Вериги

– Александр Юрьевич, – голос в телефонной трубке был тихим и неуверенным, – к вам Андрей Павлович. Опять. “А не пойти бы ему к черту. Опять” – очень хотелось прорычать в трубку Воропаеву, но не встретиться со Ждановым он просто не мог. Этот полоумный кретин приходил уже пятый раз. И если игнорировать его до этого было еще возможно, то сейчас – никак. Во-первых, Совет на носу заставлял создавать хотя бы видимость взаимовыгодного сотрудничества, а во-вторых, ЗимаЛетто готовилась к приему важных гостей. Скоро должна была прибыть Иоанна, а это вносило дополнительную долю хаоса в и без того дикое безумие подготовительного процесса. Какова вероятность, что он, Александр, круто облажается на посту директора? Сам Воропаев считал, что процентов восемьдесят, в особенно хорошие дни пятьдесят на пятьдесят. А вот Волчек была крайне… чрезмерно оптимистична. Твердила, что все сложится, все выгорит, что идея с ПроМодой просто отлична и что Зиновий… – Александр… Александр Юрьевич? – голос в трубке теперь был взволнованным. – Пригласите его, Катерина Валерьевна, не хорошо заставлять моего заместителя ждать, – Воропаев оскалился, когда услышал ворчание Жданова. Он мог руку на отсечение дать, что услышал “да что он себе позволяет”. Да, приходить в когда-то свой кабинет наверняка было… неприятно. Дверь распахнулась довольно резко, видимо Андрею хотелось вложить в это движение весь свой гнев. Или это просто была прелюдия к разговору? Воропаев разглядывал раскрасневшееся лицо Жданова со смесью удовольствия и жалости. Неужели это он так его довел? – Как долго это польское недоразумение будет тут отираться? – Андрей сел на стул Волчек и это неприятно царапнуло Александра изнутри. Может, сказать ему, чтобы пересел? Или это будет выглядеть излишне… – вот где его снова понесло вместе с Кирой? Никто в этой чертовой компании понятия не имеет, куда она делась! – У нас буквально сотня незавершенных дел, а ты явился ко мне, чтобы снова пришить к себе юбку моей сестры? – Воропаев выгнул брови в искреннем удивлении. Неужели Жданов ревнует Киру? Нет, в целом ревновать младшую Воропаеву было к кому. Этот Хмелевский был не только привлекательным, но еще и крайне обходительным засранцем. Александр заметил, что Зиновий принялся завоевывать внимание и доверие Киры не как будущий партнер ЗимаЛетто, а именно как мужчина. Ужины в ресторанах, походы на выставки “за вдохновением”, принести кофе с утра из любимой кофейни (Воропаев сам подсказал ее “польскому недоразумению”), цветы, под грифом “совершенно точно выбираем идеальные для приема”. Александр считал, что это было хоть и не профессионально, но самой Кире очень даже полезно. Ее давно так не кружили. Жданов и думать об этом забыл, завоевав эту крепость, а других мужчин она к себе не подпускала. Кира была хоть и взбалмошной, но однолюбкой, так что шанса не давала ни себе, ни нормальным ухажерам. Вот у кого ей нужно было бы поучиться легкости в общении с противоположным полом так это у Кристины. – Как я могу заниматься делами, когда у меня на глазах буквально уводят мою невесту? – возмущение Жданова было настолько искренним, что Воропаеву пришлось приложить усилие, чтобы не расхохотаться. – Интересно-то как, – Александр подался немного вперед, словно стараясь лучше слышать Андрея, – неужели ты вспомнил, что моя сестра – твоя невеста? – Не нужно передергивать, – нахмурился Жданов, – я сюда не наши семейные дрязги решать пришел. – Да? – Воропаев старался выглядеть максимально удивленным, – а мне казалось, что именно этим ты и занимаешься. Вон, требуешь оградить Киру от нашего партнера только потому, что он мужчина. Или я что-то не так понял? – Не так, – Андрей сплел руки на груди, – ты же понимаешь, что это заигрывание это всего лишь пыль в глаза? – Узнаешь свой почерк? – оскалился Александр, наблюдая за тем, как Жданов начинает ерзать на стуле. – При чем тут мой… и вообще, какой такой МОЙ почерк? – Андрей встал, принимаясь расхаживать из стороны в сторону, – мне просто не нравится этот Зиновий. – Это я вижу, – хмыкнул Воропаев, – но причин, кроме как мнимых ухаживаний за моей сестрой – нет. Кроме того, что Хмелевский слишком тесно общается с Кирой, у тебя к нему нет возражений, я так понимаю? – Нет… есть. Есть возражения! – Жданов сделал несколько шагов по направлению к столу, – он… он не занимается тем, чем должен. – А чем он должен заниматься? – Александр склонил голову к правому плечу, замечая, как Андрей сжимает кулаки. Провоцировать его и дальше или довольно? Так они будут несколько часов спорить и без толку. – А зачем ты его пригласил? – Жданов снова сел, но тут же встал и с сомнением покосился на стул. Прокляла его Волчек что ли? Стул, не Андрюшеньку. Хотя… – Я его пригласил, чтобы выстроить линию сотрудничества между ЗимаЛетто и ПроМода, – Воропаев протянул Жданову одну из папок, которые сегодня утром принесла от Зиновия Елена. Там на двух языках были поданы сильные и слабые стороны ПроМода в их регионе, и та помощь, которую они ожидали получить от ЗимаЛетто. Во второй части же излагалось все, что польские партнеры готовы были предоставить для ЗимаЛетто в ответ. И дополнительные возможности для компании и самого Милко от сотрудничества с Dior. Иоанна уже сейчас проводила рекламную кампанию для Вукановича, чтобы приехать к психованному гению не с пустыми руками. – Это только выглядит хорошо, – проворчал Жданов, правда, не так уверенно, как бы ему того хотелось, – пока из этого мы ничего не видим. – А тебя не смущает, что мы только начали с этим работать? – Воропаев ухмыльнулся, когда встретился взглядом с Андреем. – Ты думаешь, что лучше меня? – вопрос был странным и совершенно выбивался из темы беседы. Но не то чтобы неожиданным. – Конечно, – Александр кивнул, ожидая, что Жданов неминуемо запустит папку ему в голову, – и всегда так считал. Для тебя что, это новость? – Нет, – Андрей казался странно безучастным к той информации, которую только что услышал, – я тоже думал, что лучше тебя. Это так странно. – Странно, что каждый из нас думает, что он лучше другого? – Воропаев собирался откинуться в кресле, но не закончил движение. Вместо этого он поднялся, направляясь к окну, – нас воспитывали в соперничестве, учили видеть в окружающих если не врагов, то потенциальную опасность. У нас изначально было мало шансов смотреть друг на друга иначе. – Я всегда считал, что меня готовили для этой роли, – Жданов указал папкой в сторону пустующего кресла, – я что-то не припомню, чтобы тебя сюда за уши тянули. – Я просто лучше сопротивлялся, – Александр покосился на свой стол, – не люблю, когда меня к чему-то принуждают. – Я не помню, чтобы тебя кто-то когда-то к чему-то принуждал, – а вот это уже прозвучало обиженно. Воропаев снова взглянул на Жданова. – С памятью твоей все в порядке, ты просто не знаешь всего, – Александр вернулся в кресло, жестом предлагая сделать Андрею то же самое, – но давай пофилософствуем потом. Если ты свои возмущения относительно Хмелевского излил, давай вернемся к нашим основным делам. – Я все равно вернусь в это кресло, ты же это понимаешь? – Жданов вернул Воропаеву папку, – рано или поздно отец решит, что наказал меня достаточно и попросит тебя с этого места. – Андрюш, давай свои влажные мечты ты оставишь для спальни и Киры, – Александр ухмыльнулся, а потом продолжил, – ты видел отчеты по Производственному этажу? Там обновлений не проводилось еще со времен Павла, причем не самых поздних. Там половина оборудования начинает неровно дышать в сторону свалки. А единственные кто в ЗимаЛетто работают на триста процентов это как раз швейный и закройный цеха. А у них… – Ты это и о себе? – Андрей спросил это вкрадчиво, словно пытался снова свести тему к разборкам “чье сверху”. – Да, и о себе, – всего пару людей среди верхних этажей Александр мог назвать хорошими и продуктивными сотрудниками, и себя к этому списку не причислял, – ты говорил с Малиновским? Он провел все проверки, о которых его просили? – Его не просили, ему приказали, – протянул Жданов, – но да, Роман занялся тестированием всех отделов. А это требует времени, все-таки для всех этих проверок все нужно остановить, а потом запустить снова, но уже в этом спец режиме. Не могу понять, мы не можем заняться этим, когда у нас будет больше средств? – Если что-то из ЭТОГО посыплется в процессе изготовления крупного заказа, мы можем понести куда большие потери, чем на обновление сейчас, – ты видел в каком состоянии отпариватели? Их сбой может не только нас в дополнительные долги загнать, но и кучу работников угробить. – С отпаривателями и я согласен, – Андрей нахмурился, а потом признался, – я сам на них давно поглядывал, да и на Производственном об их работе наслушался. Просто не сложилось финансово. – Верю, – возвращаться к прошлым ошибкам Жданова не хотелось, тем более что часть их, как не крути, лежала на Павле, – но дальше игнорировать их мы не можем и не будем. Даже если ты решишь вынести этот вопрос на Совете я все равно смогу его отстоять, просто предупреждаю. – Тебе Кира что-то подсказала? – Андрей выглядел недовольным, видно и правда, хотел вынести вопрос с обновлениями на “семейное” рассмотрение. Что он этим собирался выторговать? Не возвращение ли Малиновского часом? – А с каких это пор Кира играет за мою команду? – хмыкнул Воропаев, – или ты успел ей снова насолить? – бесстрастность в этом вопросе получалось сохранять с трудом. И хотя Кира запретила ему лезть в измены Жданова, но одна мысль об этом будила в Александре желание вырвать Андрюшеньке глотку. Может поэтому Жданов так нервничает? Думает, что Кира готовит ему “ответный удар” гуляя с Хмелевским? – Никому я не солил, – глаз Жданов не отводил и пристыженным не выглядел. Хотя, это совершенно точно не показатель. Врал Андрюша мастерски лет с тринадцати, палился, правда, часто, но врал хорошо, – просто Кира твоя сестра и… – Отличное начало монолога, – похвалил его Воропаев, – вот запомни эту фразу и Кире ее адресуй. А то мне кажется, она и позабыла уже, кто ей родня. А если серьезно, – Александр сверкнул зубами, – я бы тоже на твоем месте бил в “разбазаривание средств”, это логично и довольно умно. Вот только тебе это не выгодно, сразу говорю, ищи другие слабые места. – А они есть? – в голосе Андрея сомнений не было, скорее слабый интерес и толика надежды. Воропаев покачал головой. – Ты же не думаешь, что я буду подсказывать тебе, как можно взять меня за горло. – Не думаю, но мы так увлеченно болтаем, что я думал, это могло бы тебя расслабить, – Жданов тоже улыбнулся, – мне слабо верится в мирное общение. – Между нами и мирное? – Александр скривился, словно его обвинили в сердечной дружбе с Малиновским, – да скорее Ад замерзнет. Но грызться постоянно мы тоже не можем, – что было довольно грустно. Когда в этом кресле сидел младший Жданов подобные перепалки были куда интереснее. А сейчас, пусть колкости и доставляли Воропаеву удовольствие, но больше раздражали – это же неминуемо отнятое рабочее время, – нам компанию из грязи тащить. – А когда я был директором, нам ничего ниоткуда тащить не надо было? – сарказма в голосе Андрея было хоть отбавляй. – А когда ты был директором, – передразнил его Александр, – у тебя все было отлично и восхитительно, и ЗимаЛетто процветала. Или я ошибаюсь? – Было бы, – кисло ответил Жданов, – если бы ты не влез. – Если бы я не влез, то ЗимаЛетто уже можно было бы похоронить, – Воропаев в последнем все еще до конца уверен не был, может и при его… власти может случиться то же самое. Но ответить хотелось, а уязвить еще больше. – Думаешь, ты такой гениальный и у тебя получится то, что не вышло у меня? – на этот раз и доли сарказма в голосе Андрея не прослеживалось. Скорее, надежда, надежда на то, что Александр все-таки облажается. – Думаю, я способен окружать себя правильными людьми, – Воропаев оскалился, когда заметил, как перекосило Жданова от этих слов. – Ты это на свою Волчек намекаешь? Так ваш союз совершенно точно не вечен. Как только ЗимаЛетто покажет первые шаги к балансу, она тут же сделает тебе ручкой, – теперь Андрей собой был явно доволен. То ли от того, что так удачно напомнил о том, что Елена работник временный, то ли от того, что Александр не смог отреагировать на заявление сразу. А все потому, что Жданов попал точнехонько в цель. И пускай Волчек пообещала Воропаеву, что останется с ним пока ЗимаЛетто не стабилизируется. Что ей мешало изменить свое желание? Тем более что ее Зенек был под боком. – Я намекаю на твоего Малиновского, от него толку как… – “от тебя” пришлось проглотить, – ты сам понимаешь. Он даже не способен тебе пользу принести, не то что компании. – Может, все потому, что ты запер его на Производстве? – хмыкнул Андрей, – как он ТАМ должен принести пользу? Вот если бы ты вернул мне его… – Ты серьезно? – Александр покачал головой, – Ромочка здесь может только Милковских рыб портить, да еще Тропинкину изводить. А находясь в самом сердце компании не знать, как принести пользу… – Сердце? – перебил его Жданов, – а разве сердце компании не здесь? – он взмахнул рукой, пытаясь обвести кабинет. – Нет, – ухмыльнулся Воропаев, – тут мозг компании. Может твои проблемы от того, что ты это постоянно путал? По взгляду Андрея можно было понять, на сколько частей он сейчас хотел бы Александра распилить. Отличный, а главное очень продуктивный диалог.

* * *

– Зенек решил, что он сам выберет квартиру для Иоанны, – Кира выглядела расстроенной, словно ее отлучили от какого-то важного события или веселья, – ни одна из тех, что предлагала я его не устроила. – Зенек значит? – Елена уже принесла Александру причину такой переборчивости Хмелевского. Иоанна терпеть не могла шум, центр города неминуемо утомлял бы ее, отнимая силы, которые были нужны ей для работы с Милко. А Кира, со всей искренностью и желанием помочь, подсовывала что-то в многолюдном и шумном районе, считая, что милая в общении Иоанна просто… скромничает. Поэтому, чтобы не отказывать Кире лишний раз Зиновий решил все организовать сам. Но Воропаев и подумать не мог, что это может так ее расстроить. – А что? – младшая Воропаева поправила волосы, игриво улыбаясь, – мне уже и имя нашего хорошего партнера сократить нельзя? – Можно, – благодушное настроение сестры Александру нравилось, – но я не знал, что Хмелевский наш хороший партнер. – Ну… уж точно не плохой, – Кира села на край стола, качая ногой в такт собственным мыслям, – ты хочешь сказать, что что-то не так с этим сотрудничеством? – Я хочу сказать, – Воропаев чуть толкнул сестру в бедро указательным пальцем, – что мне нравится, как ты вошла в работу. Для ЗимаЛетто это просто отлично, но этот Хмелевский, будучи нашим партнером, слишком сильно напоминает мне одного нашего общего знакомого. И я не хочу, чтобы ты увлекалась… – О! Саша, я тебя умоляю, – она стукнула его по руке, когда он в очередной раз ее легонько толкнул, – никем я не увлекаюсь. Точнее, конечно я увлекаюсь, – рассмеялась Кира, – и Зенек, – она выделила голосом его имя, – просто отличный партнер и мужчина. Но увлекаюсь я не Хмелевским, а работой. Мы понимаем друг друга с той легкостью, с которой мне бы хотелось работать с Андреем, – она вздохнула, – думаешь, я слишком увлеклась работой? – Нет, – покачал головой Александр, – с работой все отлично. Я просто решил проверить, не вляпаешься ли ты снова… – Саша, – Кира скривилась, – я и в первый раз не вляпывалась. И с Андреем у меня все хорошо, если ты об этом. А Зенек милый, конечно, и ухаживать умеет, безусловно, но он не пытается вмешаться в мои отношения с женихом. В отличие от тебя, – она обличительно указала на него пальцем. – Какой он молодец, – Воропаев пожал плечами, – но ему тебя потом в истерике по клубам не ловить, и вместе с Клочковой из передряг не вытаскивать. А с Иоанной все просто – Хмелевский знает ее лучше тебя, пусть он и займется ее жильем. У тебя же работы от этого меньше не станет. – Нет, – Кира снова завела прядь волос за ухо, – не станет. Чего только стоит недовольство Милко, – она вытащила карандаш из подставки, принимаясь его разглядывать, словно простая черная лощеная поверхность могла оказаться чем-то крайне занимательным, – ты не хочешь с ним поговорить? – Он говорить со мной не желает, – Александр наблюдал за карандашом в руках Киры, – а тебя, до приезда Иоанны он услышать способен. – Но общение с Милко это прямая обязанность директора компании, – Кира сузила глаза, указывая на брата карандашом, – выходит, ты не справляешься? – Выходит, я стараюсь не придушить нашего единственного модельера. Безопасность сотрудников важнее, чем душеспасительная беседа со взбалмошным гением, – Воропаев оскалился, отслеживая недовольство во взгляде сестры, – Кира, не хочешь говорить с Милко об этом – не нужно. Мы сможем дождаться приезда Иоанны и без твоих сеансов модельной психотерапии. – Хочешь сказать, что сможешь сделать это сам? – Кира резко опустила карандаш, словно хотела ударить его по руке. Александр даже не вздрогнул и руку не убрал. – Сломаешь карандаш, я заставлю тебя все здесь наточить. Вручную, – предупредил он сестру, кивая на стойку с остальными карандашами, – а с Милко давно пора поговорить иначе. Единственный и неповторимый модельер, пусть даже гениальный, это критически мало для Модного Дома. И эта позиция позволяет ему диктовать свои условия во всем, в то время как это должно быть взаимовыгодное сотрудничество. – Мне кажется, я знаю, откуда растут ноги у этих мыслей, – Кира соскочила со стола, поправляя свитер, – твоя Волчек должна ЗимаЛетто помогать или разрушать? – Она не моя, – Александр откинулся в кресле так, чтобы позволить шее отдохнуть, – и Елена считает, что сейчас не время рушить отношения с Милко. Это мой взгляд на ситуацию. Мы держим все яйца в одной корзине, и эту традицию начал Павел. Именно поэтому она выглядит столь нерушимой. – Скажи об этом на Совете, – предложила Кира, – а я посмотрю, как на твою идею уволить Милко отреагируют Маргарита и Павел. – С чего ты взяла, что я собираюсь кого-то увольнять? – Воропаев выгнул бровь в притворном удивлении. – Ты же намекаешь, что Милко слишком тебя обременяет, – Кира заняла место за столом, как назло выбрав кресло Волчек. Медом им там намазано, – а те, кто тебе мешают, рядом с тобой не задерживаются. – Если бы это было так, то первыми из компании я выдворил бы тебя, вместе со Ждановым и Малиновским, – это заявление заставило сестру напрячься. Минуту она открывала и закрывала рот, словно рыба. Видимо, пребывая в состоянии шока. – Ты… ты не можешь… ты не можешь уволить меня или Андрея, – Кира хмуро уставилась на брата, – на Совете… – Да, да, да, – Александр покосился на телефон, борясь с желанием набрать Волчек. И что это она запропастилась в банке. Сама же говорила, что максимум час, – Совет, Совет, Совет – и ты, и Андрей так отчаянно на него уповаете, что мне даже интересно, с чем вы туда придете. – Это не мы должны будем туда приходить, – Кира сплела пальцы в замок, – это ты должен будешь… оправдываться. – Оправдываться? Как интересно, – хмыкнул Воропаев, – и за что? – За… за все, – сестра вдруг резко подхватилась со своего места, – тебе нужно отчитаться за свою работу. Разве не для этого собирается совет? – Для этого, – кивнул Александр, наблюдая за Кирой, – уже уходишь? – О том, о чем хотела, я тебе рассказала, – сестра уперлась двумя руками в спинку стула, – пора возвращаться к своим делам. – Тогда, удачного тебе дня, – Воропаев старался выглядеть максимально расслабленным. А Кира, казалось, нервничала, но старалась подавить напряжение, спрятать его за улыбкой. Получалось у нее отлично, сам Александр мог поставить ей пять с плюсом, для чужих людей это было бы практически незаметно. Но семья есть семья и каждую перемену в сестре он видел как на ладони, – если у тебя будут какие-то вопросы – милости прошу. Кира кивнула и удалилась, даже не пытаясь с ним спорить. Словно их диалог не закончился на острой недосказанности. Воропаев вздохнул, и несколько минут просто сидел молча, бесцельно пялясь в потолок. Поведение Киры наводило на одну единственную мысль – она и Жданов явно нашли что-то, чем собирались сыграть на Совете. Теперь нужно было узнать, что же это было. В целом Александр мог сказать, что у него все было под контролем. Но контроль этот был шатким и… натянутым, словно в любой момент одна из нитей просто лопнет в руках, что неминуемо повлечет за собой череду проблем. Кира сказала, что он будет оправдываться… Воропаев закрыл глаза, стараясь вызвать в памяти образ сестры. Да, она проболталась. Довольно глупо, даже как-то привычно. Вот только… правда ли она проболталась или же просто старалась сыграть… ввести его в заблуждение. Заставить, вот как сейчас, неминуемо мучиться от сомнений. Неуверенность – вот что искренне ненавидел Александр. Неустойчивость. Стук в дверь заставил Воропаева вздрогнуть. Интересно, надолго ли он ушел в свои мысли? – Входите, – Александр даже не успел задуматься, почему о прибытии посетителя его не известила Пушкарева. – Александр Юрьевич, – на пороге кабинета оказалась Волчек, – тут… – Что с вами? – Воропаев нахмурился, он впервые видел Елену с такой растрепанной прической, словно из ее привычного пучка выбилась добрая половина. – Со мной ничего, – покачала она головой и попыталась завести мешающие пряди за ухо. Но рука ее дрогнула и Волчек опустила ее, словно передумала, – кажется, Катерине нужен врач. Александр уставился на Елену в полнейшем непонимании. Он неправильно расслышал? Или на этот раз Пушкарева протестировала свое невезение по полной? – Повторите еще раз, кому там нужен врач? – Воропаев поднялся со своего места, чтобы направиться к Волчек. А то ее словно приклеило к дверному проему. – Пушкаревой, – послушно повторила Елена и принялась переплетать прическу, – ничего слишком серьезного, но царапина почти у самого глаза, и мне бы не хотелось, чтобы… – Да нет же, с вами определенно что-то случилось, – Александр хмуро уставился на надорванный ворот рубашки, – вы что, вместе с Пушкаревой упали? – Я не падала, – вздохнула Волчек, – я просто разнимала Катерину и Марию. Из положительного, могу сказать, что в ЗимаЛетто работают очень сильные сотрудницы. И если их правильно замотивировать, – она закончила собирать волосы, – то их уже не остановить. – Кого вы разнимали? – Воропаев был готов поверить, что уснул за столом и весь этот диалог не что иное, как сюрреалистичный сон, – вы хотите сказать, что Пушкарева подралась с Тропинкиной? – Я хочу сказать, – Елена провела по надорванному воротнику, – что они сцепились. На полноценную драку это было мало похоже. – Причина хоть известна? – Александр протянул руку к воротнику Волчек, но так и не коснулся, смахнув с ее плеча несуществующую соринку, – хочу знать, за что они будут оштрафованы. Злости не было и даже раздражение не поднималось выше привычной отметки. Горло сжимала разве что горчащая досада – ЗимаЛетто и так была в сложном положении, только драк между сотрудниками для полного счастья и не хватало. – Если позволите, – Елена взглянула на плечо, которого только что коснулся Александр, словно проверяла, не осталось ли на нем чего-то, – я бы посоветовала никого не штрафовать и вообще сделать вид, что ничего не произошло, Но Катерину, – она снова взглянула на Воропаева, – я бы врачу показала – глаза не шутка, – она обернулась, словно ожидала, что кто-то сейчас вломится в приемную следом за ней. – Я так понимаю, что произошло вы мне рассказывать не собираетесь? – Александр нахмурился, борясь с желанием ухватить Елену за руку, чтобы вернуть ее внимание. – Собираюсь, – Волчек снова покосилась в сторону коридора, – но, если можно, не здесь и… – она вздохнула, – я бы сперва отвезла Катю в больницу. – Вы сказали, что там ничего серьезного, но про больницу твердите словно заведенная, – Воропаев тоже покосился в сторону коридора, – Тропинкиной помощь не нужна? Или она у вас таких нежных чувств как Пушкарева не вызывает? – Не нужна, – Елена принялась поправлять манжет рубашки, – и да, Мария во мне будит куда меньше положительных эмоций. Но если бы ей действительно был нужен врач, я бы точно не отталкивалась от своих предпочтений. – Кто бы сомневался, – хмыкнул Александр, – ладно, – он поправил пиджак, – давайте поедем, я знаю одну хорошую клинику… – Александр Юрьевич, – Елена сделала шаг назад, но Воропаев таки поймал ее за локоть. – Я понял, что ситуацию между Тропинкиной и Пушкаревой нужно держать в секрете, а еще, что я о ней знать не должен. По крайней мере, в глазах компании. Но отпускать вас без объяснений я хочу еще меньше. Я отвезу Пушкареву в больницу, и пока ее будут осматривать, вы расскажете мне, какого… что между этими двумя произошло. Где вы оставили Катерину? – Там где все и произошло – в уборной. И предвосхищая ваш вопрос, скажу – Тропинкина вернулась на свое рабочее место, – Волчек попытку вырваться не предприняла и напряженной не выглядела. – Вы что, лично ее туда проводили? – Воропаев склонил голову к правому плечу. – Нет, я просто пригрозила ей, что если она не вернется к работе, то я сдам ее вам, – на этот раз Елена чуть потянула руку на себя, желая освободиться. Александр ее отпустил, правда, не слишком-то охотно, – это сработало. – И вы все равно ее сдали, – оскалился Воропаев, – где же ваша честность? – Я все равно собиралась ее вам сдать, – Волчек была даже слишком спокойна, – просто не здесь и не сейчас. – Любите владеть тайнами? – хмыкнул Александр, – я предупреждаю, я не люблю, когда меня держат в неведении. – Я знаю, – Елена снова потянулась к воротнику, – и нет, тайнами владеть не люблю, и эту долго хранить не собираюсь. – Идите за Пушкаревой, – Воропаев повернулся к кабинету, – мне нужно кое-что взять, и поедем. И да, скажите ей, что вы сказали мне, что она просто упала. – Александр Юрьевич… – Что еще? – он оглянулся на Волчек через плечо, – вы мне информацию выдаете дозированно и сейчас скажете, что еще кто-то с кем-то подрался? – Нет, – качнула Елена головой, – я хотела попросить, чтобы вы пригласили меня на Совет. Думаю, что на этот раз я там пригожусь.