Вериги

Зевок получилось сдержать только чудом, и Александр осторожно вытер выступившую слезу кончиком пальца. Белимов осторожно толкнул друга плечом. – Ты сейчас уснешь, взбодрись, – шепнул он, с улыбкой встречая взгляд Воропаева, – недолго осталось. – Я тебя потом придушу, – пообещал Александр, окидывая взглядом зал, – чтоб я еще раз согласился с тобой на подобную встречу пойти. Скука смертная. – Это не встреча, – шепнул Валентин, – это реклама для рекламы. Считай, что тут я присматриваю себе что-то новое. – Что новое ты можешь присмотреть там? – Воропаев кивнул в сторону экрана, где шла очередная заунывная презентация. Спикер был настолько скучным, что появлялось желание кинуть в него чем-то, реакцию проверить. А то может он под успокоительными? Или травой? Каннабис дело тонкое, кого разгоняет, а кого и затормаживает. – Там ничего, – согласился с ним Валентин, – а вот вокруг – очень даже. Ты думаешь, рекламные агентства часто пересекаются? – Я о рекламных агентствах вообще не думаю, – Александр скрипнул зубами, сдерживая зевок. Да что такое? Неужели сказывается бессонная ночь? Раньше ему было достаточно двух-трех часов сна, неужели к нему медленно подкрадывается старость? Он повел плечами, хотелось встать и потянуться, раскинуть руки в стороны или прогнуться назад. Давненько он не разминался, может в зал сходить? – Вот и зря, – Белимов снова сверкнул зубами, – вам бы пригодилось. Хотя, судя по активности Леночки, я сам скоро напрошусь к тебе в помощь. В конце концов, такое сотрудничество должно быть ярко освещено. ЗимаЛетто и ПроМода – это будет просто отличный тандем! – Мы еще ни о чем не договорились, – Воропаев сплел руки на груди, демонстративно глядя в сторону сцены, – пока это все настолько зыбко и неточно, что я отказываюсь это обсуждать. – Значит, ты просто хотел пожаловаться, что Леночка связалась с каким-то Зенеком? Боже, что за имя? Мне кажется, я могу сломать язык, просто пытаясь… – А ты скажи об этом Волчек, – сверкнул зубами Александр, – она оценит твой юмор. Кулаком в глаз. Будет отлично, я даже ей поаплодирую. – Ой, да ладно тебе! Леночка никогда на меня руку не поднимет, – фыркнул Белимов, и тут же извинился перед несколькими гостями, что повернулись в его сторону, – она же просто золотце, – шепотом продолжил он, склоняясь еще ближе к Воропаеву. – Я бы на твоем месте не зарекался, – Александр тоже принялся говорить чуть тише, хотя хотелось предложить Валентину гордо покинуть зал, и продолжить диалог в другом, куда более уютном месте, – она куда опаснее, чем может показаться на первый взгляд. И прекращай называть ее Леночкой. Бесит. – Ее? – в глазах Белимова читался задор. – Меня, – Воропаев оскалился, заставляя друга скривиться в недовольстве. – Потра… кгм, – Валентин постучал ладонью по губам, а потом продолжил на грани слышимости, – совершите коитус уже и успокойтесь, сил нет на вас смотреть. – А ты на нас не смотри, – пожал плечами Александр, – Пивман займись, и тебе хорошо и ей полезно. А мы с Волчек как-то разберемся. – Так что, все-таки есть ВЫ? – Белимов резко повернулся в кресле так, что задел впереди сидящего мужчину. Тот обернулся, шипя Валентину о своем недовольстве. Белимов покаянно выслушал его, извинился, а потом склонился к Воропаеву так, что буквально дышал ему в ухо, – пошли отсюда, сил моих больше нет. Сама фраза, то, как ее сказал Александру Валентин… Воропаев фыркнул, пряча смешок за кашлем. Ладно, он потом обязательно над другом поиздевается, а пока нужно было ухватиться за возможность сбежать из этого унылого места. – Пошли, а то я тут не могу тебе высказать все, что я думаю о твоих попытках сводничества, – он поднялся, поправляя пиджак. Лучше ускориться, пока Валентин не передумал, – и Марины заодно. – О, ради Бога! Мы просто хотим, чтобы ты себе кого-то завел, – Белимов тоже подхватился, больше не обращая внимания на негодование коллег. – Завел? – Александр позволил себе довольную улыбку. Нет, ну а что, Волчек бы очень пошел ошейник. С шипами. Или клетка, чтобы не встречалась со всякими… – ты знаешь, я и сам об этом задумываюсь. – Правда? – Валентин был готов вопить, как только они вышли из зала, – неужели тебе надоело жить в гордом одиночестве? – Надоело, – признался Александр, потягиваясь до хруста в спине, – вот теперь мне нужно выбрать, кого завести? – Что значит выбрать? – Белимов выглядел совершенно растерянным, – у тебя что, еще кто-то есть на примете? – Конечно, – Воропаев развлекался с огромным удовольствием, – всегда есть несколько вариантов, хотя один требует куда больше времени, а для меня это главная затрата, – он махнул другой рукой, указывая в сторону небольшой кофейни, где перед всем этим представлением они уже успели выпить эспрессо. – Затрата? Варианты? – Валентин старался подстроиться под шаг друга, – скажи мне на милость, когда ты успел обзавестись гаремом? – Каким гаремом, о чем ты? – Александр любовался удивлением и непониманием в глазах Белимова, – разве мы не говорим о том, что мне нужно кого-то завести? – Говорим, – протянул Валентин, – но я уже не уверен… – Ты думаешь, что я могу быть плохим хозяином? – Воропаев оскалился. На этот раз до Белимова, наконец, дошло. Он с силой стукнул Александра кулаком в левый бок. Не помогло даже напряжение мышц пресса, но эта боль того стоила. Валентин терялся не часто, а сбить его с толку было практически невозможно. – Какой ты козел! Ты и хозяином будешь хреновым, и партнером хреновым, и как друг ты тоже… Кофе, – они подошли к стойке заказа, – эспрессо с тоником и эспрессо с цианидом, последнего можно двойную порцию. – Что? – бариста даже улыбаться перестал, переводя взгляд с одного мужчины на другого, – простите, я немного… – Два эспрессо с тоником, – Воропаев опустил в стеклянную банку с танцующим котом щедрые чаевые, – мой друг просто шутит. – Не шучу, – буркнул Белимов, – я просто жутко разочарован. – Что цианида с собой нет? – хмыкнул Александр, извлекая из кармана телефон. Пять пропущенных. Один из которых от Киры. Интересно, что понадобилось сестре? – Именно, – Валентин вздохнул, – вот… ты отшучиваешься, а я… мы, правда, переживаем за тебя. Марина говорит, что тебе следует, наконец, начать что-то с кем-то. Не на пару дней, знаешь, а так… – Давай без этого, – скривился Воропаев, – мне одному просто отлично. У меня вон, нерадивая сестра на попечении и вторая, которая в любой момент может выкинуть что-то из ряда вон. Еще одной женщине в моей жизни просто не будет места. – Пожалуйста, скажи, что ты так изощренно шутишь, – простонал Белимов, воздевая руки вверх, словно призывая в свидетели всех известных богов. – Почти, – Александр сверкнул зубами, а потом поблагодарил баристу, забирая свой заказ и кивком предлагая Валентину сделать то же самое, – у меня действительно нет времени строить отношения. Что-то нормальное и стабильное требует отдачи и внимания. И никакими деньгами и подарками не перекрыть минимальную эмоциональную вовлеченность или, – он сделал глоток, – отсутствие любимого человека рядом потому что у него работа. Кто готов это терпеть? – Такой же трудоголик как и ты? – Белимов направился к окну, поманив взмахом руки Воропаева, – кто-то такой же повернутый на собственных целях? Кто-то, кто разделит твои стремления и страсти? – Не знаю такой, – Александр покачивал в руке гофрированный стаканчик, украшенный имитацией ручной росписи, – да и… – он отвлекся на миг на вид оживленного города, – она замужем за работой. Я даже не уверен, есть ли у нее нужда в каких-либо отношениях. – Она это кто? – улыбка Валентина была до жути хитрой, словно он вот-вот должен был поймать Воропаева за язык. И пускай у лиса обычно это получалось отлично, но не за змеиный же. – Она это некая теоретическая женщина со страстной любовью к работе и готовностью делить с моей же работой меня. Мы же говорим о теории? – ему даже захотелось показать другу язык, когда тот закатил глаза. – Ага, о теории. Теоретической такой теории, – Валентин потянул свой напиток, – вот что-то с ним не так, – он взглянул на жидкость, словно она должна была ответить ему, что же было неверным в составе, – и я не могу понять что. Как и с тобой, – он поднял глаза на Александра. – С напитком ничего, просто конкретно в этом случае кофе с меньшим содержанием арабики чем ты любишь, – Воропаев сделал очередной глоток, – а со мной что не так? – Врешь просто, – пожал плечами Белимов. – Я всегда вру, – отзеркалил жест Александр, – что не так? – Язва, – Валентин вздохнул, – время для меня ты находишь, даже среди ночи, как в тот раз, даже когда нужно было ехать в другой город. – Это форс-мажор, – не согласился Воропаев, – ты нуждался во мне, как в единственном человеке, который мог тебе помочь. – Хорошо, – признал Белимов, – согласен, плохой пример. Тогда, – он вернулся к напитку, но так и не сделал глоток, – Марина. Ты помогаешь ей, подвозишь ее на работу когда я не могу. Это не время? – То же самое, – Александр покосился на свой стаканчик, нормальный напиток, что это Кисточка перебирает, – у Пивман сейчас форс-мажор покруче твоего. Я что, должен в помощи ей отказать? – Не должен, – покачал головой Валентин, – к этому я точно тебя не призываю, но… если ты можешь найти время для нас, то и для… какой-то теоретической женщины ты найти это самое волшебное время способен. А раз так, то у меня возникает вопрос – ты врешь мне или себе? – Всем, так жить проще, – Воропаев допил кофе, – что желаем дальше? А то назад в тот скучный Ад ты меня не затащишь. – А как же твое хваленое “никому никогда не ври – всего не упомнишь и обязательно погоришь”? – Белимов все-таки сделал глоток кофе, и даже не поморщился. Может, не так уж ему и не нравился напиток? Это скорее был способ подойти к нужному ему разговору? Хотя, такие ухищрения выглядели странно и… неловко. – Так я же тебе это говорил, – Воропаев немного сжал стаканчик, оглядываясь в поисках подобия мусорного ведра, – у тебя же память совсем печальная. Ты кому-то что-то скажешь и тут же забудешь. И, соответственно, неминуемо погоришь. А у меня память отличная, я на лжи себя построил. – Ну вот что ты извиваешься? – Валентин торопливо допил кофе, – себя ты построил на провокациях и вредности, вот как сейчас. Но никак не на лжи. – А провокация это не ложь? – вот эта тема веселила Александра куда больше. А то все эти разговоры об отношениях и одиночестве больше угнетали, чем развлекали. Да и пустая квартира ему в последнее время разонравилась. Как бы его не раздражали и не утомляли дела в ЗимаЛетто, там ему было куда как веселее. – Провокация это скорее искажение правды, – Белимов заметил стилизованное под основание стола мусорное ведро, – ты скорее играешь с реальной информацией, чем создаешь что-то не существующее. – О! Ну это демагогия уже, - отмахнулся Воропаев, выбрасывая свой стаканчик следом за другом, – мы так можем и до добра со злом дойти, заодно серую мораль захватив. Давай лучше о делах насущных. – А давай, – подозрительно радостно согласился Валентин, – о чем будем трепаться? – Да хоть о Марине, – Александр сел на диван, позволяя себе чуть откинуться назад, – как она? Два дня от нее не слышал, собирался уже набрать сегодня. – Стараниями Леночки, – Белимов специально выделил имя Волчек, явно наслаждаясь возможностью разозлить друга лишний раз, – она все лучше и лучше. Вот сегодня, к примеру, моя Морская Звезда занимается каким-то “чунем” под чутким руководством знакомого Елены, – он умолк, ожидая реакции Воропаева. – Чем-чем пошла заниматься Марина? – Александр чуть склонил голову к правому плечу. Еще один знакомый Волчек? Знакомый. Не знакомая. Как-то слишком много мужчин вокруг женщины, которая любит притворяться ледышкой. – Да не знаю я, как это называется, - признался Валентин, немного разочарованный отсутствием бурной реакции со стороны друга, – какие-то боевые искусства. – Значит, Елена Антоновна имеет еще одну страсть помимо работы? – вопрос был скорее риторическим, но Белимов тут же нашелся с ответом: – У нее эта страсть была задолго до работы, – он развалился на соседнем диване с удобством, совершенно не заботясь о своем наряде, – она занятия эти посещала еще подростком и очень хорошо знает и зал, и тренера. – А ты откуда это все знаешь? Когда уже у тебя шанс выдался с ней посекретничать? – он искренне думал, что Елена живет на работе. Как оказалось, светские мероприятия она не посещала, разве что при необходимости, как в его случае, и по просьбе, если это было нужно ее дяде. Ни о каких хобби или увлечениях менее постоянных она не упоминала. А после того случая с незадачливым ухажером возле супермаркета, она просто ответила, что знает пару фокусов. Александр тему тогда не развивал, и оказалось очень зря. – Да не секретничал я с ней, – замахал руками Валентин, словно стараясь отгородиться от возможного гнева друга, – это все мне Марина рассказала. Как ты понимаешь, им между собой общий язык найти проще. – Потому что они женщины? – скепсиса в голосе Александра было хоть отбавляй, – никогда не думал, что услышу от тебя что-то столь… – Не потому, – прервал Белимов Воропаева, – точнее, их пол, конечно, играет не последнюю роль. Но тут другое. Они слишком похожи, хотя и кажутся совершенно разными. Вот смотри – обе умные, хваткие профессионалки своего дела, любят свою работу, за их спиной тянется шлейф побед – удачные сделки, качественные проекты и многое другое. Обе довольно характерные, в какой-то мере жесткие… – Только в какой-то мере? – оскалился Александр, но Валентин только отмахнулся. – Ты прекрасно знаешь, что у Марины все это наносное. И я руку на отсечение могу дать, что у Елены тоже. – Ты только левую руку давай, а то ненароком лишишься своей рабочей руки, а амбидекстром еще не стал, – Воропаев не мог позволить себе согласиться с другом, хотя и признавал, что Елена была не так проста, как старалась казаться. Часто жесткие в бизнесе люди носили за собой целый ворох комплексов и страхов. Интересно, что же двигало именно Волчек? – Ты просто невыносим, а я – прав, – Белимов выглядел крайне довольным, – строгость, собранность и профессионализм не единственные столпы, на которых держится личность. Когда я захотел узнать Марину… – Когда ты ее просто хотел? – Александр прекрасно знал, каким одержимым был в свое время Валентин. Его ухаживания длились практически год, а решался он на них немногим меньше. Конечно, дело было не только в его желании обладать Пивман как женщиной. Это было восхищение, даже… любовь. Воропаев другу завидовал. Завидовал и жалел одновременно. Ведь Марина была с характером заправской стервы и челюстями, способными перекусывать сталь. И если она что-то решила, то сдвинуть ее с места было практически невозможно. И, тем не менее, Белимов двигал эти отношения, пусть и по шагу за раз, пусть иногда и приходилось отступать на десять шагов назад. Он не останавливался. И даже отчаиваясь начинал снова. Другие женщины больше не занимали его разум и сердце. Валентин твердо знал, что он нашел ту, с которой он будет счастлив. Но какой ценой? Вечного мучения? Воропаев такого чувства… опасался. Это как нужно себя извести, чтобы мозг превращался в желе? Неужели любовь должна обязательно превращать в раба? Терять свободу… волю ему не хотелось. Но… возможно, только возможно, если двое людей готовы создать равноправный союз, где будет место настоящим “я” обоих партнеров это будет не так плохо? Плохие, подлые и ненужные мысли. Проблем мало? Точно нет. Вот и следует этим заняться, а не… Воропаев вздрогнул, когда ощутил легкий удар по ноге. Он удивленно взглянул на Белимова и удостоился ответа: – Ты решил в меня фразой запустить, а потом игнорировать? – друг чуть улыбнулся уголками губ, – я тебя трижды позвал – ноль реакции. Давненько я тебя не видел таким рассеянным. Думал, что тебя придется поливать водой. – Я бы потом тебя в принесенном тобой же стакане утопил, – миролюбиво заметил Александр, а потом оскалился, – значит, ты хочешь, чтобы я на чем-то сконцентрировался? – Так, – Валентин вмиг подобрался и даже сел ровнее, – мне уже не нравится твой настрой, а ты даже еще ничего не успел сказать. И я уверен, что я не хочу знать… – Когда у Марины заканчивается тренировка? – О нет! – Белимов сделал попытку подхватиться с насиженного места, но замер, – нет, и не смотри на меня так. Мы туда не поедем, я не думаю… – А ты и не думай, – Валентин только добавлял задора к решимости Воропаева, – ты мне только адрес назови. Ну что, Елена Антоновна, посмотрим на вас в вашей природной среде?

* * *

– Какое чудесное заведение, – Хмелевский произнес эту фразу раз в третий, косясь на Волчек, словно ожидая, что она поддержит его восторг, – отличная кухня и обслуживание на высоте. Я благодарен, что открыли для меня ту часть города, которую могут знать только местные ценители. А то я, будучи хоть и частым гостем, но все-таки туристом посещаю в основном что-то бессовестно незаслуженно разрекламированное. – Неужели Елена Антоновна лишила вас возможности изучать что-то новое в каждый ваш приезд? – Кира взглянула на Волчек, изображая искреннее недоумение. Но Елена только пожала плечами, позволяя Зиновию самому отвечать на вопрос-негодование. – Вы думаете, я каждый раз приезжал сюда к Хелене? – Хмелевский упорно избегал обращения к Волчек по имени отчеству. И Александр все не мог понять – он делал это по привычке или для того, чтобы позлить. Правда, кого? Этот вопрос оставался открытым. Сам же Воропаев косился на Елену осторожно, стараясь смотреть так, чтобы не быть пойманным с поличным. Он знал, что Волчек не понравилась идея “взять с собой Киру”, но это было куда лучше чем “взять с собой Андрюшеньку”. В итоге Елена согласилась с неизбежным, но сама на встречу пошла под явным принуждением, выманив в качестве оплаты у Александра обещание никогда не преследовать ее вне работы. Видимо его вчерашнее заверение, что преследовал он Пивман, не подействовало. Хотя Воропаев не очень-то старался. – Ну, я же не знаю какие у вас с Еленой Антоновной отношения, – пожала плечами Кира, – в ЗимаЛетто, к примеру, поговаривают, что вы ее жених. Елена и Александр синхронно уставились на Киру, но только Воропаев решил немного осадить сестру – она же намеренно сталкивала диалог невесть куда. – Кира, я не думаю, что уважаемому Зиновию Богдановичу интересно слушать о сотрудниках нашей компании, которым настолько нечем заняться, что они разносят сплетни, – он повернулся к Зенеку, считывая его реакцию. Хмелевский продолжал мило и вежливо улыбаться, глядя на Киру с интересом и… что это? Понимание? Одобрение? Или интерес как к бабочке под стеклом? – Ни одна компания не обходится без сплетен, – Зиновий встретился взглядом с Александром, – но, не подпитываясь реальностью, они так сплетнями и остаются. А в этом случае, – Хмелевский покосился на Волчек, – подпитываться им нечем. Я просто новый человек, а новое всегда вызывает ажиотаж. – Мы все еще о сплетнях? – Воропаев выгнул бровь, замечая, что улыбка Зиновия становится самодовольной и хищной. – Думаю, нет, – было интересно наблюдать, как меняется человек, переходя из условно дружеского в рабочий режим, – Хеленка ввела меня в курс дела настолько, насколько это было возможно в ее ситуации. Я так понимаю, вы предлагаете взаимовыгодные сотрудничество, и возможность пополнится новыми клиентами, как вам, так и нам. Так сказать, открыть рынок друг друга. И заодно сыграть с Dior. Мы представим им вашу звезду, думаю, Милко вызовет у них такой же восторг, как и у своих почитателей. От этого мы получаем бонус за привлечение интересного дизайнера, прошу заметить не нового, а уже с именем. А вы получаете возможность контракта с Dior и дополнительный выход на рынок Европы. – Все звучит словно сказка, – Кира отложила меню, которое пыталась изучить или, скорее, сделать вид, – неужели все будет так же легко? – она взглянула на Александра, улыбаясь. О да, его сестра разнесла эту идею с огромным удовольствием, как только о ней услышала. И контракт с Dior не настоящий, и польский модный дом для сотрудничества мелковат, и Милко устроит скандал, что он будет вынужден работать в паре с кем-то ещё, а значит делить внимание. Согласен был Воропаев только с последним – Милко обещал хорошенько попить его крови и попортить нервы. Просто потому, что мог. А еще, возможно, дополнительно науськанный Кирой, мог бы и устроить представление одного актера. Подобное ему было откалывать не впервой и обычно на это велись с радостью. Как только Вуканович принимался сучить ножками, как к нему уже бежали на поклон и Ждановы, и Воропаевы – ублажать, радовать, уговаривать. Досадно только, что Милко был не глупым и довольно расчетливым игроком. Да, как многие гении, а этого было у него не отнять, он был излишне эмоционален и не сдержан. И это очень мешало вести с ним конструктивный диалог. – Ты что хочешь от Зиновия услышать? – Александр повернулся к сестре, – что он щелкнет пальцами и все пойдет как по маслу? – Я хочу понять, все ли понимают, что как по маслу не пойдет, – пожала плечами Кира, – а то пока я вижу, что все собравшиеся в восторге от перспектив и в неведении от возможных проблем. – Возможно… – слово прозвучало в унисон, и Зенек с Александром переглянулись. Воропаев кивнул Хмелевскому, предлагая гостю первым закончить мысль. Зиновий кивнул в ответ, а Волчек так удивленно задрала брови, что захотелось ее стукнуть. Папкой, например. Или растрепать ее идеально уложенные волосы. – Возможно, – тем временем продолжил Зиновий, – все потому, что мы в самом начале нашей дискуссии? А я ни разу не видел, чтобы будущее сотрудничество обсуждали с позиции грядущих проблем. Или вы ведете дела иначе? Александру даже понравилось, что Зенек немного провоцировал Киру. Во-первых, сестре следовало вспомнить КАК нужно вести диалог с возможными партнерами, а во-вторых, ему самому не придется ставить ее на место, а то он и так у нее ходит во врагах. Воропаева это пусть и не печалило, но не то чтобы радовало. В конце концов, сестер он любил, пусть и ставил их безопасность над их желаниями. Деспотично? Весьма. Жестко? Возможно. Но жестоко? Никогда. – Думаете, что наш способ вести дела хуже, чем ваш? – Кира нахмурилась, выпад в ее сторону ей явно не понравился. – Думаю, что вашего способа я еще не увидел. Хотя о вашем уважаемом брате, – Хмелевский кивнул в сторону Воропаева, – я наслышан. – Надеюсь, ничего такого, что бы могло вас спугнуть, – не удержался Александр, снова косясь на Волчек. Но та сделала вид, словно подобный выпад был в порядке вещей. Или она, правда, так думала? – В первую очередь я доверяю мнению Хелены, а она уж очень вас хвалила, – Хмелевский расплылся в довольной улыбке, напоминая Чеширского Кота. – Даже не знал, что госпожа Волчек такого высокого обо мне мнения, – Воропаев повернулся к Елене, ожидая ее реакцию. Но Волчек только пожала плечами. – Мои суждения бесстрастны, Александр Юрьевич, я говорила о вас только то, что и так все знают. Я не склонна приукрашивать действительность, – она перевела взгляд с Александра на Зенека, – ни о ком. – Правда? – и снова синхрон. Мужчины переглянулись. Воропаев чуть склонил голову к правому плечу. Интересно, в чем же хотел обвинить свою… подругу Хмелевский? В том, что она необъективна или в том, что далеко не бесстрастна? – Если кто-то сомневается в моей компетентности… – Никто, – торопливо перебил Елену Зенек, и даже протянул руку, словно хотел ее коснуться, но тут же опомнился. Пускай этот Хмелевский был раздражающим персонажем, но умным и профессиональным, что явно должно было упростить с ним работу, – кто бы в здравом уме ставил твою… вашу компетентность под сомнение. Не правда ли? – он взглянул на Александра, словно ища поддержки. – Елена Антоновна, если бы меня в вас что-то не устраивало, то вы бы узнали об этом тут же. Вы же меня знаете. На этот раз Елена сама повернулась в его сторону. Сперва, Александру показалось, что она просто промолчит, но… – Мне бы этого хотелось. Это прозвучало неожиданно. Неожиданно… приятно. Воропаеву хотелось спросить, что же ей мешает. Но для подобной реплики было не место и не время. – Идиллия просто, все всем довольны, – Кира произнесла это наигранно бодро и радостно. О да, она терпеть не могла оказываться не в центре внимания. – А раз так, – Александр решил не заострять внимания на этой фразе, – то мы можем вернуться к причине нашей встречи. Думаю, ни у кого возражений нет? Возражающих не нашлось.