Оазис

      Натаниэль всю жизнь жил в этом жестоком дворце, но ни разу не видел в нём убийств. Возможно, из-за того, что во дворце были, лишь преданные слуги и множество наложниц, которые всегда хотели угодить правителю. Или маленького принца, просто не посвящали в подобные дела, за ранее предвидев его смерть.       Но всё таки Принц смог увидеть мёртвых стражников, которых пронзила леденечная прозрачная глыба, оставив после себя кровавые лужи под уже неподвижными телами.       Крик от неожиданной боли, кровь и последний вздох. Было убито десять стражников и каждого из них недавно живых, мальчик ещё долго помнил.       Мэри лицо, которой было освещено светом Луны, недавно вышедшей из облаков, с угрозой посмотрела на сына, застывшего от страха и взяв крепкой хваткой его руку, повела за собой, на свободу.

***

      Первая наложница Фараона и её юный сын, не прошедший церемонию стали изменщиками, предавшими Египет. С той ночи на них велась охота, нашедшие получают награду, попавшихся отправляют на казнь. — Данная вести, обошла почти весь Египет, даже задев его самые дальние окраины.       С той ночи больше не было маленького бархатного мешочка, его заменил большой, потрёпанный, мешок украденный с первой попавшейся верёвки, для постиранных одежд крестьянской, ещё спящей, семьи. И теперь в мешке, накинутым через плечо с помощью верёвок, пришитым к нему, была фляга, с водой, полученной из элемента Мэри. Из еды, был только хлеб из ячменя, так-как только его можно было беспроблемно переносить, во время долгих странствий.       Украшения же остались все, но не хватало только одной серьги, обмененной на сотню золотых, на целое состояние, которое потратилось на дорогие красители, используемые для волос беглецов, сделав их волосы тёмными как ночное небо, лишь тёмно-рыжие ресницы выдавали родной цвет волос Натаниэля.       Только голубые глаза, сбежавшего принца, оставались прежними. Лишь по его редким на территориях Египта глазам, так похожих на глаза его отца, Фараона, можно было узнать прежнего принца.       Во время долгих скитаний по Египту Натаниэль стал свидетелем множества убийств и попыток убить его или его мать. И чтобы скрыться от преследователей, менялась не только внешность, но и личность:       Теперь Натаниэль имел множество имён, каждое из которых помнил, у каждого из которых была своя жизнь, хоть и короткая, из-за начала новой попытки добраться до окраин, а от туда в пустыни и дальше, наконец дальше от Египта.

***

      В Египте начало процветать рабство:       Каждая жизнь человек стала стоить определённую цену, в зависимости от его статуса, количества членов в семье и силы его элемента.       Народ стал платить деньги храму, за свою жизнь, это объяснялось словами: «Докажи, что ты достоин жить, дав Богу выкуп за свою жизнь!», «Если ты не преподносишь Богу дары то ты лишишься своей жизни!», «Наш Фараон и уважаемая аристократия добры, поэтому они дают вам шанс выжить и служить им пожизненно, раз вы не достойны служить Всевышнему, но теперь вы их собственность. Но такой обмен справедлив!» «Только состоятельные люди, теперь могли служить Богу и это считалось почётным!» Многочисленные монеты стекались в тысячи, недавно построенные, храмы и передавались нынешнему Фараону. —Какие же они глупцы! И предыдущие Фараоны и эти люди, — подумал Натан, когда его план осуществился всего за год, а он считал, что это займёт больше пяти лет.

***

      Шли годы и пустыня становилась всё ближе и ближе. Но из-за одной глупой ошибки, попытки сделать быстрее, всё разрушилось:       Мэри, которая теперь представлялась Лилией Джостен и Натаниэль, который представлялся Нилом Джостеном добрались до границ Египта, от куда виднелись бесконечное, никем не заселённые, пески пустынь.       Была ночь, она была так похожа на ту самую, которая сопровождала побег из песчаного дворца:       Слабый и душный ветер, тревоживший песок.       Мёртвая стража, но уже не дворца, а границ, которая была совершенно не готова к ночному визиту и которая была гораздо многочисленней.       Луна освещала лицо Мэри, отражая её красивое, искажённое ненавистью лицо, от многочисленных ледяных глыб, но оно резко пропало из отражений.       Тело Мэри, пронзённое копьём, упало на красный песок. В последний раз взглянув на сына, говоря одними лишь губами «Беги!». И женское тело, опять пронзило оружие, а потом опять.       Но Натаниэль уже не видел этого, он бежал через лабиринты ледников, начавших быстро таять, из-за смерти их создателя.       Пустыня открылась взору испуганного мальчика и он бежал дальше, незаметно для стражников, которые отвлеклись на свою победу над 5 бальным элементаристом.       Бег продолжался ещё долго, пока песчаные дома стали уже, не видными, пока Натаниэль не упал на колени.       Руки цеплялись за сыпучий песок, пытаясь найти опору, грудь то подымалась, то опускалась, от слишком резкого дыхания, а с глаз капали прозрачные соленые слёзы.       Первый раз, когда он позволил себя заплакать.

***

      Небольшая каменная скала была окружена песками, а под ней сидел человек, который попрощался с последней провизией и остался наедине с драгоценностями, среди которых теперь нет второй серги и браслета, обмененного на золото. —Если я умру в обниму с золотом, это будет считаться достойным погребением? — Подумал Натаниэль, когда понял, что умрёт от голода и жажды, имея возможность купить плодородные земли на богатство, которое не сможет потратить.       Но он шёл дальше в глубины пустыни, понимая что идёт к своей смерти.       Он мог попытаться, вернуться к границам, ведь стража его не заметила во время нападения и его могут посчитать странствующим. Но он не собирался идти и просить помощи у убийц его матери, мёртвое тело которой до сих пор стояло перед глазами, хоть прошло уже четыре дня.

***

      Ослабевшее тело лежало на горячих песках и спало, в ожидании чего-то к чему шло всё время, ведь это было неизбежно.       Смуглое с рождения лицо уже без детской округлости, всегда напряжённое, расслабилось, из-за безнадёжности своего положения.       Рыжие длинные ресницы подрагивали, стряхивая с них песок. Скуластое лицо, стало ещё острее, из-за голода, делая лицо болезненно худым, но не забирая его изящную красоту, в нём было что-то величественное и это нельзя было скрыть:       Прямая дрожка носа приподнятый лоб и острый подбородок делали лицо похожим на каменные скульптуры.       Лисьи разрез глаз, такой же как у матери и серьёзные длинные брови, придавали их обладателю хитрое, даже надменное выражение, унаследованное от отца.       Съехавший с головы, головной убор, открывал ломкие чёрные волосы яркому, палящему солнцу. В них уже были видны тёмно-рыжие корни.       Белые дешёвые ткани, закреплённые верёвкой развевались на слабом ветру. А давно изношенные деревянные сандали съехали с небольших стоп.

***

      Слабый ветер хотел перерасти в песчаную бурю, но тело до сих пор лежало, лишь сжатая рука на сером мешке с драгоценностями Мэри, показывала, что Натаниэль ещё жив.       Песок уже забрался под одежды и в волосы, от раздражения, из-за своей слабости, закрытые ресницы дрожали, а брови нахмурились, делая маленькую морщинку.       Но его готовность к смерти, прервало ржание лошади, остановившейся рядом с ним. —Хэй, парень! Ты жив? — Спросил всадник, быстро спрыгнув с коричневой лошади. Поднеся палец к носу парня, проверяя дышит ли тот, «Дышит».       Подняв истощённого парня и посадив того на лошадь, неизвестный помчался вперёд, ища убежище от, зарождающейся, бури. —За это спасение, расплата будет долгой. — Пронеслась мысль в голове Натаниэля, перед тем как впасть в новый сон.