Вериги

Встреча с Павлом стала одной из самых безумных вещей за последнее время. Александр не собирался отчитываться перед старшим Ждановым ни в коей мере, ну, разве что кроме Советов, где он присутствовал бы на общих основаниях. Но Павел позвонил ему и пригласил, а отказать ему в прямой просьбе Воропаев не мог. Это было бы глупо и недальновидно, учитывая, что Кира явно была на стороне Андрея, Маргарита и подавно, но тут у Александра никаких претензий не было. Он вполне искренне считал, что мать должна быть на стороне сына, и за это Воропаев уважал госпожу Жданову, возможно, даже сильнее чем самого Павла. Сдвинуть с места такую глыбу как Маргарита Рудольфовна требовало немало сил и сноровки, иначе с легкостью можно было совершить ошибку и вместо охотника оказаться на месте жертвы. Александр не торопился двигаться в ту сторону, он принял как данность, что Маргарита на стороне Андрея - минус один голос, так было верить гораздо проще. А с Кирой - уже минус два. Соответственно потерять еще и Павла, выказав ему свое неуважение, он не мог. Так что встреча, обед, разговор… - Как твои дела? - осторожно поинтересовался Жданов, когда официант удалился, оставив перед ними кофе и воду, - все ли хорошо? - Это смотря о чем ты спрашиваешь, - Воропаев извлек из кармана пачку сигарет, и пододвинул к себе пепельницу, - лично обо мне, или о ситуации в компании. Он знал, что его личные дела Павла мало интересовали. При всем уважении, но Воропаев никогда не был близок со Ждановыми, ни когда его родители были живы, ни тем более после их гибели. Так что личные взаимоотношения и с Павлом, и с Маргаритой были прохладно-нейтральные и это устраивало всех, ровно до того момента, пока сам Павел не поставил Александра на эту должность. - Честно признаться, меня интересует последнее, но если ты хотел бы поговорить о чем-то личном… - Жданов подвинул свое плетеное кресло так, чтобы в его сторону не шел дым от сигареты Воропаева, - ты же знаешь, я всегда готов выслушать… - На самом деле, не знаю, - выгнул бровь Александр, чуть улыбнувшись, - раньше мне подобных предложений не поступало. Так что, я думаю, что и на этот раз я не буду пользоваться этой невиданной щедростью. - Да… думаю, это хорошая идея, - Павел выглядел нервным, он поправил галстук, заставив Воропаева нахмуриться. Зачем Жданов вообще его на эту встречу нацепил? Он никогда не был приверженцем этих удавок, с чего бы сейчас? - просто… это как-то не совсем правильно, расспрашивать тебя только о делах. - Это более чем нормально, - отмахнулся Александр, затянувшись сигаретой, - хуже будет, если мы будем притворяться что мы, как любит говорить Кира, одна семья. Что тебя конкретно интересует, ты ведь не просто так хотел увидеться. И тебя не удовлетворит обтекаемый ответ, что все… стабильно нейтрально. - Дело в Елене, - вздохнул Павел, делая небольшой глоток кофе, и снова принялся мучить галстук. Выглядело это достаточно неуверенно и нервно, а еще выбивалось из обычного поведения Жданова. Странность. Александр не любил странности, и вот это издевательство над шелковой тряпицей начинало его раздражать, - когда Волчек стала с тобой работать, то она фактически прекратила со мной любые контакты. Когда я пытался задавать ей вопросы, она отсылала меня к тебе. Якобы только с твоего позволения она может делиться со мной информацией. И я подумал… это ты запретил ей? Или, может, все так плохо, что она не хочет меня расстраивать? - Не отвечает на твои вопросы? - это удивило и озадачило Воропаева одновременно. Во-первых, он не ожидал, что Павел, передав Елену со всеми ее наработками ему в руки, будет потом пробовать черпать от нее какую-либо информацию. Ведь он сам решил устраниться с поста президента - так что теперь? Или это в нем так играло чувство вины? А во-вторых, для Александра стало неожиданностью, что Елена оказалась такой… резкой. Это называется верность? Или… как это она сама называла это - корпоративная этика. “Моя верность принадлежит моему непосредственному начальнику” - говорила Елена. Выходит, что она признавала его таковым? Хорошо. Но все равно нужно будет обязательно с ней об этом поговорить. - А зачем ты вообще задавал ей какие-то вопросы? Если тебя что-то волнует, ты мог бы поговорить со мной напрямую. Приехать в ЗимаЛетто, или вот, - он обрисовал рукой с сигаретой в воздухе круг, - как сейчас. - Значит, ты ей запретил, - кивнул Жданов, - что ж, это вполне логично, и я бы не хотел, чтобы в мои дела вмешивались, тем более учитывая ВСЕ аспекты ситуации, - сейчас он явно намекал на то, что в развале ЗимаЛетто был виновен не только и не столько Андрей. Воропаев затянулся еще раз, стараясь погасить желание закатить глаза. Нет, он не будет успокаивать и убеждать Павла, это совершенно точно не его дело. - Я ничего ей не запрещал, - врать Жданову он тоже не собирался, - я и предположить не мог, что ты попытаешься контактировать с ней снова, после того, сам лично передал ее мне. Елена теперь подписала контракт со мной - корпоративная этика, - снова перерыв на затяжку. Кофе остывал в его чашке, лишенный внимания. - И ты прав, я бы не хотел, чтобы ты вмешивался в мои дела. Да, ЗимаЛетто наше совместное детище, и права у нас на нее одинаковые. У нас у всех, если уж на то пошло. Но, ты сам позволил мне занять это место, а это значит, что ты доверился мне достаточно, для того, чтобы я немного встряхнул компанию… Или, - Александр оскалился, - дело было не в том, что ты поверил в меня? Ты просто разуверился в Андрее? - он покачал головой, и погасил сигарету в пепельнице, - нет, не отвечай, мы же договорились - никаких разговоров о личном, - Воропаев вздохнул и покосился на пачку сигарет, а потом на свой кофе - ну и что он сейчас должен выбрать? - Если бы я знал, что тебя конкретно интересует, я бы подготовил для тебя официальный ответ, а так, я смогу рассказать только своими словами. - Я и не хочу ничего… подготовленного, - скривился Павел, - вон, Андрей… готовился каждый раз, и что в итоге? - А в итоге он ухудшил то, что было “до”, - кивнул Александр, прекрасно понимая, что вопрос Жданова был риторическим, - и сейчас компания переживает времена еще более сложные, чем если бы он изначально признался, что ЗимаЛетто тонет. А я говорил, что там что-то… - Да, да, да, - прервал его Павел, наконец, прекратив издеваться над галстуком. Он ослабил его немного и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Теперь его образ выглядел нарочито небрежно, но общее впечатление это не портило, - мы все помним и знаем, что ты говорил и предупреждал. И я уже признал, что ты был прав, и, как видишь, я выбрал тебя… - Ну, выбрал ты меня потому, что больше некого было, - хмыкнул Александр, - поставь ты Киру на это место, она бы сделала Андрея своим замом, и не изменилось бы ровным счетом ничего. - Ты сомневаешься в профессионализме своей сестры? - Павел выхватил из ответа Воропаева то, чего там не было и в помине. На этот раз Александр не сдержался и закатил глаза, тяжело вздыхая. - Я этого не говорил. Но раз уж ты задаешь именно этот вопрос, вот тебе мой ответ - я сомневаюсь в критическом мышлении моей сестры, так как она буквально повернулась на Андрее. Соответственно все ее поведение продиктовано его благополучием. А это не одно и то же, что и благополучие ЗимаЛетто. - Эта самая повернутость, Саша, это любовь, - тон у Жданова был менторским, и Воропаев стиснул челюсти так, что зубы издали жалобный писк, - знаешь, иногда между двумя людьми такое случается. - Ключевое слово здесь - между ДВУМЯ людьми, Павел, - хмуро заметил Александр, но тему решил сворачивать. Кире он пообещал не вмешиваться в ее с Андреем отношения, и он собирался это обещание выполнять, даже если ее самой сейчас рядом и не было, - но это совершенно неважно сейчас. Я считаю, что мысли Киры затуманены, и она не способна действовать ни резко, ни жестко, ни напористо. Она бы избрала точно такое же движение по течению, что и Андрей, стараясь выгрести в процессе. Это сейчас в корне неверно. - Да? А что же верно сейчас? Какую стратегию выберешь ты? - о да, теперь Павел взбодрился, ведь они, наконец, подобрались к теме, которая его действительно интересовала, - ты собираешься править “железной рукой”? - он улыбнулся, и Воропаев снова щелкнул зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. Сейчас Жданов говорил о “железной руке” не просто так, он намекал на прозвище, которым наградили Александра в определенных кругах - Железный Алекс. Видимо Павлу это казалось очень хорошей шуткой. Да, юмором в семье Ждановых не обладали ни отец, ни сын. - ЗимаЛетто нужен порядок. Помимо того, что у компании есть вполне видимые финансовые проблемы, там с легкостью можно заметить общую расхлябанность коллектива. Обеденный перерыв, который длится больше двух часов, отсутствие элементарного дресс-кода… И заметь, я не требую униформу, но должен же быть какой-то общий стиль! - Ты не требуешь униформу потому, что на нее нужно будет потратить уйму денег, а сейчас компания к этому не готова, - резонно заметил Павел, и Александр кивнул, соглашаясь. Ведь это было правдой, хотя и отчасти. - И это тоже, хотя я не вижу смысла вводить униформу в модном доме. ЗимаЛетто ведь создана для того, чтобы люди могли самовыражаться, было бы странно отнимать это самое самовыражение у сотрудников компании, - хмыкнул Воропаев, - но строгость, стиль, то, что будет отличать сотрудников от гостей - это обязательно. Контроль за их работой, система не только поощрений, но и наказаний… - Ты собираешься ввести штрафы? - выгнул брови Павел, - а тебе не кажется, что ты слишком сильно взялся кроить компанию? Мы всегда старались быть… семьей… - Серьезно? - простонал Александр, - семьей вы могли быть, когда вы только начинали, и количество ваших сотрудников можно было пересчитать по пальцам. Когда вы знали всех поименно - тогда вы могли играть в семью, работать… на доверие. Сейчас же, когда компания фактически в шаге от звания холдинга, когда ЗимаЛетто считается одним из самых крупных Модных домов не только у нас, но даже в Европе, говорить о семье - заведомо вести неверную политику. Ни ты, ни Андрей, ни, тем более, я не окружены близкими друзьями. Кроме Уютовой, да пары человек на Производственном этаже, в компании не осталось тех, кто стоял у истоков. Все, семьи нет, Павел, остался только бизнес. - Твой отец тебя не поддержал бы, - заметил Жданов, отодвигая от себя пустую чашку кофе, - Юрий тоже считал, что доверительные отношения… - Не поможет, - качнул головой Александр, - я не мой отец. Да и вырос я давно из того возраста, когда я старался снискать его одобрение. Да и… будем честными, - он пожал плечами, - то, что отец не поддержал бы меня, это только твое предположение. Фантазия, которую нам никак не проверить. Так что давай каждый останется при своем. Я буду вводить, и уже ввожу эти изменения в ЗимаЛетто. - Ладно, хорошо, - вздохнул Павел, - президентское кресло сейчас твое, и насколько все будет успешно, покажет только время. Ты мне лучше скажи, насколько все плохо в… экономическом плане. - У тебя времени много? - уточнил Воропаев, и когда Жданов кивнул, продолжил, снова щелкнул зажигалкой, - тогда слушай…

* * *

Утро начиналось не с кофе, а с головной боли, которая пробиралась под черепную коробку сквозь правый висок. А все потому, что Кира примчалась к нему сразу, как только он пересек порог своего кабинета. И принялась за свое любимое занятие - выпиливание мозга, искусно и точно. - Почему у меня все еще нет приглашения на Совет? - она сплела руки на груди, хмуро взирая на брата, и недовольно поджимая и без того тонкие губы. - Возможно, потому, что пока я не собираюсь проводить Совет? - Александр даже не поднялся из-за стола, продолжая смотреть в документы, которые были принесены Еленой. Но сейчас его не интересовали отчеты. Там, между страницами, была спрятана записка, с крайне важной информацией, которую лучше было бы не произносить вслух. По крайней мере, пока в его приемной в виде секретарши заседала Клочкова. Воропаев и сам понимал, что Виктория крайне неблагонадежна, но чтобы шпионить для Киры… - И как это ты не собираешься? - она была возмущена до глубины души, даже глаза свои распахнула широко и дышала так, словно только что пробежала марафон, - тебе не кажется, что ты должен отчитаться за свое президентство? - Нет, не кажется, - Александр с сожалением закрыл папку и накрыл ее рукой, - я пока еще не добился тех результатов, которые я мог бы представить. А выходить с тем, что у меня сейчас в работе я не вижу смысла. На деле же все было немного иначе, многие процессы которые запустил Воропаев, были только в самом начале. И те, которые он разрабатывал совместно с Еленой, и те, которые он внедрил сам. В особенности то, что касалось непосредственно субординации - посещение работы, дресс-код, укороченное до одного часа время обеда. Вся компания страдала, тряслась от негодования и возмущения, роптала, но… не сопротивлялась. Но чтобы все это принесло хоть какие-то плоды, нужно было время. А если собрать Совет сейчас, и представить весь Антикризисный План на всеобщее обозрение, можно было с легкостью представить, что будет потом. Саботаж. У любого плана, даже у самого идеального, всегда будут слабые места. Таковые в своем плане Воропаев видел просто отлично, но, увы, сейчас их невозможно было ни сгладить, ни исправить. А значит, их сможет увидеть и Кира, и… скорее всего Роман. Малиновский был цепким и довольно внимательным, и такое мимо него пройти просто не могло. Ведь это был шанс поставить подножку Александру, как можно было отказаться от такого? Сам Воропаев мимо такого шанса не прошел бы никогда. - Значит, как сам, так ты не видишь смысла показывать половину своей работы, - Кире явно не понравился его ответ, - а Андрея вы все дружно заставили предоставить отчет… - Поддельный отчет, - перебил Александр сестру, - который скрывал не столько работу Андрея, сколько его… я бы даже сказал, их ошибки и огрехи, которые привели компанию на поклон к банкам. Жданов сковал компанию кредитными кандалами так, что теперь из этого всего нам будет очень сложно выбраться. - И, тем не менее, - взмахнула рукой Кира, - у Андрея был план, благодаря которому ЗимаЛетто обязательно бы выбралась из долговой ямы. А что предлагаешь ты, мы не понимаем. Под “мы”, я имею в виду всех акционеров. Так что тебе придется провести Совет, чтобы продемонстрировать нам, ЧТО ты собираешься делать с компанией, и КУДА ты собираешься ее привести. Если ты так критикуешь Андрея, значит, у тебя есть свой… план. И я… мы хотим его видеть, чтобы удостовериться, что ты действительно лучше. - Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО лучше даже без плана, - Воропаев оскалился, уставившись на сестру, что буквально задохнулась, не находясь с ответом так быстро, как ей хотелось бы, - Кира, признай, что Андрей не удосужился навести тут порядок… даже не попытался. Знаешь, вот эти все разговоры о том, что новая метла по-новому метет, это же не на пустом месте. А Жданов не попытался даже попробовать подмести. Ему казалось, что он может использовать то, что ему отдал Павел, но это было его самой большой ошибкой. - Это потому, что Павел УЖЕ отдал Андрею компанию, которая была на грани? - Кира бросила это резко, зло и… тут же закрыла рот рукой. И не зря. Этой информацией владели, как казалось Александру, три человека - Павел, Елена и он сам. Теперь, выходит, еще и Кира. А если знала она… было не так уж сложно предположить, что Андрей с Романом тоже были в курсе. Воропаев выгнул бровь, улыбаясь едко и самодовольно. - Ах Кира, Кира, Кира, так вот зачем вам Совет, - Александр похлопал несколько раз по папке, не отрывая взгляда от сестры, - думаете, что ошибками Павла у вас получится оправдать Андрея? Хорошая ставка, - он кивнул несколько раз, - она бы даже могла сыграть, но, - Воропаев раскинул руки в стороны, - теперь я знаю все, и с легкостью могу просчитать ваши ходы на несколько шагов вперед. Так что, Совет? - Я… - о, это было просто колоссальное удовольствие видеть, как растерялась Кира. Как она хлопала густыми, чуть подкрашенными ресницами, как терялась, словно ей было семнадцать, и он застукал ее с сигаретой, - я… плевать, знаешь ты или нет! - наконец собралась она, но вместо угрожающего тона она звучала истерично и немного испуганно, - плевать, слышишь? Все равно это кресло под тобой зашатается… рано или поздно! Она не дождалась ответа, и пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверь с такой силой, что разболевшийся висок Александра запульсировал еще сильнее. Он скривился и помассировал ноющую точку указательным и средним пальцем, прикрывая глаза. То, что теперь Воропаев был в курсе планов… пусть и довольно размытых, своей сестры и Андрея, было просто отлично. Но его теперь интересовало другое - ОТКУДА эта самая информация попала к ним в руки. Павел или Елена? Елена или Павел? Кто? Кто же из них? Возможно, старший Жданов передумал, но снять Александра своими руками не мог, и подучил сына что делать? Но тогда почему он сам хотел встретиться с ним на днях? Александр потряс головой - не сходится. Тогда, выходит, информацию сдала Елена? Воропаев откинулся в кресле, прикрывая глаза, стараясь абстрагироваться от головной боли. Могла ли Волчек его предать? “Конечно, могла!” - тут же подсказал внутренний голос, - “такое понятие как “верность” в этом мире не существует. Почему же с Еленой должно быть иначе? Наверняка, она нашла причину, почему ей стало выгоднее сыграть за другую команду. Но… тогда был слишком велик шанс, что она не только поделилась ситуацией с Павлом, но и всем Антикризисным Планом. А это значило, что все слова Александра, которые он бросил в лицо Кире, были блефом. Да… проиграть столь бездарно было бы обидно. За все это время Воропаев слишком доверился этой женщине. Позволил ей приблизиться куда как ближе чем положено финансовому менеджеру. Она фактически стала его правой рукой, помощницей. И ей, чуть ли не единственной, позволялось критиковать его идеи. И пускай ее критика интересовала его мало, он слушал - вдруг все-таки скажет что полезное. И она говорила… пару раз, но говорила ведь! Обида и досада - это было болезненно и… ожидаемо. Да, ОЖИДАЕМО, ведь подобного подвоха Александр ожидал всегда. Всегда был готов, что кто-то может засадить нож под ребра, так, по самую рукоять. И чем ближе ты подпускаешь кого бы то ни было, тем выше вероятность. Теперь он тоже подпустил и просчитался, так что нужно было пожинать плоды. Воропаев помассировал переносицу большим и указательным пальцем, все еще не открывая глаз. Может, уволить ее? Пока у него еще есть такой шанс. Хотя… чтобы наказать ее, контракт нужно было не разрывать, а продлить, лет так на десять, чтобы наверняка. Он хмыкнул и открыл глаза, уставившись в потолок. А что, продлить с ней договор и потом гордо удалиться, и пусть она скандалит о своем увольнении со Ждановым. Или Ждановыми… Так, стоп, что это он… не собирается он это место уступать так просто. Как не крути но пока перевес был на его стороне. Он качнулся немного вперед, снова склоняясь над папкой - что же за записку она там ему оставила? Папку эту Елена отдала ему в коридоре, покосившись на Киру, что уже тогда его сопровождала. Воропаева тогда Волчек просто проигнорировала, не поздоровалась даже, хотя, не факт, что они не успели увидеться раньше… Он развернул папку, извлекая исписанный знакомым почерком лист. Ну-ну, что же тут у нас - он углубился в чтение, и брови его невольно поползли вверх. Да, это точно писала Елена - никакой размытости, все четко и по делу - сухие и конкретные факты.

Ваша сестра и Андрей Палыч в курсе о том, что Павел стал причиной упадка компании. Мой отчет сумела скопировать Виктория, пока вас отвлекала Кира Юрьевна. Мне об этом рассказала Михелина Сергеевна, услышала беседу между вашей сестрой и Ждановым. Пишу на всякий случай, ведь, возможно, первой вам предстоит общаться с вашей сестрой, а не со мной. Предупрежден - вооружен. Е.

Как… интересно… Александр принялся разрывать записку на мелкие клочки, которые следовало незамедлительно отправить в мусорное ведро. Туда ведь Клочкова точно не сунется? Или кто знает? Воропаев оскалился, качая головой, надо же, как все получается. Его хваленая осторожность была побеждена его не менее хваленой надменностью. Ну как, просто как можно было так недооценить Клочкову? А еще как можно было так сильно переоценить сестру? Да, приходилось признаться себе, что он не ожидал, что сестра может сыграть с ним так жестко. Но с другой стороны, ему следовало ею гордиться - девочка взрослела. Шантаж, шпионаж… И пусть это было сделано топорно и слабо, но да, он гордился. Нужно было как-то похвалить ее. Заказать ей цветы? Да, это была хорошая идея. Розы. Он закажет ей ее любимые розовые пионовидные розы и приложит к ним записку - “Старайся лучше, и однажды преуспеешь”. Это просто выведет ее из себя. Идеально. Александр расплылся в довольной улыбке - идеально. Он нажал на кнопку вызова секретарши, и дождался, пока в ответ на сигнал прозвучит привычно-раздраженное “Да” Клочковой. - Вика, - буквально проворковал Воропаев, - вызови ко мне Волчек. Немедленно. А потом, - обрывки записки перекочевали в мусорное ведро бумажным снегом, - у меня для тебя будет еще одно задание.

* * *

- Кто такая Михелина Сергеевна? - это было первое, о чем спросил Елену Александр, как только за ее спиной закрылась дверь. - Тетя Миша, - пожала плечами Волчек, словно это должно было что-либо объяснять, и направилась к "своему" креслу. Воропаев уже собирался было выдать что-то особенно едкое, но Елена продолжила мысль, - она убирает на производственном этаже. А я там была очень частым гостем, когда приходила в архив. - И что же? Это знакомство позволило вам обзавестись личным шпионом? - с сомнением протянул Александр, выгибая бровь, - или же вы намекаете на вашу неотразимость и харизму? - Я намекаю на то, что Михелина Сергеевна крайне приятный собеседник, много знает и много помнит, и я сейчас не о Всемирной Истории, а непосредственно о ЗимаЛетто. Она, можно сказать, была у самых его истоков, швеей была у вас в свое время. Но об этом все благополучно забыли, так что она теперь просто тетя Миша для многих. А я вот решила воспользоваться ее знаниями, и не зря, так что это помогло мне снискать ее уважение. Я не могу сказать, что она стала шпионом, но… там, на производстве, очень тяжело уединиться, перестенки буквально картонные. Она услышала, как Андрей Павлович говорит обо мне не совсем… лицеприятные вещи, все остальное - бонус. - Хороший такой бонус, - нахмурился Александр, - но Кира сама сдала и себя и Андрея с потрохами. Я еще вашу записку не успел прочесть. - Значит, не пригодилось, - кивнула Елена, - но я удивлена, что Кира Юрьевна решила бросить перед вами их единственный козырь. - Это она по глупости, - хмыкнул Воропаев, вспоминая, какой растерянной была сестра, когда невольно выдала свои… да и Жданова, планы, - ей ещё просто нужно научиться играть в такие игры, - он оскалился, поймав удивленный непонимающий взгляд Елены. - Вы говорите так, словно вся эта ситуация вас радует. То, что Павел Олегович оказался началом проблем может сыграть на руку его сыну, и он может вернуться… если не в кресло президента, то в свое бывшее - зама. А сработаться с ним у вас шансов нет, это я уже поняла. У вас взаимная нелюбовь, так сказать, - Волчек вздохнула, - но при этом я не вижу в вас и толику обеспокоенности. Почему? - Возможно, потому, что я считал, что именно вы выдали Андрюшеньке эти данные, но, как оказалось, все было гораздо проще, - Александр оскалился еще сильнее, наблюдая за растерянностью Елены. Удивление на ее лице сменилось секундным гневом, а потом привычным скепсисом. Да, Волчек очень хорошо скрывала свои эмоции, но от такого как Воропаев спрятаться было невозможно. С младых ногтей он учился распознавать любые полутона эмоций - это не раз выручало его, иногда даже спасая ему жизнь. - Так значит, вы решили, что это я источник информации у вашей сестры? - голос ее стал холодным и привычно строгим, - могу ли я спросить, что же послужило причиной… - Не нужно изображать оскорбленную невинность, - отмахнулся Александр, - это было логичное предположение, учитывая то, что владеем этой информации только мы с вами. Павла, - добавил он, когда заметил, что Елена собирается возразить, - я в расчет не беру, ему это не выгодно. - А мне выгодно? - выгнула брови Волчек, - хоть убейте, не понимаю, в чем моя выгода. Если я не смогла сработаться с Андреем Павловичем "до", то почему я должна сработаться с ним сейчас? - Мы будем топтаться на месте, или поговорим о делах куда более важных? - Воропаева начало раздражать ее упрямство. - Поговорим и начнем работать, - кивнула Елена, - но я хочу понять, почему вы мне не доверяете. Я не сделала ничего, чтобы вы во мне усомнились. Мне казалось, что мы сработались достаточно хорошо, чтобы вы элементарно могли не ожидать от меня подобного подвоха. - Чего вы хотите, Елена Антоновна, извинений? - Воропаев подался вперед, сплетая руки на столе в замок, - не дождетесь - потому как доверять НИКОМУ нельзя, даже самым близким. Бизнес это постоянная борьба, и вы, как мне казалось, понимаете это достаточно хорошо. Тут выживает сильнейший. Сейчас хищник пожирает хищника, потому что всех травоядных уже съели. Так почему я не должен видеть хищника в вас? Вы же не думаете, что я не наводил о вас справки? - Наводили, - Волчек была совершенно спокойно, скорее всего, ожидала от него чего-то подобного, - убедились, что я достаточно хороша в своем деле и не стану вам обузой. Помимо этого, могли собрать еще информацию, что позволило бы вам сделать выводы о моем характере. Но меня удивляет, почему все это позволило вам сомневаться в моей верности. Вы мой начальник, и вместо того, чтобы подставлять вас, я скорее попытаюсь вам помочь или указать на ваши ошибки. Мне не нужно искать союзников, чтобы играть против, я на вашей стороне. И раз уж мы говорим о выгоде - мне ВЫГОДНО, чтобы вы оставались в этом кресле. Потому что ваш план выхода из кризиса лучше, чем план Андрея Павловича, потому что он учитывает ВСЕ переменные, и соответственно, принесет результат гораздо быстрее. - И ваша выгода… - Александр улыбнулся, прекрасно зная, что она ему скажет. - Моя свобода, - Елена была так предсказуема в своем желании… На днях, когда они работали вместе, Волчек, чтобы успокоиться, принялась перебирать города Польши. Воропаев подозревал, что это не просто города, каждый из них что-то значил для Волчек, был особенным, с ноткой тепла. Это было заметно по тому, как изгибались в улыбке ее губы. Да, она хотела свободы, но, увы, сейчас он не мог ее отпустить. Ничего. Потерпит. В конце концов, никуда ее Польша не денется. - Свобода - это и правда самое ценное, что у нас есть, - согласился Александр, и тут же добавил, - теперь, когда мы разобрались, мы можем продолжить? Или у вас есть ко мне еще какие-то глупые вопросы? Елена вздохнула. Да, она, видимо, собиралась получить от Воропаева куда более детальные объяснения, а возможно и извинения. Но, мечтать ведь никто не запрещал. Пусть это и вело к разочарованиям. - Глупых вопросов больше нет, - Волчек, пригладила и без того идеальные волосы, и перевела взгляд на документы, которые положила перед собой, - с чего начнем? - С безопасности, - Александр откинулся назад в кресле, и принялся раскачиваться из стороны в сторону, сожалея, что в кабинете нельзя было закурить, - как можно обсуждать что-то в кабинете, который прослушивается… пусть и довольно бездарно. - Зря вы так, Клочкова оказалась молодцом, - хмыкнула Елена, и тут же стушевалась под хмурым взглядом Воропаева, - ну правда ведь. Я вот от нее такой прыти и расторопности не ожидала, верхом ее гениальности я считала не расплесканный по бумагам лак. А тут… пусть и под командованием вашей сестры… - Вы закончили петь дифирамбы Клочковой? - Александра раздражало это восхищение Волчек. У него самого возникало только одно желание - придушить Викторию. И если Елена будет и дальше подливать масла в огонь… - Закончила, простите, - повинилась она, - и раз уж вам кажется, что тут проводить совещание небезопасно, то можно пойти ко мне… - Волчек произнесла это немного бездумно, глаза ее распахнулись широко, а рот на миг комично приоткрылся, - я имею в виду в мой кабинет. Там достаточно уединенно… я имею в виду… что там точно можно не опасаться ни Виктории, ни Киры Юрьевны, - она замолчала и нахмурилась, а потом добавила, - все, я закончила, теперь можно смеяться. - Что вы, как я могу, - Александр покачал головой, и голос его стал вкрадчивым и мягким, - но вынужден вам отказать - не завожу романы на работе, считаю это аморальным. Возможно, когда подпишу ваше заявление об уходе… - Я. Ничего. Не. Предлагала, - очень четко произнесла Елена, и… покраснела, снова нервно принимаясь поправлять волосы, - это была оговорка. - По Фрейду? - Воропаеву просто нравилось ее дразнить. Он понимал, что Волчек не имела в виду ничего такого, но… эту ее фразу было крайне сложно проигнорировать. Пусть немного помучается. - По любому, - проворчала Елена, тяжело вздыхая. Александр щелкнул языком, принимаясь потирать мочку уха, - больше никаких оговорок. И никаких приглашений в мой кабинет. Гарантирую. - А к вам? - Воропаев оскалился, словно сытая акула, наблюдая за тем, как Волчек буквально зарычала. - Александр Юрьевич, давайте мы вернемся к делу - вы хотели обсудить безопасность. Что, собираетесь уволить Клочкову? - Волчек принялась шуршать перед собой бумажками, глядя в стол. - Но тогда возникает проблема, - на этот раз она снова взглянула на него, - кем ее заменить. Думаю, вам бы не хотелось увидеть на ее месте кого-то из ЖенСовета. - Да, Викторию с ее насиженного места нужно убирать. Недалеко, чтобы не прознали наши деятели, что я в курсе их аферы в деталях. Но вот кого брать вместо нее - вопрос, - Александр принялся барабанить пальцами по столу, хмурясь, - ЖенСовет не вариант, у меня на них аллергия. - На что именно? - Елена позволила себе улыбку, - на лень или глупость? - На желания сплетничать и разносить грязь вокруг себя, - пожал плечами Воропаев, - крысиная порода. - Не надо про крыс, - Волчек передернула плечами, - терпеть их не могу. - Вы боитесь крыс? - хмыкнул Александр, - как прозаично! - В страхе нет ничего прозаичного, - нахмурилась Елена, - страх, это просто страх. Он есть, и он буквально… а крыс я не боюсь. Но они… - она снова вздрогнула, - мерзкие. - Как же вы тогда в архив ходили? Там, насколько я знаю, их достаточно, - Воропаев склонил голову к правому плечу. Волчек задумалась, а потом ответила: - Со шваброй. Мне ее тетя Миша каждый раз одалживала. Между прочим, когда я впервые спустилась в архив, именно Михелина Сергеевна спасла меня от крысы. - Как? Шваброй? - оскалился Воропаев, но перестал улыбаться, когда Елена энергично закивала. - Вот так, шваброй. Просто хрясь, и пополам… фигурально выражаясь, - Волчек закрыла и открыла глаза, словно прогоняя картинку, что стояла у нее перед глазами, - до сих пор спокойно вспоминать не могу. - Неплохая сноровка, - протянул Александр, а потом добавил уже серьезно, - я сомневаюсь, что так уничтожать крыс она научилась где-то в другом месте. Выходит проблемы с грызунами на производстве куда серьезнее, чем я думал. Этим, по-хорошему, тоже нужно заняться. - Нужно, - не стала спорить Елена, - но, увы, - она развела руками, - сейчас это будут непозволительные затраты. - Не соглашусь, - Воропаев потер указательным пальцем нижнюю губу, - я не думаю, что нашим сотрудникам нравится работать с крысами, плюс, эти самые звери могут портить и фурнитуру, и ткани, я ведь прав? Так что нужно будет заняться этим вопросом. Наравне с вопросом Клочковой. - Крысы прочь, да я поняла, - кивнула Волчек, - вы Клочкову вниз отправите? К ее… подельникам? - Думаю подарить ее Кире, - довольно улыбнулся Александр, втайне злорадствуя, как Кира будет стонать от этой гениальной секретарши. - А почему вы заговорили о производственном этаже? Крысу к крысам? - Нет, - покачала головой Елена, - потому, что одну секретаршу можно было бы заменить на другую. - Вы предлагаете мне вытащить сюда Пушкареву? - Воропаев и сам думал об этом, но… там было слишком много “но”. - Предлагаю, - Волчек вся подобралась, явно собираясь с ним спорить, - Катерина Валерьевна умна, исполнительна, внимательна и обязательна. - А еще предана Жданову, - Александру было интересно, как же Елена собиралась перебить этот аспект. - Предана, но она НИКОГДА не будет рыться в чужом кабинете, даже если Андрей Павлович ее об этом попросит. У нее есть границы, которые она не перейдет. А в остальном - вы же сами сказали, что вы не планировали фальшивых отчетов, или подлогов данных. Так что Катерина, сидя на своем месте, не соберет для господина Жданова ровным счетом НИЧЕГО. А вы, в свою очередь, получите просто отличного специалиста. И вы сами это знаете. - Допустим, - Воропаев в профессионализме Пушкаревой не сомневался, но и в верности Жданову тоже, - но если я возьму Катерину на место секретаря все документы, которые будут проходить через ее руки, тут же будут оказываться на столе у Андрея. Вы уверены, что это мне нужно? - Вы же будете знать, ЧТО будет оказываться на столе у Жданова, вы станете контролировать его информирование гораздо лучше, - Елена довольно улыбнулась, когда Александр нахмурился, задумавшись, - вы знаете, что я права, что ЕЩЕ вас останавливает. Ведь есть же что-то еще? Вы сами говорили, что риск в стремлении к победе оправдан. Катерина может стать таким риском. - Секретарь - это лицо приемной, - начал Воропаев, и даже удивился, когда Волчек нагло его перебила - звучала она удивленно. - А что не так с лицом Екатерины Валерьевны? - С лицом все отлично - миловидная девчонка, слов нет, но ее одежда, - Александр брезгливо скривился, вспоминая излюбленные наряды Пушкаревой, - это нужно постараться, чтобы выглядеть так… убого. - О, это не проблема, - ответ Елену явно порадовал, и она продолжила рассуждать, едва ли не подпрыгивая на своем месте, - вы же сами собирались ввести определенные требования к одежде сотрудников, так? Катерина крайне обязательная девушка, она прислушается. Ведь она была одной из первых, кто уже постарался соответствовать вашим минимальным требованиям? - Ага, значит, этот ее total black вчера и был попыткой соответствовать? - Александр выгнул бровь, - я чуть ей соболезнования не высказал, думал… хорошо, что промолчал, а то она бы решила, что издеваюсь. - Хорошо, что вы промолчали, - запальчиво заметила Волчек, - у нее в тот день таких вопросов было… - она покачала головой, - со входа просто все началось. - Потапкин? - предположил Воропаев, и Елена кивнула, - ну, да… этот мог. А кто еще? - Да много кто, - отмахнулась Волчек, - это не важно. Просто… она была расстроена. Я могу сказать, что ей, от ее нарядов, самой счастья не много. - Она сама сказала? - Александр сомневался, что Пушкарева откровенничала бы с Волчек. Елена покачала головой. - Нет, не сказала, но я же вижу. Она… хотела бы измениться, но не знает как. Думаю, проблема в этом, - Волчек погладила корешок папки кончиком пальца. Воропаев в очередной раз покосился на ее руки… этот вечный черный лак начинал его раздражать. Но он был уже практически готов поверить, что у нее они такие от природы. Что, других цветов нет? - Так что, если заняться ее стилем… думаю, это пойдет ей на пользу, да и приемная точно не пострадает. Потому что вы правильно заметили - Катерина крайне миловидная девушка, просто это нужно подчеркнуть. - Подчеркните, - кивнул Воропаев, и улыбнулся, когда Волчек растерянно уставилась на него, а он продолжил, - ну вы ведь предлагаете взять Катерину на место Виктории. Говорите, что это оправданный риск, который очень нам… ЗимаЛетто поможет. Так вот, - он подался немного вперед, - займитесь ею, переоденьте, и я отдам ей стол Клочковой с дорогой душой, - Александр даже руку к груди прижал для убедительности. - Я? - Елена прокашлялась, а потом осторожно заметила, - я не стилист, Александр Юрьевич. Я могу дать ей пару советов, но как я, по-вашему, должна буду ее переодеть? Не силой же. - Не силой, - согласился Воропаев, - безобидная с виду Пушкарева наверняка может очень болезненно кусаться. А в остальном, - он окинул Волчек взглядом, - меня устраивает ваш стиль, можете выбрать ей что-то подобное - белый верх, темный низ. Вот только без черных ногтей. - Елена тут же спрятала руки под стол, - ради такого дела я вам даже бюджет выделю. Из личного кармана. Ну что, согласны? Если вы соглашаетесь, - он вытащил из стопки чистых листов бумаги один, - я прямо сейчас подпишу приказ о назначении Катерины на место моей секретарши. Ну что? Согласны? Елена опустила голову на сложенные на столе руки. - Гданьск, Гдыня, Сопот, Колобжег, Деби, Устка… Это было куда четче, чем самый простой ответ “Да”. Стоило ли говорить, что Воропаев ВСЕГДА получал то, чего хотел? Александр принялся писать приказ.