Хён, у меня проблема интимного характера

«Хён, ты сегодня работаешь?»

«Нет, я дома, а что такое?»

«Блин, а кто-то твоего возраста

или младше?»

«Разве что пара интернов практику закрывает. Ласточка моя, что случилось?»

«Я могу приехать?

Не хочу в сообщениях рассказывать»

«День перестаёт быть выходным. Приезжай, конечно. Когда я тебе отказывал?»

«Люблю тебя, Хоби. Скоро буду»

Обычно, если Тэхён хочет провести время с братом, он согласует расписание хотя бы дня за два, а на работу к нему так и вообще заявляется очень редко, и то только для того, чтобы поторопить. Подобных срочных собраний никогда и не было, наоборот, спонтанностью отличался Хосок. Только вот сегодня что-то явно идёт не так. Тэхён садится в машину и довольно быстро добирается до жилого комплекса, где живёт Хосок. Он надеется только на то, что дома старший один, и ему не придётся краснеть перед его женой и – что было бы стократ хуже – дочкой. — Дядя Вишик! — чёрт. Хосок открывает дверь и на Тэхёна сразу с разбега запрыгивает малышка Аям. — Мы пойдём все вместе гулять? — Нет, кнопка, я сегодня по делам к твоему папе, — Тэхён любит свою племянницу, правда любит, но сегодня у него нет времени с ней играть. Ему хочется как можно быстрее разобраться с делами и вернуться домой. — Да, и я надеюсь, что дядя Вишик соблаговолит рассказать причину своего визита, — закрыв дверь, Хосок забрал дочь у Тэхёна и отправил играть. — А с каких пор я Вишик? — раньше Аям называла его по-другому, вот мужчине и интересно, в честь чего такие изменения. — А потому, что разбаловал ты мне её, — подкалывает брата за чрезмерную податливость большим карим глазкам его дочери Хосок. — Исполняешь все её желания. У неё на дошкольных курсах английский язык начался, вот от слова «wish» она тебе прозвище и придумала. — Странное прозвище, — братья проходят на кухню и садятся за стол. — А мне кажется, что тебе подходит. Ты себя в детстве вообще одной буквой называл, у Аям хоть хватило фантазии на большее. — Хён! Хосок просто подначивает Тэхёна по любому поводу. Понятно, что это всё делается без злости и желания обидеть, но за годы уже порядком надоело. Хосок извиняется и обнимает брата, наконец приветствуя как следует. — Ласточка моя, рассказывай, что случилось. Ты меня заставил понервничать своими сообщениями, — у Хосока пусть и выходной, но тратить его полностью на брата не хочется. — А ты можешь попросить кого-нибудь забрать Аям хотя бы на полчасика? — Тэхён и брата-то стесняется, а маленькому ребёнку и слышать опасно будет. — Так, Ким Тэхён, давай выкладывай, — у Хосока терпение не бесконечное, лучше не тянуть и сразу всё рассказать. — Ладно, в общем, — младший оглядывается, чтобы ненароком не пошатнуть психику малышки, — у меня проблема интимного характера. — Так, а я тут причём? Ты же говорил, что никогда не пойдёшь ко врачу-другу или родственнику, — Хосоку не всё равно на такое неожиданное заявление, просто хочется узнать как можно больше за наименьшее время. — Я так говорил, пока не столкнулся с чем-то подобным, — у Тэхёна достаточно знакомых из разных областей медицины, но с ними он поддерживает минимальный контакт за пределами медицинских центров, потому что быть уязвимым перед человеком, знающим о тебе слишком много, очень неприятно. — Так, ладно, я отведу Аям к госпоже Ли, а ты пока соберись с мыслями, — Хосок видит, что брат нервничает. Многие бы волновались из-за проблем со здоровьем, тем более касающихся интимных мест, но открывать какие-то пикантные подробности своей личной жизни родному брату как-то уж совсем стрессово. Отвести дочь к соседке – дело, занимающее меньше пяти минут, но Хосок специально задерживается на некоторое время на лестничной клетке, давая младшему дополнительную фору. Тэхён же просто должен успокоиться, заткнуть стеснение куда поглубже и рассказать о проблеме, из-за которой сам лично оторвал брата от заслуженного отдыха. Хосок наконец входит в квартиру и без долгих прелюдий сразу переходит к делу, даже не дойдя до кухни: — Так, мы дома одни, стесняться и бояться тебе некого, ты сам ко мне приехал за помощью, так что рассказывай, что произошло. — Хён, — поднимать глаза всё ещё стыдно, поэтому Тэхён смотрит в стол и, выдохнув, произносит, — у меня подтекает кровь… оттуда. Хосоку даже слегка забавно видеть брата таким. Обычно тот весёлый, дерзкий, лёгкий на подъём, а сейчас сидит как понурая капелька и еле-еле что-то шепчет. Человек, который спокойно обсуждает секс и сопровождающие его моменты, становится нереальным стесняшкой, когда речь заходит о собственном здоровье. Понятное дело, что Хосок переживает за Тэхёна, но эта особенность смешила старшего ещё с подросткового возраста, когда брата чуть ли не силой приходилось раз в полгода затаскивать ко врачам. — Тэ, давай конкретнее, — Хосок приобнимает младшего за плечи, — меня-то хоть не бойся. — Я пару дней назад заметил, что появилась странная боль при походах в туалет, плюс на бумаге отпечатывается кровь. Вот я и испугался, — Тэхён облокачивается на плечо брата, чтобы тот не видел его красного лица. Да, такой приём у врача – когда лежишь на родном теле и наслаждаешься поглаживаниями по руке, сидишь на удобном стуле и крадёшь со стола леденцы – ему нравится больше, чем классический в клинике, но стеснение перед фактически самым близким человеком никто не отменял. — Хорошо, давай разбираться, — Хосок уже смирился, что быстро всё узнать не выйдет, что надо постепенно заставлять Тэхёна говорить. — Анальный секс в позиции принимающего у тебя давно был? — Недавно. Меньше недели назад, — новые общие знакомые братьев иногда впадают в шок, когда узнают, что спокойный женатый семьянин Хосок и взбалмошный гей Тэхён являются ближайшими родственниками. — Больно было? — старший опускает весь официоз и профессиональные формулировки, с братом ему не хочется думать о работе, хочется просто помочь. — Ну, да, неприятно, — Тэхён начинает понемногу успокаиваться и смелеть, теперь хоть нет длинных пауз перед ответами. — Гуки тогда вошёл практически без растяжки, но у меня и раньше был подобный опыт и всё было в порядке. — А в этот раз ткани не выдержали и разорвались, поэтому и кровь, — Хосоку уже в принципе понятно, что произошло с Тэхёном, но лучше всё же удостовериться. — Пойдём, посмотрю тебя. Возможно, причина окажется совсем другой. Хосок встаёт и утягивает брата за собой. Видно, что младший нервничает. Хорошие отношения с братом – это, конечно, круто, но, когда эти отношения становятся настолько близкими, становится просто страшно. — Раздевайся и ложись, — говорит Хосок, как только мужчины заходят в спальню. Он достаёт из рабочего рюкзака стерильный смотровой набор и кидает его на кровать. — Зачем тебе эти штуки дома? — Тэхён вертит в руках пакет и рассматривает его содержимое. — На всякий случай. Когда, например, ночной вызов, аптеки закрыты, а в больнице закончились расходники, ну, или если брат внезапно нагрянет, — Тэхён кидает в Хосока набор инструментов, пока старший, не сдержавшись, мягко смеётся. — Эй, осторожнее. Стерильность нарушишь. — А ты не издевайся надо мной. — Даже не думал, — Хосок не со зла смеётся, просто хочет разрядить атмосферу, ну, и грех не воспользоваться такой внезапной возможностью немножко потроллить младшенького. — Давай раздевайся, а я схожу руки помою. Хосок возвращается довольно скоро и закрывает дверь в спальню на защёлку, чтобы младший не волновался хотя бы о внезапном появлении в комнате посторонних. Тэхён успел снять штаны с бельём и прикрыть наготу одеялом, чтобы уж совсем не стыдиться самого себя. Его пугает то, что будет происходить, но он понимает, что без этого никак – всё-таки взрослый мальчик уже. — Ты ел сегодня что-нибудь? — Нет, разве только кофе выпил перед тем, как ехать к тебе, — Тэхён отклоняется назад, упираясь руками в матрац, и наблюдает, как Хосок перебирает содержимое всех подкроватных ящиков. — Я и не ужинал, если уж на то пошло. — Плохо, — Хосок поднимается с пола и кидает на кровать флакончик смазки и маску для сна. — Мне, конечно, это значительно облегчит работу, но за питанием, пожалуйста, следи, — мужчина надевает перчатки и обращает всё внимание на брата. — Ложись и надевай, так будет менее страшно, — Тэхён слушается, убирает руки и падает спиной на простыню, натягивая на глаза маску. — Тэ, мне так не видно, — с улыбкой произносит Хосок. Одеяло с нижней части тела Тэхён так и не убрал, — сними одеяло и согни ноги в коленях. Передумывать уже нет смысла. Тэхён следует инструкциям и ложится так, как будет удобно Хосоку. Первые пару минут мужчина горел от стыда и смущения, особенно, когда Хосок ввёл в него два пальца, но потом стеснение забылось, оставив после себя только беспокойство о собственном здоровье. На смену пальцам пришло небольшое зеркало, которое приносило дискомфорт, но терпимый. — Расслабься, забудь о зеркале, забудь вообще о существовании у тебя больной точки и расслабься. — Сказать легче, хён, — однако, когда старший нежно гладит его по животу, у Тэхёна выходит немного отпустить мышцы, чем Хосок успешно пользуется. — Ласточка моя, твой Чонгук тебя порвал, — об этом можно было догадаться, но услышать это совсем не хотелось. — Трещина небольшая, твоё тело само с ней справится, если ты поможешь ему специальной мазью и не будешь есть пару недель ничего острого, нового и сильно закрепляющего. И, сам понимаешь, никакого анального секса, даже пальцы, даже игрушки, даже чуть-чуть – нельзя, — Хосок аккуратно вынимает зеркало и выкидывает его в урну под столом – всё равно пора было её вынести, а так хоть мотивация появится. — Зато Чонгука нагибать можно. Пользуйся. Только не порви, чтоб я потом не видел бронь консультации на его имя у кого-то из моих коллег. — Хён, не смешно, — врёт. Тэхён и сам улыбается, представляя этот абсурд. Он уже хочет ещё что-то сказать, как внезапно прерывает себя стоном. — Хосок! — Что? — и снова стон. Маска слетает с глаз моментально, Хосок кажется таким игривым, а значит ожидать от него можно чего угодно. — Ты же сказал, что пальцами нельзя, — Тэхён хочет сжаться, но Хосок действует мягко и не даёт сильно напрячься. — Вам с Гуком нельзя, а мне вполне можно, — пальцы снова сгибаются и упираются в простату, — я же знаю, в чём проблема и как не навредить тебе. Тэ, расслабься и получай удовольствие. — Это измена, — произносит на очередном стоне младший. — Инцест-измена. С элементами изнасилования. — Ласточка, если тебе больно, то я остановлюсь, а так это последняя твоя анальная близость минимум на две недели. Акция только для тебя: оргазм в подарок к бесплатной консультации. Хосок прекратил все движения и дал брату трезво, спокойно обдумать предложение, прислушаться к ощущениям и либо отказать, либо согласиться. Тэхён больше склоняется ко второму. Он не особо уверенно кивает, на что Хосок спрашивает последний раз разрешения и, получив более чёткий ответ, снова сгибает пальцы. Довести Тэхёна до разрядки довольно легко, даже не касаясь члена. Одного воздействия на простату достаточно, чтобы через несколько минут Тэхён уже справлялся с отдышкой, а Хосок вытирал салфетками с него сперму. Старший дал все необходимые рекомендации по лечению и отпустил брата домой. Буквально через минуту ему позвонил Чонгук, чтобы спросить, где его парень так долго ходит. Оказалось, что Тэхён ехал изначально на полчаса, а задержался более чем на два, вот Чонгук и переживал, когда его любящий держать телефон на беззвучном режиме парень не ответил на третий по счёту звонок. Чуть больше, чем через две недели, отец братьев решил собрать их и их половинок на семейный обед. Он довольно импульсивный мужчина, поэтому не видит ничего странного в том, чтобы назначать встречу за часов пятнадцать до неё. Повезло, что выбор пал на воскресенье, и у всех был выходной. Хосок с женой и дочкой приехали чуть раньше, чтобы помочь с приготовлениями, а Тэхён с Чонгуком – как и всегда – опаздывают. По Чонгуку видно, что он не хочет тут находиться, что ему больше нравится быть дома с парнем, а не на другом конце города на слёте родни, однако он здесь ничего не решает, поэтому просто сидит и слушает давно надоевшие вопросы об их отношениях и не менее надоевшие ответы Тэхёна на них. Единственное, что его отвлекает от закатывания глаз – это Аям, которая Чонгука видит нечасто, но тем не менее очень любит и хочет показать ему абсолютно всё, что связано с ней и «дядей Вишиком». Девочка такая милая, такая жизнерадостная, Чонгук временами ассоциирует её с собой в детстве – такая же непоседа с большими заинтересованными глазками. Малышке даже удаётся заставить Чонгука лазить с ней по всему дому и искать интересности. Мужчина, сопровождая Аям, нашёл и для себя довольно интересную штуку – детский фотоальбом Тэхёна. За разглядыванием фотографий его и нашёл отец его парня. — Милый, правда? — Чонгук дёргается от неожиданного низкого голоса над своим ухом. — А? Да, господин Ким, очень милый, — и вновь переводит взгляд на одну из школьных фотографий любимого. Если бы Чонгук не отвернулся, то заметил бы, с каким теплом и восторгом смотрит на него отец его любимого человека. Тот давно принимает Чонгука и считает его едва ли не сыном, но всё никак не может перестать давить серьёзностью. Обед проходит спокойно, все общаются, шутят, делятся новостями и время от времени ловят Аям, которой скучно просто сидеть. Тэхён отходит в туалет и Хосок, ведомый беспокойством, идёт следом. — Ласточка моя, как ты себя чувствуешь? — обсуждать подобные проблемы в кругу семьи не хочется абсолютно, поэтому старший всё ждал подходящего момента. — Не особо хорошо. — Трещина затягивается? — секретничать, скрывая разговоры за шумом льющейся воды – привычка, оставшаяся с детства. — Не похоже. Кровь всё ещё проступает, — Тэхён придерживался всех рекомендаций и надеялся, что за две недели с ним уже всё точно будет хорошо, однако лучше не становилось. — Загляни ко мне в клинику на неделе. Только предупреди, когда будешь ехать. — Хён, а это… — Обязательно, Тэхён, — отвечает Хосок, даже не дослушав вопрос. — Хорошо, — спорить бесполезно. Старшему лучше знать, как будет лучше. — Завтра приеду. — Отлично, — Хосок целует брата в макушку и возвращается за стол. Тэхён не соврал и не забыл. Он действительно приехал к брату во время его перерыва. Запись у Хосока плотная, ни одного окошка на ближайшие три недели, поэтому Тэхёна он может осмотреть только вместо обеда. Зная это, младший привёз Хосоку еду прямо в кабинет, чтобы тому не пришлось впопыхах есть в ближайшей кафешке. В кабинете с полным комплектом оборудования осмотр проводить и легче, и быстрее. Травма Тэхёна за две недели не изменилась, поэтому Хосок принял решение о проведении операции, чтобы помочь брату поскорее вернуться к полноценной сексуальной жизни. — Операцию ты проведёшь? — спрашивает Тэхён, когда его отпустили одеться. Он сразу согласился на хирургическое вмешательство – зачем бояться, когда брат рядом. — Нет. Максимум, что я могу, так это быть твоей моральной поддержкой, — Хосок ещё в начале своей карьеры зарёкся проводить операции друзьям и родственникам, слишком уж, по его мнению, он будет нервничать во время процесса, вот и не хочет подтверждать свои опасения на родном брате. — Моральной поддержкой? Я что, буду в сознании? — Да, операция короткая и проводится под местной анестезией. Не переживай, все хирурги у нас профессионалы своего дела, можешь доверить свою задницу любому из нас. Тэхёна от такой рекламы пробивает на смех, однако и уверенность слова Хосока тоже вселяют. Он кивает и уходит, напоследок стащив печеньку со стола брата. Правда, на следующий день ему придётся вернуться, чтобы сдать все анализы, а ещё через три дня он уже будет на операционном столе. — Чон, ты же отказался от операции, так чего тут крутишься? — Ли Феликс, который будет хирургом Тэхёна, уже закончил с приготовлениями и ждал, пока медсёстры закончат свою работу. — Мозг пациенту заговаривать буду. Он без меня не ляжет, — доктора сидели и обедали, пока у них есть время. — Как так? Муж твой? — за такие шуточки иногда хотелось врезать по наглому конопатому лицу. — Ликс, ты у меня когда-нибудь договоришься, — мужчины сдружились ещё во время стажировки младшего, Хосок был приставлен к нему куратором и как-то даже прикипел. — Брат это мой. Я пообещал, что буду рядом. — А, понял. Операционная ещё не готова, а Тэхён уже идёт по коридору и зовёт Хосока, который уже над чем-то смеётся со своим коллегой. — Хоби-хён, мне скучно, — Тэхён выглядит вялым, уставшим, но при этом передвигается сам, а не с помощью персонала. — Ты почему вскочил? — Хосок подрывается и обнимает младшего за спину. Тот должен отдыхать, а не гулять по клинике. — Говорю же, мне скучно. — Как себя чувствуешь, ласточка? — ничего плохого не случится, если Тэхён будет сидеть не в палате, а рядом с ними, но так было бы легче за ним следить. — У меня нагло забрали вкуснейшие сэндвичи Гуки, — с обидой произносит Тэхён. — Кто у него мог забрать какие-то сэндвичи? — подключается Феликс. — Та желудок ему промыли, вот и грустит, — Хосок треплет брата по волосам. Пусть оба уже и довольно взрослые люди, а детской непосредственности в младшем хватит на целую группу дошкольников. Даже Аям придётся посоревноваться. — Справедливости ради, Чонгук действительно вкусно готовит. — А Чонгук это… — Парень мой, — персонал сигнализирует о готовности операционной, Феликс встаёт и протягивает Тэхёну кулак для приветствия, тот стукает по нему своим и замечает у хирурга кольцо с гравировкой мужского имени. Феликс подмигивает и уходит мыть руки и одеваться, а Хосок заводит брата в операционную и помогает правильно устроиться. Наркоз в теле Тэхёна тоже появляется руками старшего брата. Операция проходит легко, быстро и весело. Хосок всячески поддерживает и отвлекает Тэхёна разговорами и прикосновениями, иногда даже оставляет на лбу и щеках лёгкие поцелуйчики, чтобы больше расслабить. Феликс хвалит его просто за всё подряд, что тоже способствует успокоению. В палате, куда Тэхёна довольно скоро привозят, его уже ждёт Чонгук, который не смог приехать раньше и проводить на операцию, зато сейчас может сидеть с ним столько, сколько будет нужно. — Когда смогу забрать его домой? — спрашивает он у Хосока. — Ты на машине? — На мотоцикле, но могу пригнать машину, — Хосок кивает и смотрит на часы, прикидывая, сколько будет ещё действовать анестезия и насколько долгим может быть первичный болевой шок Тэхёна. — Так, сейчас три часа дня, часов в семь можете ехать, только лёжа и аккуратно, не лихачить, как ты любишь, а соблюдать все правила и ехать максимально ровными дорогами. Понял? — Да, хён. Докупать что-то надо? — Чонгук и так оплатил полностью всю операцию, понимая свою вину в нанесении травмы своему любимому. Тэхён, конечно, пытался отговорить, но Чонгук был непреклонен и взял на себя абсолютно все связанные с этим расходы. — Обезболивающее в ампулах и шприцы. Рецепт в мессенджер кину тебе, — Хосок стоит рядом с братом и до сих пор держит его руку. Тэхён не спит, просто перенервничал и не хочет ничего видеть, слушать и решать. — Уколы умеешь делать? — Нет, этого как-то не приходилось. — Придётся научиться. Ему дня три где-то с утра гонять сюда на перевязки, так что один укол будет делать кто-то из медперсонала, а второй – вечером – придётся делать тебе. — А нельзя его оставить в палате, пока не станет лучше? — Чонгук боится навредить. — Можно, но ему будет лучше дома с тобой. Чтоб ты понимал, — Хосок слегка посмеивается, — он сегодня от скуки сам пришёл в операционную, его медбрат бегал извинялся перед оперирующей командой, что пациент сбежал, а он лежал уже на столе. Так что у тебя больше шансов за ним уследить. Квартира всё-таки меньше, чем клиника. — Так, ладно, научусь, — Чонгук движется к двери и ставит себе напоминание взять на работе больничный по уходу за Тэхёном. — Приезжай с ним завтра, я покажу, как и что делать. — Гуки, — Тэхён говорит совсем тихо, видимо, стресс был действительно сильным, — привези мне сэндвичи с ветчиной. — А ему можно? — спрашивает Чонгук у Хосока. — Можно. И воды побольше. Чонгук кивает и едва не выбегает из палаты. Ему нужно доехать домой, взять машину, купить лекарства и еду и вернуться обратно. В лимит времени он вкладывается, когда он снова входит в палату, Тэхён уже весело щебечет о чём-то с Феликсом. У хирурга рабочий день уже закончился, вот он и может сидеть общаться с пациентами, тем более, если об этом попросил Хосок. — Вы, я так понимаю, Чонгук, — заметив мужчину, спрашивает Феликс. — Да, это мой Чонгук, — Тэхён аж сияет, — привет, любимый. Тэхён манит своего парня к себе и целует его в губы, слизывая вкус ветчины. — Я просил мне привезти сэндвичи, а не самому их есть, — Тэхён сразу отворачивается и льнёт ближе к Феликсу, который вообще сидел в полуметре от кровати. — Я привёз. Не злись, — Чонгук достаёт из сумки такие желанные сэндвичи и отдаёт их Тэхёну, который сразу забывает про все обиды и принимается за еду. — А вы, простите, кто? — обращается он к рядом сидящему парню. — Ли Феликс. Хирург, проводивший Тэхёну операцию. — Что-то не похожи вы на доктора, — парень сидел в обычной одежде: в джинсах, футболке и кедах. Рядом стоял совершенно обычный спортивный рюкзак, на пальцах было много колец, русые волосы собраны в низкий хвост, а в руках был телефон с открытой лентой одной из соцсетей. — А мне надо круглыми сутками носить форму, чтобы быть врачом? Рабочий день окончен, я жду Хосока и еду домой. — Извините, — Чонгук как-то и не подумал, что кто-то из персонала может зайти к пациенту в обычной одежде. — Спасибо за ваш труд, — Чонгук поклонился и ещё раз поблагодарил хирурга. От стыда его спасает Хосок, который уже тоже не выглядит как врач. Вставать Тэхёну не разрешили, поэтому до машины он добирался лёжа. Доставить Тэхёна домой оказалось довольно легко. Двигаться ему не особо можно, поэтому Чонгук порхал вокруг него и всячески помогал. В этот раз лечение помогло. Тэхён довольно быстро восстанавливался и на пятый день уже не нуждался в обезболивающем и мог спокойно ходить. Ещё через пару дней ему сняли швы и оставалось только ждать, когда всё окончательно заживёт. Пусть спустя месяц Хосок и разрешил понемногу начинать играться с собой, Чонгук был против и ещё минимум два месяца не прикасался к анальному отверстию своего парня. Когда же это наконец произошло, Тэхён был на седьмом небе от счастья. Он скучал по близости в роли пассива, он скучал по виду Чонгука над собой, скучал по натяжению и воздействию на простату. Чонгук теперь всегда качественно растягивает своего любимого и следит, чтобы ему ни в коем случае не было хоть сколько-нибудь больно, а Тэхён не умалчивает о проблемах – всё-таки на операционном столе ему не понравилось.