ВКУС ТВОИХ СЛЁЗ

Намджун плавился от своего так внезапно обретённого счастья. Он был готов носить Джина на руках. И носил. А тот сиял, словно лампочка. Кроме новых взаимоотношений с супругом, Омеге в целом понравилось быть беременным. Он с упоением просматривал каталоги с одеждой для малышей, исправно пил прописанные ему витамины и даже занялся йогой для беременных. А потом начался токсикоз. Его выворачивало только от одного вида еды, и он совсем перестал бывать на кухне. Намджун из солидарности тоже сел на диету, отчего похудели оба. Альфа постоянно беспокоился за состояние супруга и не мог сосредоточиться на работе. В итоге он свалил все дела на помощника и плотно засел дома. Намджун заключал Джина в свои крепкие, но ласковые объятия, и они подолгу лежали в кровати, разговаривая обо всём и ни о чём. Им хотелось наверстать упущенное время, что они и делали с превеликим удовольствием. У Джина появилась потребность в тактильности, и Намджун млел от пальчиков, которые то и дело ползли к нему под футболку. Альфа дышал и не мог надышаться ароматом, исходящим от Джина. Намджун начал называть Омегу разными ласковыми именами. Теперь его Джин был исключительно «зайка», «малыш» и «любимый». Джину нравилось. Однако, когда прошли самые сложные моменты первого срока беременности, он всё чаще начал возвращаться к своему непростому характеру, дуя губы и капризничая. Но Намджуна это только умиляло. Как Альфа сказал тогда, в клинике, он был готов луну с неба достать. И достал, если бы Джин потребовал. Но тот требовал совершенно других вещей. — Джини, любимый, что ты будешь на завтрак? — Я сам не знаю, что хочу… — Может, лёгкий йогурт? — Нет. — А персики? — Не-е-ет. — Может, купить тебе бананов? — Какие бананы?! Сам ешь свои бананы. — А что тогда? — Может, лапшу с клубничным джемом? — предположил задумчиво Джин. — Лапшу с джемом? Намджун даже поперхнулся, когда кофе попало не в то горло. — Ну или хотя бы пиццу с мёдом, — проговорил Омега, подняв мечтательно глаза к потолку. Альфа вздохнул. Видимо, пришла пора перестать удивляться новым гастрономическим пристрастиям своего супруга. — Будет тебе пицца с мёдом, — сказал он. А затем, шурша обёрткой от конфеты, добродушно буркнул себе под нос: — Как вообще такое можно есть? Джин услышал и парировал: — А ты не смотри! Но Намджун был готов не только смотреть, но и собственноручно скармливать Джину сомнительные сочетания продуктов, только чтобы его Омега, наконец, поел и начал набирать вес. На его счастье Джина перестала мучить тошнота, но радовался он недолго, потому как на замену накатила слабость. Поэтому Омега целыми днями лежал в кровати и умирал со скуки. Сериалы смотреть он не любил, а книг интересных не находилось. Намджун скупил все последние номера модных журналов и даже подкинул парочку по садоводству, но Омеге не нужны были журналы. Ему нужен был один конкретный Альфа. Ему стало не хватать присутствия мужа. Он хотел им дышать, он хотел им пахнуть. И постоянно требовал вернуться, стоило тому только перешагнуть порог спальни. Даже гнездо из вороха одежды своего супруга, которое Джин в итоге соорудил, не помогало. Намджун перенёс в их кровать почти весь свой гардероб, но Омеге оказалось этого мало. Он не находил себе места и постоянно звал супруга, который в итоге решил поставить рабочий стол прямо в спальне. Сегодня, пока Джин ещё спал, Альфа решил сесть за работу. Некоторые вопросы требовали срочного решения, и Намджун попытался сосредоточиться. Только ему это удалось, как буквально через пять минут послышался сонный голос Омеги. Тот, не открывая глаз, шарил рукой по кровати. — Намджун, ты тут? Альфа вздохнул и решительно закрыл документ, который читал пару секунд назад. Не сегодня. В конце концов, что могло быть важнее его беременного Омеги? От одной только мысли об этом Альфу пронзило щемящее чувство нежности. — Я здесь, зайка, — его голос звучал умиротворяюще. А Джин, распахнув глаза, тут же надул губы. — За окном, что ли, опять дождь? Я рассчитывал, что мы погуляем. — Завтра обещали хорошую погоду, и я обязательно свожу тебя в парк. — Это, конечно, здорово, но сейчас-то мне чем заняться? Мне надоело спать, и я опять буду умирать весь день от скуки. — Давай посмотрим новую дораму. Говорят, актёрский состав просто шикарный, — предложил Намджун. — Не хочу дораму. Там наверняка покажут что-то сентиментальное, и я опять буду плакать. — Ну, тогда, может, комедию? — И комедию не хочу. Я в тот раз от смеха икал. — Может, ужасы? — Намджун начал прокручивать в голове возможные варианты развлечений. — Не надо ужасов. Вдруг я испугаюсь, и малыш родится заикой. Намджун вздохнул. — Как трудно быть отцом, — заявил он. — До отца тебе ещё целых семь месяцев, — справедливо заметил Омега. — Я не доживу, — простонал Альфа. — Куда ты денешься! — фыркнул в его сторону Джин. Он откинул одеяло и сладко потянулся. Край пижамы задрался вверх, оголив светлую полоску кожи. Она у Джина, по мнению Намджуна, была идеальной: гладкой и шелковистой. Альфа вспомнил, какая она на вкус и ощутил внезапный прилив желания. А ощутив, решил ни в чём себе не отказывать. — Джин-и, ты помнишь, что тебе вчера сказал врач? — вкрадчиво произнёс он. — А что он сказал? — Омега зевнул. Пижама съехала с плеча, открыв взору острую ключицу. Намджун сглотнул. Вчера перед сном у них с Джином был секс. Долгий и неторопливый. Намджун выжал мужа досуха, заставив его кончить три раза. Потому Омега был сегодня с утра настолько расслаблен. Ни капли возбуждения. А Намджуну вчерашний марафон словно капля в море. Он ещё не насытился. Ему всё ещё было мало. — Он сказал, что близость с Альфой улучшит твоё самочувствие, — произнёс он. — Так у нас же вчера была близость, — ответил Джин, блаженно откидываясь на подушки и думая, чего бы он такого хотел на завтрак. Он ещё не понял, что Намджун намекал не просто так, и что отступать не собирался. Он не понял, а Альфа ещё накануне лично уточнил у врача, не навредит ли Джину частый секс. Тот ответил, что Омеги, у которых нет осложнений, могут заниматься этим вплоть до самых родов, чем Намджун, собственно, и решил скрашивать дни супругу, раз ему всё остальное наскучило. Он расстегнул рубашку и медленно подошёл к кровати. Джин лениво посмотрел на Альфу через полуприкрытые ресницы, а затем широко их распахнул, считав в его глазах абсолютную и бескомпромиссную решимость. — Ты маньяк, что ли? Вчера три раза было! — воскликнул он. — Это у тебя три, а я только один раз кончил. — А я-то тут причем? Мог бы и ты три. — Не мог. Я тебя ублажал. Теперь твоя очередь. У Джина расширились зрачки. Он испуганно схватился за одеяло. Не то чтобы он не хотел это шикарное тело, но… Намджун сейчас имел в виду явно нечто другое. То, чего Джин ещё ни разу не делал. Омега следил глазами за тем, как муж неторопливо расстегивал брюки и доставал оттуда то, что Джину сейчас придётся принять в себя. И не так, как вчера. Вчера Намджун его долго ласкал руками и языком, и только потом аккуратно вошёл в разгорячённое ласками тело. Сейчас же Омегу ждало другое действо. — Одеяло в сторону и на колени, — негромко приказал Намджун. И Джин беспрекословно подчинился, чем удивил самого себя. — Ротик открывай, — проговорил Намджун, подходя совсем близко. — Хочу увидеть твои пухлые губки на моём члене, — а потом добавил: — Ты вчера так сексуально облизывал мороженое, что эта картина так и стоит у меня перед глазами. Джин сглотнул, потому как достоинство у его Альфы было немалых таких размеров. — Я… — начал говорить Джин. — У меня не поместится, — выдохнул он. — А ты возьми для начала только головку. Дальше разберёмся. Джин зачарованно смотрел на достоинство Альфы, которое было в полной боевой готовности. Неужели он сейчас действительно сделает то, что давно хотел, но пока так и не решился? Джин в этом плане был абсолютным девственником, и Намджун прекрасно знал об этом. Только одна эта мысль сносила Альфе голову напрочь. Быть первым и единственным! Тем, кто сможет погрузиться между этих шикарных губ, которые умели так сладко стонать. Но сейчас стонать будет не Омега, а Намджун. А он и стонал, когда Джин приноровился и взял особенно глубоко. И если Омега переживал, что у него не получится, то чуть позже, осознав свою власть над удовольствием Альфы, буквально вошёл во вкус. Он посасывал и причмокивал, облизывал и заглатывал без малейшего стеснения. Он смотрел снизу вверх на то, как Намджун плавился от его действий, и хотел сделать ещё лучше. Лучше он сделал в моменте, когда Намджун, хрипло простонав, схватил Омегу за волосы и на пару секунд крепко прижал к себе. Джин уткнулся носом в пах своего Альфы, приняв Намджуна почти целиком, и даже не подавился, сглатывая. Когда же тот, отпустив его, развалился на кровати, тяжело дыша, Омега с гордостью подумал, что открыл в себе новый талант, который теперь собирался отточить до совершенства.

***

Сидя за рулём своего автомобиля, Юнги размышлял, что раз его вырвали из привычной атмосферы, предполагавшей в первую очередь строгое рабочее расписание, то он просто обязан устроить себе долгожданный отпуск, которого у него не было вот уже несколько лет. Может даже и хорошо, что Чимин пригласил его к себе. Юнги хотя бы выспится всласть. Так он думал вчера, забравшись под одеяло в комнате, выделенной Чимином. С утра он уже так не думал. — Юнги! Просыпайся! В спальню без стука и без малейшего стеснения словно вихрь влетел Омега. Юнги, которого так резко вырвали из объятий довольно приятного сна, вздрогнул и попытался разлепить глаза, не понимая, что вообще происходит. Чимин же в секунды пронёсся по комнате и запрыгнул прямо на кровать. На кровать и на самого Юнги, придавив его своим телом. Альфа застыл от такой наглости, а Омега с большим энтузиазмом продолжал довольно громко говорить: — Эй, соня! Солнце уже встало, а ты всё спишь. Чимин показал пальцем в сторону окна, а Юнги в это же время старался отвоевать кусок одеяла, чтобы натянуть его на себя. Он спал, высунув одну ногу наружу, это была его любимая поза. А теперь к его, на минуточку, голой ноге прижалось горячее обнаженное бедро Омеги. Чимин был одет в короткие джинсовые шорты, и у Альфы дыхание перехватило от такой внезапной и довольно интимной близости. Такого Юнги точно не ожидал, хотя теперь понял, что от Чимина можно ждать чего угодно. — Слезь с меня! Немедленно! — прошипел Юнги, пытаясь сбросить с себя неожиданную тяжесть. Он собирался засунуть ногу обратно под одеяло и неосторожно проехался коленом по внутренней стороне бедра Чимина. Кожа у Омеги была словно шёлк, а у Юнги настолько давно не было секса, что он просто не мог не среагировать на такое соприкосновение. Сообразив, что от полного стояка его отделяет всего лишь пара секунд, а Чимин, навалившись на него сверху, не сможет этого не заметить, Юнги ещё более отчаянно попытался скинуть с себя тело наглого Омеги. — Не брыкайся ты так, — проворчал тот в ответ, немного отползая в сторону. Отползти-то он отполз, но с кровати так и не слез и ногу вторую не убрал, с видимым удовольствием разглядывая растрепанного после сна Альфу. — Я убью тебя, Чимин! — проговорил тот. Но Омегу это не впечатлило. Он заулыбался ещё сильнее. — Всё, я тебя не трогаю, — поднял он руки вверх, показывая, что и не собирался прикасаться к разбуженному Альфе. При этом Чимин устроился поудобнее, подтянув к себе подушку и положив на неё подбородок. По всей видимости, решил обосноваться тут надолго и уходить не собирался. — Какой ты хорошенький с утра. Просто прелесть, — сказал он с ноткой умиления, а у Юнги желваки на скулах начали ходить от такой наглости. — Я сказал, слезь с меня! — Юнги отпихнул вторую ногу Чимина. И хотя он теперь имел преграду в виде одеяла, натянув его под самый подбородок, однако чувствовал себя почему-то не лучше, чем пару секунд назад. — Ты злишься? — спросил по-доброму Чимин. — Ну, не злись, — продолжил он. — Утро просто прекрасное! Я приготовил нам с тобой завтрак и решил тебя разбудить, потому как не хочу, чтобы булочки и кофе остыли. Я не думал, что ты такой соня. Знаешь, сколько сейчас времени? Почти двенадцать дня. Юнги перестал возиться под одеялом и удивлённо поднял брови. Он никогда ранее не спал так долго. То ли это Чимин его так эмоционально умотал накануне, то ли в доме Омеги витала атмосфера, которая способствовала полному расслаблению. В любом случае Юнги первый раз за долгое время спал как младенец. И если бы не это внезапное вторжение в его личное пространство, то он, пожалуй, был бы даже счастлив. — Я тут примерил твои ботинки, — ворвался в мысли Альфы Чимин. — Представляешь, у нас с тобой один размер! Он поднял обе ноги, показывая Альфе, как его довольно грубая обувь смотрится на загорелых ногах Омеги. Смотрелось обалденно. Но не обувь, а картина скульптурно вылепленных коленей и подкаченных лодыжек. Юнги сглотнул, понимая, что возбуждение теперь даже прохладный душ снять не сможет. Придётся прибегать к другому, более привычному способу. Главное — мозоли себе не заработать. Чимин же, не обращая никакого внимания на внутренние переживания Альфы, продолжал улыбаться. — Ты не думай, у тебя нормальный размер ноги, просто и у меня не маленький. А знаешь, как говорят? Если нога большая, то и… — Чимин не договорил, пытливо посмотрев прямо в глаза Юнги. Тот от неожиданности забыл даже как моргать. — В смысле? — глупо выдавил он. А Чимин вполне непринужденно продолжал свою мысль: — Я знаю, что некоторым Альфам нравятся довольно большие размеры у Омег. Настолько, что они имеют желание доставить им удовольствие особым образом, если ты понимаешь, о чем я говорю, — сказал Чимин и замолчал, продолжая пытливо смотреть на Юнги. А тот уже нарисовал у себя в голове картинку, каким именно образом он мог бы доставить Чимину удовольствие. Он никогда не делал Омегам минет, а тут… тут член у Юнги дёрнулся, и он запаниковал, надеясь, что Чимин этого не заметил. Но тот, словно назло, посмотрел именно туда, куда не стоило. Тонкое одеяло не смогло спрятать того, что пытался скрыть Юнги. Он хотел этого Омегу. Здесь и сейчас. Хотел узнать, какой у него там размер и даже … даже попробовать его на вкус. — У нас с тобой больше общего, чем ты можешь себе представить, — сказал Чимин немного хрипло. Юнги молчал. Выручавший его обычно сарказм сегодня ушёл в отпуск. — Интересная штука жизнь, — продолжал говорить Чимин, возвращая взгляд на дезориентированного происходящим Юнги. — Не так давно мы с тобой были ещё незнакомы. И вот ты приходишь на мой концерт, а теперь спишь в одной из моих спален. Удивительно, не правда ли? Чимин встал с кровати и, отправив Юнги воздушный поцелуй, направился к двери. — Удивительно, что ты ещё жив, — проворчал ему в спину Юнги. И это была очень слабая попытка противостояния. Чимин вышел из комнаты, а Юнги втянул носом воздух, в котором витал насыщенный аромат. Аромат предтечного Омеги. Юнги понял, что этот бой он проиграл. И совсем не был уверен, что продержится хотя бы ещё один день.