слишком смелые требуют даже номер телефона. А Му Цину противно даже стоять рядом с ними, получать во время разговора фальшивые дружелюбные улыбки. Парень всегда окидывает их придирчивым взглядом, шлёт их на все четыре стороны и говорит разбираться со своими любовными делами самим, а не впутывать третью сторону. У омеги проблем и дел выше крыши. На работе завал, на учёбе тоже, преподаватели не щадят студентов, заваливая их многочисленными рефератами, сорокастраничными конспектами и зачётами. Получив категорическое «нет» кто-то неловко улыбается и уходит, другие закатывают глаза и уходят, третьи уходят со скандалом и оскорблениями в сторону омеги. «Он мне снова отказал! Как мне можно отказать?! Вокруг меня столько альф бегает, он должен сказать спасибо, что такая омега, как я, обратила на него внимания. А ещё омега этот возле него крутится и номер не даёт. Скорее всего, сам же от него тащится» Однажды, идя по коридору на втором этаже, Му Цин подслушал этот разговор между парочкой омег: парнем и девушкой. Если обратить внимание на их руки, то на рукавах халатов приклеена эмблема стоматолога. Парень тогда лишь закатил глаза и развернулся в другую сторону от парочки сплетников. Му Цин их ещё вчера спровадил, когда те пытались выудить номер Се Ляня. Даже деньги обещали. Но омега ответил им отказом, после чего получил в свою сторону множество оскорблений. После они к нему не подходили, лишь при мимолётном столкновении в коридоре или на совместных парах, кидают на него злобные взгляды. — Да, с ним. Наконец-то наши отношения сдвинулись с мёртвой точки. Вернусь сегодня поздно! — Удачи, — Се Лянь улыбается Му Цину, который снова с головой зарывается в свои записи, и через пятнадцать минут беты будто и не было в комнате. «Хоть у кого-то с личной жизнью хорошо складывается» Ближе к семи утра, когда три конспекта по биохимии выучено, а спать так и не захотелось, Му Цин отбрасывает в сторону одеяло и поднимается с кровати. Снова холод пронзает его, и омега уже жалеет об этом действии. Но перспектива лежать на кровати до обеда его тоже не радует. Он уже берёт в руки белое махровое полотенце, душистый шампунь и такой же гель для душа и тянется к ручке двери, когда его телефон вибрирует. Му Цин берёт мобильник в руки и на дисплее высвечивается имя Фэн Синя, что уже удивительно. Но что ещё больше удивительно — содержание: «Доброе утро! Как тебе идея погулять завтра? Хочу извиниться за испорченную рубашку». Сердце пропускает удар, во рту становится так же сухо, как и на утро после тяжёлой смены или во время похмелья. Му Цин словно в тумане набирает сообщение в ответ и как можно скорее убегает в душ. «Я согласен. В восемь возле нашего клуба». *** В клубе спокойно. И это не то спокойствие, когда никто из посетителей не устраивает пьяные разборки или слезливые разговоры, которые выслушивают или бармены, или новенькие официанты, не умеющие отказывать людям в «душевных разговорах». Это другое спокойствие. Фэн Синь, который протирает стаканы, пока отошел бармен, возвращает его на барную стойку с глухим стуком. Четыре дня, вернее ночи, без Му Цина. Ведь у него начались выходные. А это значит, что альфа ближайшие дни не увидит эти блядские глаза, которые Му Цин закатывает при любой возможности, не услышит колкие замечания, которые постоянно летят в его сторону. Он не будет отвлекаться на него. На его плечи, обтянутыми белой или чёрной рубашкой, на его чёрные волосы, что блестят при малейшем освещении, на редкую улыбку. Фэн Синь нередко задерживает свой взгляд на нём слишком долго. Сперва очерчивает его профиль, аккуратный нос, тёмные глаза, спускается ниже к шее, ключицы, к сожалению, всегда скрыты под хлопковой тканью так же, как и сильные руки, но зато изящные пальцы он может рассматривать сколько угодно, до тех пор, пока его не заметят, до тех пор, пока он не насытится. Но этого крайне мало. Ему нужно больше. Но Фэн Синь не может. Му Цин ненавидит его. Почему неприятно это осознавать? Почему на душе так противно? И почему так одиноко, когда этого омеги нет здесь, в клубе? Вряд ли это можно называть спокойствием. — На тебе лица нет, дружище. У меня такое чувство, что ещё немного, и ты заплачешь, — Лу Вей, готовый на любой разговор, как всегда появляется вовремя. Он садится напротив Фэн Синя по другую сторону от него и лукаво улыбается. — Почему расстроен? Неуд получил? — Да если бы, — альфа берёт в руки следующий бокал и начинает натирать его до блеска. Как бы снова не ударится в глубокие размышления. Он вздыхает и смотрит на старшего омегу. — Даже сам не знаю, — жмёт плечами, — что со мной происходит. Чертовщина какая-то. Лу Вей постукивает пальцем по твёрдой поверхности барной стойки, проводит пальцем и рассматривает невидимую пыль на его кончике. Складывает руки на манер ученика и кладёт на них свой подбородок. Затем резко встаёт и потирает этот самый подбородок, задумчиво вглядываясь в лицо Фэн Синя, в самую душу смотрит. И молчит. — У, что-то ты совсем скис, — хихикает. — Вчера таким весёлым был. И на прошлой неделе тоже, пока на рубашку Му Цина напиток не пролил. Вот ору было! Вы подрались бы ещё. — Не напоминай. Мне столько выслушать пришлось из-за этой рубашки. А извинения даже слушать не стал! Тот случай с рубашкой Фэн Синь запомнит надолго, если не навсегда. Его щека весь вечер горела от пощёчины, а его собственная рубашка чудом осталась чистой и целой. Отделался лишь несильным ударом и потоком ругани в свой адрес. Му Цин с ним не разговаривал несколько смен, даже в его сторону старался не смотреть. Что уж говорить про тщетные попытки извиниться. Вернее, попытку, после первого раза, когда Му Цин развернулся и ушёл, он не пытался. А смысл? — А ты позвони ему и извинись. Первую волну гнева ты успешно пережил. Не без небольших травм, но всё-таки успешно. — Прекрати насмехаться надо мной уже. И так настроение паршивое. Хочется закурить. Желательно несколько сигарет за раз, да так, чтобы задохнуться от ядовитого дыма. Но он бросил ещё год назад. И больше никогда даже зажигалки в руки не брал. Грёбанный Му Цин, грёбанные мысли о Му Цине. Фэн Синь будто становится зависимым от этого недосягаемого омеги. — Зато кое-что я понял, мой старый друг. — Хватит воду мутить, говори, как есть или иди гостей обслуживай. — Ай-яй-яй, нельзя так со старшими товарищами разговаривать. А я понял из-за чего ты с грустной миной весь вечер сидишь, точнее из-за «кого». И не нужно отрицать очевидное. Мы оба понимаем про кого говорим. Хитрые огоньки в глазах Лу Вея не предвещают ничего хорошего. Фэн Синь сразу понял про какого человека старший омега ведёт речь. Про кого он пытается намекнуть альфе. — Ничего ты не понимаешь, — цедит он сквозь зубы и еле сдерживает порыв развернуться и уйти, никогда не возвращаясь к этому неловкому разговору. Но Лу Вей ему не позволит, будет преследовать его до конца жизни или, что ещё хуже, пойдёт к Му Цину. Если он уже не заводил с ним этот разговор. Но если Фэн Синь ещё не убит, а его безжизненное тело не валяется в какой-нибудь канаве, значит, с Му Цином он не разговаривал. — Эй! Я замужем уже почти десять лет! Я уж побольше тебя понимаю в любви и в жизни. И не надо мне тут головой качать. У меня с мужем то же самое было. В университете грызлись постоянно, нас рассаживали по разным углам, а если уж в пылу ругачки у нас уже кулаки чесались, то самые смелые разнимали. А потом как жмыхнуло! Искры, бури, эмоции и любовь. После выпуска сразу же поженились и живём душа в душу. У вас то же самое. Вы такие же глупые. — Да он меня ненавидит, — уверенно отвечает он и резко закрывает рот. Тупо смотрит сквозь Лу Вея, смирно ждущего ответ. И тише добавляет — И я его тоже. Наверно. — Я даже не уверен, что у вас прям сильная ненависть. Искра между вами ещё в первую встречу проскочила. Как вы друг на друга смотрели! Я уж подумал, что ещё чуть-чуть и клуб взлетит на воздух. Бред! Их первая встреча была не из самых приятных, как и последующие. Какие искры? — Мы чуть драку не устроили после смены. А после нам выписали предупреждение. Если ты помнишь, то он потом месяц мне мозги выносил с этим предупреждением. — Хах, два идиота. Фэн Синь, признай, что ты… — Что — я? — он знает, какой ответ ждёт от него Лу Вей. Но может ли ответить сам Фэн Синь? — Это ты сам должен понять и разобраться наконец-то в своих чувствах к нему. Ты явно к нему неровно дышишь. Об этом догадались практически все, но не вы. — Лу Вей, даже если это так, то он меня на дух не переносит. — Ага, вижу я, какие вы взгляды друг на друга кидаете. И слюной чуть ли не давитесь. Сделай первый шаг. Ты же альфа. — Я уйду с разбитой рожей. И не смотри на меня так. Ты ему тоже такие советы даёшь? Психолог хренов. — Скорее уж купидон. И да, к нему я ещё не подходил. Решил, что с тобой легче договориться и вывести на чистую воду. Му Цин даже разговаривать не стал бы или сказал, что у меня с головой что-то не так. Послушай, я всё понимаю, что у вас своя химия, но не нужно отрицать очевидного. Му Цин он только на вид такой холодный, чёрствый и злой. Я уверен, что он добрейшей души человек. Просто ты этого не видишь. Или не хочешь. Я склоняюсь ко второму варианту. Фэн Синь, когда серое вещество в твоём мозгу заработает? Дерзай! А я ушёл обслуживать гостей, а ты, друг, подумай над моими словами, — он исчез также быстро, как и появился перед ним, а его слова всё ещё отдаются эхом в мыслях. Ну не может быть такого, что ему нравится Му Цин. Кто угодно, но не этот омега. Или нравится? Как тогда объяснить учащённое сердцебиение, небольшую тоску, а когда омега появляется в его поле зрения, то взгляд отводить совершенно не хочется. И получается это с трудом. Но любит ли его сам Му Цин? Му Цин, который не обращает внимания ни на кого, который готов перегрызть ему глотку при первой же возможности. «Чёрт! Лу Вей, любишь ты шороху навести. Кто его за ногу дёрнул ко мне подойти и рассказать всё это? Жил бы дальше и не знал про это. А он как всегда» Наконец-то бармен приходит на своё место, благодарит Фэн Синя, который заменял его всё это время. Альфа уходит за подносом и возвращается в зал, обслуживать новых клиентов. Вернувшись под утро, Фэн Синь не засыпает, как это бывает обычно, хватая последние часы сна до будильника и нового учебного дня. Засыпая, перед глазами появляется образ Му Цина, исчезающий почти сразу же, стоит только открыть веки. А сущность требует позвонить ему. А что он будет спрашивать? Не просто же в трубку молчать. Отослать сообщение с вопросом «Как дела?» или «Когда вернёшься на работу?» «Блядство, за что мне такое наказание». Но всё же берёт в руки смартфон и открывает чат с Му Цином. Несколько секунд пялится на его аватарку с очень удавшимся селфи с распущенными волосами, а он одет в широкую футболку. Ему наконец-то открывается взор на раньше недоступные ключицы, одна сторона футболки и вовсе спадает с одного плеча. В мыслях Фэн Синя промелькает мысль о том, законно ли вообще ставить такие фотографии на фото профиля? Что голову отшибает моментом. «Почему он не распускает волосы на работе?» Странный вопрос, тогда работа в клубе встанет. Фэн Синь набирается смелости и печатает первое сообщение, на мгновение зависает перед отправкой. Ладони мгновенно вспотели, сердце вот-вот остановится из-за бешеного темпа. И жмёт на кнопку «отправить». Телефон сразу же отлетает на другой конец комнаты, а сам он заворачивается в одеяло с головой. В мыслях он считает секунды до ответа, если он вообще последует. И в душе, но только в её недрах, надеется на положительный ответ без шуток. Мобильник вибрирует, и альфа сразу вскакивает. Дрожащими руками берёт телефон, снимает блокировку и, не веря в то, что происходит, протирает глаза, на всякие случай ещё щипает себя, чтобы убедиться точно в своей бодрости. Он не спит. Свихнулся? Если нет, то это явно какой-то обман, иллюзия его уставшего мозга. Почему на его дисплее высвечивается такой ответ от Му Цина? «Я согласен. В восемь возле нашего клуба». «Как хорошо, что ты согласился! Жду нашей встречи». До будильника два часа, до начала занятий целых три. Главное уснуть без отвлекающих мыслей и неведомо как, но выспаться и быть бодрым к началу, или же продолжению дня. На сегодня и завтра он возьмёт отгул на работе. Альфа набирает сообщение Лу Вею, чтобы предупредить о своём отсутствии в несколько дней. Отпроситься у Инь Юя — проще простого, замечаний за ним не наблюдается, кроме того, что ему дали в сентябре. «Лу Вей, я беру отгул на два дня, сегодня приду отпрашиваться у начальства». Ответ прилетает сразу же: «Не выдержал разлуки?». «Я не буду отвечать на данный вопрос. Но завтра мы с ним встретимся». «Не облажай, иначе будешь иметь дело со мной». Фэн Синь усмехается и кладёт смартфон на стол, он точно не облажается.