Die Sucht

Из открытой настежь двери повеяло холодом, измученное тело официанта покрылось мурашками. И так никогда не обладавший хоть какой-то мышечной массой или же тонкой жировой прослойкой парень теперь совсем, казалось, отощал. Кожа в некоторых местах посинела и туго обтягивала выпирающие переломанные рёбра. Спину, руки и живот покрывали многочисленные кровоподтёки, вдоль позвоночника прерываемые крупными рваными ранами. Разорванная в клочья прямая кишка все ещё кровоточила, окрашивая худые бёдра в алый цвет. Правая нога искореженная под каким-то неестественным углом в районе щиколотки ужасно опухла, что свидетельствовало о закрытом переломе. Спутанные в отвратительный комок светлые волосы венчали голову словно нимб. По лбу стекала тонкая струйка крови, смешиваясь на щеке с кровавой мокротой, в которую его с такой страстью недавно окунули. Разорванные губы дрожали, из глаз ручьями катились слёзы, местами лишённые ногтей пальцы безумно шарили по давно уже не вздымающейся груди Шнайдера. Из израненных лёгких слышались тяжелые хрипы и тонкий свист вперемешку с бессвязным бормотанием. Измазанный в своей и чужой крови, смердящий мочой и мокрый от пота и вылитой на него воды, он утратил человеческий вид. Внезапно из-под стола послышался стон, и сладкий, жалобный голос воззвал: — Где я? Помогите… что случилось? Пауль словно дикий зверь резко повернулся на звук и, вытаращив глаза, замер, кровь под пальцами противно чавкнула. — Пауль? Пауль, это ты? -затараторил взволнованный голос.- Солнце, помоги мне, тут… тут кровь… Дыхание участилось, сердце забилось так быстро, словно хотело доломать и так разбитую клетку рёбер. Ландерс затрясся с новой силой, поскользнувшись на растекшейся под ним красной луже, он упал Кристофу на грудь, послышался хруст. — Солнце, я не могу встать, я правда не понимаю, что происходит, после той погони всё как в тумане, — вернулась привычная «старому» Риху дерзость и холодность.- Блять! Какого мы тут вообще забыли? Где Тилль? Упоминание доброго и заботливого начальника немного успокоило Хайко, и он медленно начал движение к столу. А тем временем странный поток возмущений продолжался: — Вашу мать! Как мы тут оказались? Та сволочь нас сюда притащила? Он поймал нас, да? Меня вырубил, да так, что я не помню нихрена, а тебя… ПАУЛЬ! Ты в норме?! Отвечай, сукин ты сын! В этот момент из-за толстой деревянной ножки показалась голова одичавшего официанта. Потускневшие испуганные глаза уставились на лежащего подстреленного бармена. — Господи… — вырвалось у Круспе, и в голубых глазах отразилась нестерпимая боль от увиденного, сменяемая гневом.- Это он сделал с тобой?! Где этот ублюдок?! Мне плевать, что я и пошевелиться не могу, но я убью его! Ландерс в ужасе уставился на Рихарда, а когда тот протянул в его сторону руку, чтобы погладить, отшатнулся с таким чудовищным страхом, что бармен опешил. — Солнце, ты чего? -прошептал он, удивляясь. Хайко замер в отдалении, даже не думая о том, чтобы приблизиться. Однако тут лицо Круспе исказилось в гримасе боли, и он сжал крепче простреленный бок. Это разбудило в официанте впитанную с молоком матери сострадательность и доброту, а также зародившиеся совсем недавно пламенные чувства. Возможно в глубине души таилась крошечная надежда на то, что «его» Рих все ещё где-то там, всё ещё любит и ждёт его. И он осторожно подполз к стонущему возлюбленному, который совсем недавно так усердно вдавливал его голову в паркет. Аккуратно обняв его за талию, парень прижался к своему мучителю, помогая останавливать кровь. Рихард немного грубовато, но не без нежности коснулся его обнаженного холодного предплечья. В этот момент в коттедж ворвался целый наряд полиции, оглушённый и ослеплённый таким огромным количеством людей Ландерс забился под руку бармена. Неожиданные же гости рассредоточились по помещению и направили оружие прямо на них. Внезапно из общей массы вынырнула массивная фигура Линдеманна. — Паульхен…- увидев парнишку мужчина потерял дар речи, он не верил, что такие чудовищные изменения в человеке могут произойти за какие-то шесть часов. — Дорогой, отойди от него… Тилль миролюбиво вытянул руки вперёд, намереваясь забрать беднягу из цепких лап насильника, но столкнулся взглядом с сыном и обмер, ещё ни разу он не видел такой жестокости и ярости в его глазах. Однако, не подав виду, он продолжил уговаривать Пауля. — Паульхен, эти господа тебя не обидят, они пришли помочь… Ошарашенный парень как загнанный зверёк бегло осматривал всех присутствующих, наконец выцепив из общей массы знакомые обеспокоенные лица друзей: Лори нежно ободряюще обнимала Исаака, которому не посчастливилось с порога наткнуться на труп Шная, а Энзо в припадке рвался набить кому-то морду. Вдруг всеобщее внимание привлек Рих: — Всё хорошо, мы, -он взглянул на Хайко.- Относительно целы, выполняли бы вы свою работу лучше, были бы ещё и невредимы. Но увы, вы опоздали, маньяк вон уже… помер. Однако никто убирать оружие не планировал, а Ландерс осторожно отстранился. Это смутило Круспе, но не успел он опомниться как двое крепких полицейских схватили его, Пауль попытался заслонить возлюбленного собой, из последних жалких сил кричал и просил не трогать «его Ришу», но парню вкололи успокоительное и аккуратно передали в заботливые руки медиков, больше он не видел и не знал ничего. С Круспе же никто церемониться не стал, ему заломили руки за спину до боли в суставах и зачитали обвинения, услышав которые, Линдеманн засуетился. — Вы хотите сказать, что он правда один совершил все эти убийства? — Так точно, герр Шнайдер, — полицейский с уважение и грустью взглянул на бездыханное тело.- Перед тем как умереть передал нам всё, что ему удалось найти, этого достаточно. Жаль в нашей стране отменена смертная казнь… уводите его! Мужчины принялись грубо выталкивать Круспе на улицу, одежда с правой стороны вся пропиталась кровью. Он начал спотыкаться, но всем было всё равно, бармена только жёстче хлестнули пистолетом под рёбра. — Перестаньте! -заорал Тилль в попытка защитить Рихарда.- Он просто больной ребёнок, у него диагностировано диссоциативное расстройство личности! Но его никто не слушал, парня продолжили тащить уже по грунтовой дороге, где он запинался и падал ещё больше, следовательно где и получал все больше различных ударов. — Остановитесь сейчас же! Он ранен! — басил взбешённый Тилль. — Герр Линдеманн, успокойтесь, вы ошиблись, у него нет диссоциативного расстройства, это неправильный диагноз, по всем документам и анализам он типичный и явный психопат, -остановил его видимо один из старших сотрудников. — Вы все лжёте! Государственные подсосы! Вам бы только быстрее дело закрыть! — мужчина разгорячился не на шутку.- УБРАЛИ РУКИ ОТ МОЕГО СЫНА! Однако Рихарда уже сажали в машину, потребовалось трое крепких парней, чтоб удержать разъярённого «отца», который почти добрался до своего дитя. Круспе лишь как-то странно улыбнулся и проговорил достаточно громко, чтобы Тилль услышал: — Пятнадцать метров, так мало… я рассчитывал: он будет глубже… Сразу после этой фразы мужчина изменился в лице, он побледнел и обмяк в держащих его руках, глаза на мгновение потеряли осмысленность, но тут же его обуяла такая ненависть, что он кинулся уже на Риха, отшвыривая от себя любого, кто пытался ему помешать. Он был похож на огромного рассвирепевшего быка, а бармен для него был самой настоящей красной тряпкой. Из его горла вырвалось, прокатившись по всей округе: — Я УБЬЮ ТЕБЯ! ВЫРОДОК! СУКИН СЫН! ДЬЯВОЛЬСКОЕ ОТРОДЬЕ! СВОЛОЧЬ! Никто не понимал в чем причина такой резкой смены отношения. Только вот нужно было срочно что-то предпринять, пока Тилль действительно не убил этого самодовольно улыбающегося мерзавца. И так каким-то чудом Риха наконец «упаковали» и так быстро как только смогли увезли. Линдеманн же обессилено рухнул на колени и зарыдал, он плакал как маленький ребёнок, горько, громко, разрывая сердца окружающих своими полными боли всхлипами. Этот сильный, статный мужчина будто уменьшился в размерах и медленно и мучительно умирал, с каждой пролитой слезой всё больше впадая в отчаяние.