Вериги

- Александр Юрьевич, я буду нужна вам на Совете? - Пушкарева обратилась к Воропаеву осторожно, стоя на почтительном расстоянии, чтобы в случае чего ей было легче ретироваться прочь из его кабинета. Александр нахмурился, меряя Катерину изучающим взглядом. Переодеть эту девчонку было хорошей и плохой идеей одновременно. Хорошей, потому, что его самого теперь не раздражали те тряпки, за которыми она, по недоразумению, пряталась от этого мира. А плохой - ведь теперь Пушкарева стала видимой для окружающего ее мира, и в ней теперь могли с легкостью заметить не только недюжинный ум, аналитические способности и талант к организаторству, а и то, что она была привлекательной… нет, даже объективно красивой женщиной. Винного цвета платье-футляр подчеркивало ее фигуру, а крохотный, скромный вырез на красиво очерченной груди манил куда больше пошлого декольте. Спасал ситуацию темно-коричневый кардиган, который она набросила на плечи, скорее всего, чтобы скрыть ее изгибы от пристальных глаз, но Александр знал, что умный человек увидит все что нужно и так. Может, ее из ЗимаЛетто не выпускать совсем? А то ее либо сманят в какую-то другую контору на зарплату побольше, либо уведут замуж, и тогда… и тогда можно было просто забыть о такой сотруднице как Катерина Пушкарева. Ведь столь правильные барышни, находя своего идеального, другие им не попадались, мужчину, просто обязаны были становиться хранительницами домашнего очага. По всему выходило, что Жданов не был таким уж тупым, раз запирал свою драгоценную собственность в каморке. Может… последовать его примеру? - Александр Юрьевич, - снова позвала его Катерина, явно удивившись, что Воропаев просто пялился на нее в полном молчании. Еще и хмурился, мучаясь тягостными мыслями, - я… нужна? - Нужны, - Александр стряхнул с себя наваждение и теперь встретился со взглядом Катерины вполне осмысленно, - не покидайте своего рабочего места слишком надолго. Я знаю, что вы подготовили все, что нужно в Зале, но… вдруг мне будут нужны какие-то дополнительные документы или подтверждения. Так что, мне бы хотелось, чтобы я мог с легкостью связаться с вами. Поэтому, закажите себе обед сюда - я все оплачу. - Не нужно, Александр Юрьевич, - быстро покачала головой Пушкарева, - я и так не собиралась никуда уходить на обед. На всякий… случай, - она нервно перекинула косу с одного плеча на другое, и Александр заметил, что туго заплетенные волосы уже растрепались. Видимо она очень нервничала, что так замучила свою прическу. Теперь стало понятно, почему она предпочитала заплетать волосы в тугой узел на затылке. - То, что вы продумали все до мелочей - похвально, - Воропаев вздохнул, а потом продолжил, старательно удерживая нейтральный тон, - но обед пропускать я не рекомендую, вы не в рабстве, Катерина Валерьевна, вы сотрудник, ценный сотрудник, давайте вы будете себя уважать. - Я… - было видно, что Пушкарева растерялась, а Александру захотелось отвесить себе пинок потяжелее, Елена ведь просила его быть с Катериной немного мягче, если он рассчитывает на то, что она останется на своем месте. Рядом с ним, - я уважаю себя, Александр Юрьевич, я не думаю, что я давала повод думать иначе. - Давали, - довольно резко заметил Воропаев, но потом взмахнул рукой, - неважно, идите… сейчас вы свободны. - Спасибо, Александр Юрьевич, - Пушкарева кивнула, и направилась на выход. Она как раз коснулась двери, когда та распахнулась, чуть не утянув девушку за собой. Только чудом Катерина спаслась от полета, сделав вовремя шаг в сторону, удивленно воскликнув, - Елена Антоновна! Вы что? - Да, Елена Антоновна, что это вы без стука, без уведомления? Не хотите ли сперва вести себя чуть приличнее? - выгнул брови Александр, наблюдая за запыхавшейся Волчек, - вижу, вы уже прибыли… - он смерил ее медленным взглядом, стараясь не улыбаться слишком явно, - как дела в Эксим-Банке? - Отлично, - ему показалось, или Волчек вытолкнула это слово сквозь стиснутые зубы? - в Эксим-Банке все просто отлично, Александр Юрьевич, - она все еще задыхалась после быстрого шага или, возможно, бега, но старалась говорить ровно и спокойно. Грудь ее высоко вздымалась, ведь Елена старалась делать глубокие вдохи, - Катерина Валерьевна, простите, - наконец, до Волчек дошло, что она просто замерла на входе, не позволяя Пушкаревой удалиться из кабинета, - прошу, - она вошла в кабинет, и сделала шаг в сторону, выпуская Катерину из кабинета. Пушкарева даже выскочила, словно ее ужалили, и на этот раз Воропаев позволил себе оскалиться. В кои-то веки кто-то боялся его меньше чем кого-то другого. Интересно, и чем же Елена так напугала Катю? Ему всегда казалось, что Волчек относилась к Пушкаревой с уважением и… осторожностью. Но сейчас было не время задавать ТАКИЕ вопросы. Поэтому Александр обратился к Елене совершенно с другим. - Я же вижу, что вам очень хочется мне что-то сказать, Елена Антоновна, я внимательно слушаю вас, - он покосился на настенные часы, - правда, времени у нас не так много, - он развел руки в стороны, - увы, скоро Совет. - Да, именно Совет, - Волчек сделала еще несколько шагов в кабинет, пристально глядя на Воропаева, - могу ли я узнать, почему вы не сказали мне о том, что перенесли его дату? - Днем раньше, днем позже - какая разница, когда мне придется возвращать Жданова в кабинет, который он занимал еще при президентстве Павла, - Александр ухмыльнулся, - вы же сами знаете ситуацию, мне его на этот раз не переиграть. За его возвращение проголосует достаточное количество людей, что бы я ни сказал, - он сложил пальцы в домиком, - так зачем оттягивать неизбежное? - В этом я как раз вижу достаточно логики, - кивнула Елена, приблизившись еще немного к креслу, которое она занимала обычно в его кабинете, - я не понимаю, почему вы решили не сообщать об этом мне? Я думала, что мы… - Проблема в том, что вы, Елена Антоновна, по ошибке думали, что существуют какие-то “мы”, - Воропаев вздернул подбородок, заметив, как остановилась Волчек, прекратив попытку занять свое место, - вы мне нужны были в банке, чтобы разобраться со всеми кредитными обязательствами и теми процентами, что уже успели набежать по задолженностям. Здесь, сегодня, от вас толку не было бы, так что… как вы понимаете… - Вы отправили меня туда, где я была нужнее всего, - Волчек провела рукой вдоль пряди, которая выбилась из ее строго прически, и теперь свисала вдоль ее лица. Пальцы ее чуть подрагивали, словно Елена боролась с желанием завести ее за ухо, - могу сказать, что с порученным вами заданием я справилась, - она сделала шаг назад, - отчет по Эксим-Банку будет готов сегодня к вечеру. Крайний срок - завтра с утра, - теперь она взглянула на настенные часы, а потом снова на Александра, - надеюсь, я не слишком отняла у вас время? - Считайте, что вы прощены, - улыбнулся Воропаев, - ведь вы поразили меня, не побоюсь этого слова, тем, как быстро справились. Я даже не рассчитывал, что вы вернетесь до начала Совета. - Так уж вышло, - глаза Волчек блеснули сомнением, но ровно на короткий миг, - что директор Эксим-Банка оказался невероятно сговорчивым и согласился предоставить мне все документы, которые меня интересовали. Так что ваш расчет был верен, в ином случае я могла бы застрять там до самого вечера, - она замолчала, продолжая смотреть на Александра пристально, внимательно. От этого взгляда Воропаеву становилось не по себе. Не потому, что в нем было что-то особенное, нет, в ней в целом не было ничего, за что должен был цепляться взгляд Александра. Хороший профессионал - не более того. Но… Она умела смотреть так, что Воропаев понимал, что собиралась сказать ему эта женщина. Вот, к примеру, сейчас, она желала обвинить его в том, что он отбросил ее в сторону, собираясь самостоятельно ввязаться в заварушку с Советом, даже не обсудив с ней… И он действительно собирался. И действительно собирался сделать это без нее. А причины… кому они нужны? Уж точно не Волчек, которая оставит его один на один с его президентством, как только ЗимаЛетто сделает хоть небольшой намек на стабильность. Он не собирался удерживать Елену силой, между ними был своеобразный, пусть и не письменный договор, и Воропаев неукоснительно его соблюдал. Так к чему тогда было это панибратство и обиды за то, что он о чем-то ее не известил? - До вечера? Нет, - качнул он головой, - я был практически уверен, что вы справитесь раньше, Елена Антоновна, - но вы все равно оказались быстрее, чем я мог бы рассчитывать и я признаю это. Но, - он хлопнул ладонями по столу, - не буду вас больше задерживать. Вам нужно работать над отчетом по Эксим-Банку, а мне немного подготовиться перед Советом. - Вы уверены, что я не могу вам ничем помочь? - Елена склонила голову к правому плечу. Спокойная, собранная… так и не скажешь, что еще несколько минут назад она ворвалась к нему в кабинет, и даже так непрофессионально попыталась его обвинить… Сейчас же в ней не было заметно и намека на обиду или возмущение. Это невольно восхищало. Только это, строго приказал себе Воропаев, только это и восхищало. Он еще раз смерил Волчек взглядом и покачал головой. - Нет, Елена Антоновна, вы можете быть свободны, с Советом я справлюсь сам. Тем более что вы и так тратите драгоценное время, которое могли бы направить на то, чтобы подготовить отчет по Эксим-Банку, - он улыбнулся, наблюдая за тем, как Елена сперва нахмурилась, но потом привычно расслабилась. - Конечно, - кивнула она, - постараюсь закончить его к концу рабочего дня. Я могу идти? - Волчек была подчеркнуто вежливой, и если бы не выбившаяся из прически прядь, то ничто бы не свидетельствовало о том, что поведение Воропаева ее возмутило. Александр кивнул. - Конечно, вы можете быть свободны, - ему было проще выставить ее прочь, чем продолжать с ней диалог. Ни до чего хорошего они бы сейчас не договорились совершенно точно. Елена замерла на миг - не отвечая, не делая никаких попыток возразить или что-то спросить, чтобы задержаться еще немного. Воропаев даже решил, что она просто замерла, задумавшись о чем-то своем - а это было практически невозможно, ведь они не сделали достаточную паузу в диалоге, чтобы у нее на это было время. Значит, Волчек что-то взвешивала, собиралась, но, судя по тому, что она развернулась на каблуках и направилась прочь, так и не собралась. - Елена Антоновна, - окликнул ее Александр, когда она отошла к двери, собираясь уже выйти прочь из кабинета. - Да, Александр Юрьевич, - Волчек развернулась к нему, и сперва ему показалось, что в ее взгляде блеснула надежда, но, скорее всего, это была надуманная им самим реакция, - слушаю вас. - Слушаете? Не думаю, - покачал он головой, улыбаясь, - если бы вы меня слушали, то мне бы жилось гораздо проще. - Я могу пообещать, что я могу вас слушать, Александр Юрьевич, - Елена коротко улыбнулась ему, - но вы, как мне кажется, путаете мое умение вас слушать и слышать, с моим желанием слушаться. - А с последним желанием у нас беда? - выгнул брови Воропаев, он злился на себя, что окликнул ее снова. Нужно было просто позволить ей выйти прочь, ну что же это такое… Но сейчас выставлять ее заново было бы странно, значит, нужно было дождаться ответа. - Вы же сами только что сказали, что нет никаких “мы”, а соответственно, нет и никаких “нас”, - пожала плечами Елена, и эти слова как нельзя лучше демонстрировали ее обиду, - но с послушанием у МЕНЯ действительно бывают проблемы, хорошо, что с субординацией никогда. Так что тут ВАМ повезло. - Так, значит, по-вашему, я везунчик? - Александр чуть сильнее сжал челюсти, ощущая боль под правым ухом от давления. Волчек облизнула губы, выдавая свое волнение. - По-моему, я слишком задержалась… в вашем кабинете, Александр Юрьевич, можно я все-таки пойду и займусь своими делами? - Не нужно на меня обижаться, Елена Антоновна, - Воропаев подался немного вперед, упираясь в стол локтями, пристально глядя на Волчек, - это совершенно точно не поможет нам в нашей дальнейшей работе. - Я не обижаюсь, Александр Юрьевич, это не в моих правилах, - покачала головой Елена, сжимая руки перед собой в замок, - и нашим рабочим аспектам ничто не помешает. Вы же понимаете, что я, как никто другой заинтересована в вашем успехе, так что вам не нужно переживать об этом. - А вам кажется, что я переживаю? - Воропаев снова покосился на часы, время утекало куда быстрее, чем он рассчитывал, и было бы неплохо все-таки собраться с мыслями наедине. Но ему совершенно глупо хотелось услышать… слова поддержки. Даже пускай эта поддержка была бы больше похожей на шутку. Уже за одно это желание Александр был готов себя презирать. - Думаю, нет, - снова улыбнулась Елена, - это скорее я неправильно подобрала формулировку. Вы же не переживаете в целом. - Вы на меня сейчас нападаете, и вам это нравится, - Александр отклонился назад, расслабленно расправляя плечи, - и после этого говорите, что вы на меня не в обиде? - Я не в обиде, - Волчек вздохнула, отвела глаза в сторону, а потом снова на Воропаева, - и, Александр Юрьевич, если бы я нападала на вас, вы бы это ощутили, а не просто строили предположения. - А это угроза? - черт, все-таки Воропаев не мог ее отпустить, наедине с собой оставаться не хотелось совершенно. - Я бы никогда вам не угрожала, - начала Елена, но продолжить не смогла. Дверь распахнулась за ее спиной, заставив ее сделать шаг в сторону. В кабинет вошла Кира, оценивающе скользнув взглядом по Волчек. Александр вздохнул - нет, это не кабинет, а просто какой-то проходной двор. Неужели и его нужно запирать на ключ-карту? Он перевел взгляд на Елену, жаль, что им так и не дали договорить. Волчек тоже покосилась на него - интересно, а она сожалеет, что их прервали? - Ну и что ты тут сидишь? - выгнула брови Кира, возмущенно обращаясь к брату, - мы все уже собрались, а ты все еще здесь, думаешь, мы обязаны ожидать тебя как правителя здешних земель? - До Совета еще десять минут, - Александр демонстративно взглянул на часы, а потом снова на сестру, - не думаешь же ты, что я обязан открывать перед вами двери Зала? У меня, как у президента компании, дел, от того, что сегодня Совет, меньше не стало. - Десять минут, - младшая Воропаева взглянула на часы, недовольно морща нос, - если бы к тебе проявили подобное неуважение, то ты вопил бы на весь Зал. А сейчас пытаешься прикрыться своей занятостью? Или ты просто не хочешь встретиться со своим проигрышем лицом к лицу? Так эти десять минут тебя не спасут. - А кто сказал, что я собираюсь проигрывать? - выгнул бровь Александр, глядя пристально на сестру, - ты стала старше, увереннее, умнее, но при всем при этом ты продолжаешь верить в сказки. Думаешь, что твоего Андрюшеньку сегодня спасет вселенская справедливость? Ты ведь ради этого самого момента сегодня вырядилась как одна из рыбок Милко? Кира действительно выглядела просто отлично - узкое платье-футляр яркого, насыщенно-синего цвета, без рукавов, белый жакет с парой крупных черных пуговиц и черные туфли на тонкой шпильке, непривычный, совершенно не офисный макияж. Скорее всего, после Совета она собиралась поехать праздновать маленькую победу с Андреем. Все в ней буквально кричало об этом. В целом, осуждать ее Воропаев не мог, но такой подход был увы, неверным. Кира должна была научиться не праздновать победу раньше времени. Все еще может поменяться, буквально по щелчку пальцев, и тогда враг получит шанс поиздеваться над преждевременной радостью, а это было бы ни к чему. Он сам не мог всегда маячить за ее спиной в виде устрашения, рано или поздно она останется одна против всего мира, она должна научиться в нем жить и защищаться. Амплуа принцессы, которое так поощряла Маргарита, было в случае Киры буквально преступно. Андрею не светило стать Павлом, и, соответственно, его сестра, даже если бы брак этот состоялся, не оказалась бы за " каменной стеной". - Если ты рассчитываешь на то, что у тебя получится и на этот раз обмануть всех, и выставить Андрея в неудобном… не правдивом свете, то ты ошибаешься, - Кира задрала подбородок еще выше, - у тебе нечем крыть. - А ты откуда знаешь, ЧЕМ я буду крыть? - оскалился Александр, - если ты и Андрюша делали ставку на Пушкареву, то она, увы, моя хорошая, не знала даже половины того, чем я владею. Кира поджала губы и побледнела, возможно, только сейчас она осознала, что не все могло пройти так гладко, как они со Ждановым себе представляли. Воропаев ощутил жар, который разлился в груди - удар пришелся в цель, и наверняка чему-то научит его сестренку. Пускай не думает, что если она оперилась и выглядит как успешный и полноценный игрок, что она таковой и является - рановато. - Не важно, ЧЕМ, уже ничего не важно, - младшая Воропаева покачала головой, - ни я, ни Маргарита не собираемся позволить тебе… - Логично… Воропаев покосился на Елену, которая только что выдала это, прикрывая рот, явно пряча за этим жестом то ли смех, то ли зевок. Она широко распахнула глаза, видимо, не ожидала, что сказанное ею слово будет услышано. - А вас, Елена, вообще никто не спрашивает, - Кира повернулась к Волчек, довольно резко бросая в нее фразу. Брови Елены подскочили вверх, она прочистила горло и мягко заметила: - Кира Юрьевна, я понимаю, что весь этот диалог обращен совершенно точно не ко мне, и я бы с удовольствием не мешала вашему общению, но, увы, я не могу. - И что же вас останавливает? - нахмурилась Кира, - вы же и так собрались уходить, так прошу, - она махнула рукой в сторону выхода. - Конкретно сейчас вы мешаете мне пройти, фактически стоите на моем пути и даже не замечаете этого. И, возможно, я попросила бы вас немного отойти в сторону, но я не успела, а вклиниваться в этот диалог я просто не имею права, - она чуть улыбнулась, снова сплетая пальцы перед собой в замок, - так что мне пришлось быть невольным свидетелем… - Знаете, что я сделаю, когда Андрей вернется в это кресло? - Кира махнула рукой в сторону Александра, - я вас УВОЛЮ, - она произнесла последнее слово с таким удовольствием, буквально с наслаждением. Воропаев набрал в грудь побольше воздуха, чтобы не расхохотаться. Глаза Елены блеснули чем-то очень похожим на предвкушение. Она быстро взглянула на Александра, но тут же отвела взгляд. - Это, Кира Юрьевна, мой самый страшный страх, - Елена произнесла это совершенно спокойно, расслабленно, но эта довольная улыбка на ее губах… В глазах Волчек на миг скользнула жалость, когда Кира нахмурилась, скорее всего, улавливая сарказм. Именно жалость, а не раздражение или злость, и Александр недовольно щелкнул языком. Нет, ему совершенно точно не нравилось, когда кто-либо испытывал жалость к его семье. И пускай он сам иногда грешил против своей фамилии, и тоже испытывал к Кире это унижающее ее достоинство чувство, но это было его право как брата. - Елена Антоновна, - строго обратился он к Волчек, - вы можете быть свободны, мы и так потратили с вами слишком много времени, которое вы могли бы использовать во благо. Но учтите, что я жду вас у себя после Совета. - Хорошо, Александр Юрьевич, - кивнула ему Елена и направилась к выходу, обходя Киру, которая и не подумала сдвинуться с места. Вредность. Наглость. Гордость - все основные черты Воропаевых. Ее бы сейчас и бульдозер не сдвинул бы. Александр повернулся к сестре, он совершенно не ожидал, что Волчек обратится к нему снова, ведь за ней должна была уже закрыться дверь. Но Елена снова остановилась, повернулась и позвала: - Александр Юрьевич, - она дождалась, пока Воропаев взглянул на нее, а потом добавила, - желаю вам успешного разрешения ваших вопросов, - она покосилась на спину Киры, - ВСЕХ ваших вопросов, - и вышла из кабинета. - Мне кажется, что ты слишком много позволяешь этой своей Волчек, - тут же заметила Кира, недовольно поджимая губы, - я бы указала ей на ее место, раз уж ты не хочешь выставить ее вон. Она скоро не только со мной пререкаться будет, но и с тобой. - Она уже, можешь не беспокоиться, - Александр встал, чувствуя себя достаточно приободренным словами Елены, - пойдем, ты же так беспокоилась, чтобы я не опоздал, а теперь ты можешь стать тому причиной. - О нет, причиной этого я точно не стану, - Кира сверкнула зубами и указала на выход из кабинета, - прошу… - Только после тебя, - махнул рукой Воропаев, - все-таки, я - джентльмен, разве нет? - Думаю, нет, - наморщила нос Кира, - если бы ты был джентльменом, то ты бы не устраивал всех этих игр, а признал, что Андрея ты сослал на производственный этаж зря. Нашел бы силы в себе извиниться и вернуть его обратно, а так, - она взмахнула, - одни слова. - А причем одно к другому? - выгнул брови Александр, - как же легко ты подменяешь понятия, это просто невероятно, - он покачал головой, - ладно, это совершенно неважно. Сейчас я дам тебе слово на Совете, и ты сможешь пройтись по мне с огромным удовольствием. - И ты думаешь, что я не пройдусь? Или постесняюсь? - младшая Воропаева покачала головой, - мне кажется, что ты, Сашенька, меня совершенно не знаешь, я не собираюсь останавливаться только потому, что мы семья, и… - Успокойся, я знаю, что ты не собираешься ничего мне спускать, - улыбнулся Александр, - конкретно в этой ситуации я могу поддержать твой задор. Сейчас, чтобы я тебе не говорил, чтобы я тебе не показывал и не объяснял, ты меня не услышишь, да и понимать не собираешься. А значит - вперед, в любом случае ты отрабатываешь навыки, которые пригодятся тебе в будущем. Ты отстаиваешь свои границы, меня это пока устраивает, пускай и причина этого бесит. Они как раз дошли до Зала, и Воропаев ощутил укол досады, что Елена все-таки сбежала в свой кабинет, а не крутилась где-то здесь… кофе там себе приготовить, или сделать копию документов… Но, видимо, Волчек ничего подобного не требовалось. А жаль. Это требовалось ему. - А меня бесит то, что ты пытаешься играть в благородного, - фыркнула Кира, и поправила и без того идеально уложенную прическу, - думаешь, что я должна это оценить, зная, что это притворство? - Это не притворство, потому что благородство мне чуждо, - вздохнул Александр, - я редкая сволочь, Кира, так что можешь не разрываться от диссонанса, - он ухватился за дверную ручку, чтобы распахнуть ей дверь Зала, - заходи. - Я… меня… ничего меня не разрывает, - возмущенно обратилась к Воропаеву сестра, - я очень четко знаю свою позицию. - Да как скажешь, - кивнул Александр, - не разрывает, значит, не разрывает. Кира прошмыгнула в Зал, вздергивая подбородок вверх, Воропаев на это только головой покачал. Какую бы стерву из себя не пыталась корчить его младшая сестра, он знал, что Кира любит его. Когда ей было тяжело или плохо, она тут же бежала к нему, в надежде получить помощь и поддержку, когда приезжала Кристина, она вдруг вспоминала, что они семья, и тогда проводила с ними гораздо больше времени. В такие дни у нее происходил… дэтокс. Кристина вполне искренне считала, что Кира очищалась от внимания и “любви” Андрея и снова возвращалась в лоно семьи. Правда, надолго Киры не хватало, но в эти дни Александр видел, чувствовал и знал, что она действительно любит его… их… Так что отлично понимал, что Киру выворачивала наизнанку необходимость выбирать между ним и Андреем. А еще он знал, что в ней кипела недюжинная злость. На него. Кипела беспрерывно уже чуть больше года, и он был готов признать, что кипела не безосновательно. Он был виновен… ну, по крайней мере, в том, что сделал то, что сделал при свидетелях… Кира собиралась на этот вечер особенно тщательно. Макияж и платье - все было идеально и излишне ярко, а еще украшения, сегодня она щеголяла новым колье, и Александр стиснул зубы, старательно выдыхая, новый подарок Андрея, подарок в качестве откупа за очередную измену. Воропаев приблизился к сестре слишком осторожно, и она испугалась, когда он оказался в поле ее зрения, чуть не пролив на себя шампанское, которое грела в руке, вместо того, чтобы наслаждаться его вкусом. - Саша, Боже, ты вообще с ума сошел? - она недовольно выгнула брови, уставившись на брата, - я сколько раз просила ко мне не подкрадываться словно грабитель. Ну! - Я не подкрадывался, я всегда так хожу, и ты это отлично знаешь, - Александр отобрал у нее бокал, стараясь заглянуть в глаза, - я смотрю, вы с Андреем уже помирились? И ты ведь помнишь, что я не раз говорил тебе, что рубин это не твой камень, - он покосился на ее колье, - старит. - Старит? Не говори глупостей, - отмахнулась Кира, хотя глаза и отвела в сторону, - в моем возрасте НИЧТО не может меня старить, - она снова протянула руку за шампанским, - и я, как мне казалось, просила, чтобы мы… чтобы ты не упоминал нашу с Андреем ситуацию. - Ситуацию? Ты называешь ситуацией то, что Жданов… - Александр бы обязательно ляпнул то, что вертелось на кончике его ядовитого языка, но сдержала его от этой глупости вовремя подоспевшая Маргарита. - Кирочка! - защебетала она, тут же заключая будущую невестку в свои объятия, - как же я рада тебя видеть, как ты сегодня красиво выглядишь! О! И колье… ты надела подарок Андрея, как же оно тебе идет… как же оно тебя красит… - она могла заливаться этими комплиментами и сравнениями еще полчаса. Но слушать ее Воропаеву не хотелось. Он прокашлялся, а потом обратился к Ждановой: - Марго, твои речи такие сладкие, что я просто нуждаюсь в чем-то освежающем, чтобы у меня все внутри не слиплось, - а когда она к нему повернулась, добавил, - здесь, кроме моей очаровательной сестры есть еще один Воропаев, со мной так же можно поздороваться. Или, меня решено игнорировать? - Когда это я тебя игнорировала? - выгнула брови Маргарита, делая к нему шаг и поворачиваясь так, чтобы ему было удобно коснуться ее щеки поцелуем, - я всегда рада тебя видеть, Саша. - Да, я знаю, рада видеть меня где угодно, лишь бы не на пороге вашего дома, - он едва мазнул щеку Маргариты сухими губами, - хорошо выглядишь, эта шаль очень подходит к твоим глазам. - Как всегда галантен, - Жданова отступила, снова приближаясь к Кире, - в чем у меня никогда не было никаких сомнений, - она повернулась к младшей Воропаевой, - а что это ты без напитка? - она проигнорировала наличие в руках Александра двух бокалов с шампанским, - это непорядок, - она согнула руку в локте, - пойдем, раздобудем нам с тобой что-то приятное, что-то, что сделает наш вечер прекрасным, а? - Дамы меня покидают? - Александр выгнул бровь, Кира неуверенно покосилась сперва на него, а потом и на свой бокал в его руках. - Покидают, - ответила сестра, - возле тебя слишком душно, чтобы оставаться здесь без чего-то прохладного. - Кира, ай-яй-яй, - довольно ответила Маргарита, - нельзя же так отвечать брату, Саша у нас пусть и не самый приятный собеседник, но совершенно точно заботливый. - Как приятно узнать о себе много нового, - оскалился Воропаев, делая глоток из своего бокала, - не слишком приятный, но заботливый - нужно будет запомнить новую характеристику. - Я бы на твоем месте остановилась на “не слишком приятном”, - нахмурилась Кира, поглаживая колье, - пойдем, - адресовала она Маргарите, - мне правда захотелось чего-то прохладного. Александр сделал очередной глоток, наблюдая за тем, как удаляются от него обе женщины. Да… с Кирой нужно было быть мягче, ласковее… в конце концов, не виновата же она, что влюбилась в идиота, ведь так? Но у Воропаева вести себя именно так не получалось, он недовольно щелкнул языком. Сейчас нужно было дать себе зарок, что оставшуюся большую часть вечера он постарается держаться подальше не только от сестры, но и от самого Жданова. А то его злость совершенно точно не приведет ни к чему хорошему. Никогда не приводила. Но везение сегодня было не на его стороне. - Сашенька, добрый вечер, - Андрей был просто в отменном настроении и едва ли не подпрыгивал на месте, покачивая в руках бокалом с красным вином. Он выглядел совершенно трезвым. Хотя Воропаев знал, что по-настоящему пьяным Жданов мог быть только от самодовольства, - я тут раутом наслаждаюсь, смотрю, а ты стоишь - скучаешь. Вот, - он пожал плечами, - решил немного разбавить твою скуку. Успешно? - Куда успешнее было бы, Андрюшенька, если бы ты прошел мимо меня, тогда моя скука развеялась куда быстрее, - он залпом допил остатки в первом бокале и взглянул на второй, который раньше принадлежал Кире. Может, и его прикончить? - Что ты, я ведь не могу оставить… друга… э… будущего родственника в беде, - Жданов немного отступил назад, когда Александр развернулся, чтобы смерить его взглядом. Боже, и на это… ничтожество Кира тратит лучшие свои годы? Отец был бы в ужасе, хотя, нет, если бы отец был жив, он не был бы в ужасе, он просто постановил бы, что Кира больше не может встречаться с Андреем. Стоило бы Юрию узнать хоть об одной интрижке младшего Жданова, и тому несдобровать. - Ты что, свою Ромашку потерял, что решил прицепиться хоть к кому-то, кто будет разговаривать с тобой, а не игнорировать? - тут Воропаев кривил душой, Андрей мог быть буквально душой любой компании, умел произвести впечатление и привлечь на свою сторону совершенно незнакомых ему людей. Довольно полезные навыки для бизнеса, но… задеть его Александру хотелось куда сильнее. - Сашенька, ты иногда бываешь такой скотиной, что я просто не могу, - вздохнул младший Жданов, чуть отпивая вина и принимаясь оглядываться по сторонам, в поисках… хоть кого-нибудь, лишь бы избежать зрительного контакта с оппонентом. Воропаев нахмурился - ну и какого рожна к нему Андрюша прицепиться решил? И не отходит же, бросив пару общих фраз. - Жданов, что тебе нужно, а? - шампанское в бокале Киры было теплым и противным, такое ощущение, что она словно специально выбрала самое отвратительное, - ты же не просто так мое присутствие терпишь, значит за чем-то и явился? - Явился, - не стал отрицать Андрей, и его заискивающе-сладкий тон сменился строгим и даже немного резковатым, так похожим на тон Павла, - хочу поговорить с тобой о ситуации… обо мне и о Кире, хочу расставить все точки… - он отогнулся немного в сторону, чтобы поставить полупустой бокал на поднос проходящему мимо официанту, - я знаю, что ты недоволен, и знаю, что теперь ты пытаешься отговорить Киру… - Как и в прошлые десять… нет, двадцать, нет… тридцать, или сколько там раз? - выгнул брови Воропаев, - я постоянно совершаю подобные попытки, и, как видишь, Кира все еще с тобой. Что же на этот раз не так? Хотя Александр знал, что действительно стало причиной страха Жданова. То, что на этот раз он связался не просто с одной из моделей Милко, не еще с одной девочкой на одну ночь. А с той, которая была вхожа в их круг, которая отлично знала самого Воропаева и не преминула рассказать ему с кем же у нее сейчас такие особенные и интимные отношения. Как оказалось, информацию эту она донесла не только ему, но и Кире, так что теперь она не могла сделать вид, что это была просто очередная ошибка Андрея. Да и сам Жданов оказался пойман в расставленный собой капкан. Александр искренне считал, что на этот раз у него получится образумить сестру, использовав все имеющиеся у него рычаги давления, но все снова пошло по кривой дорожке и Андрей в этом забеге взял первое место. Чертово рубиновое колье и несколько вечеров сладких речей снова заполнили мозг Киры сладкой патокой вранья, ровно до следующего раза. - Ты сам знаешь, что не так, - поморщился Жданов, - она… Инна, не желает просто так… слушай, - на этот раз Андрей огляделся не просто так, - давай выйдем на балкон или найдем куда более укромное место, чтобы можно было поговорить, а? А то здесь… на нас смотрит слишком много народа. Никакой приватности. - Как для человека, который спутался с Недельской, ты подозрительно сильно переживаешь за приватность, - оскалился Воропаев, но с тем, что говорить нужно в месте, где их сможет увидеть меньше народу, согласился, - давай выйдем на балкон, там нам никто мешать не будет, - погода была довольно прохладной, так что вероятность, что там кто-то будет отдыхать, и любоваться городом стремилась к нулю. - Балкон, так балкон, - Андрей был подозрительно сговорчив, а это значило, что он собирался не просто говорить, а просить об одолжении. Александр закатил глаза, покачивая в руках двумя бокалами. Нужно было сперва их где-то пристроить, чтобы освободить руки. Тогда он еще не знал, что бокалы лучше было оставить в руках… - Слава Богу, мы все в сборе, - Павел улыбнулся вошедшему Александру, - я уже начал беспокоиться. Сперва тебя все не было, а потом еще и Кира пропала, отправившись за тобой. - Да, это место без правильного руководства начинает напоминать фильм ужасов, - подал голос Роман, немного покачиваясь в кресле, - люди в однотипной одежде, везде эти карточки, которые пугают своим постоянным писком. Кажется, что большинство коридоров закрыт, а не открыты. Мне все это Матрицу напоминает. - Тебе Матрицу ЗимаЛетто напоминает от того, что теперь тут нельзя в укромный угол затащить кого-то из моделей? - Воропаев выгнул бровь, отодвигая стул для Киры. - Давайте мы не будем начинать Совет с разборок, - Маргарита кивнула на кресло президента, куда направился Александр, - мы ведь ждали тебя не для того, чтобы начать ругаться. - Конечно, - Воропаев занял свое место, пододвигая к себе папку с отчетом, - ведь мы будем ругаться после того, как изучим, что же произошло с ЗимаЛетто за последние годы и как мы будем из этого выходить. Так что, - он взмахнул рукой, словно приглашая всех к столу, - прошу.