Вериги

– Это просто роскошный подарок! – Кира повторила это в десятый раз, и Александр боролся с собой, чтобы не напомнить ей, что она начинает походить на попугая, – такая тонкая, восхитительная работа, такое сочетание цветов… – Ну, так почему ты дома это произведение искусства оставила, раз тебе так понравилось? – Воропаев покосился на свою чашку с чаем. Пить или не пить, вот в чем вопрос… – к твоему наряду подобное украшение очень бы подошло. – Жалко, – Кира… смутилась. Она потупилась, разглядывая свою чашку, а потом осторожно пригубила, – у меня было много подобных подарков, – Кира снова взглянула на Александра, – ты же знаешь, у меня недостатка во внимании не было. Но этот платок… даже не знаю, – она пожала плечами, – возможно, все зависело от того, как этот подарок преподносился. Младшая Воропаева сегодня выглядела странно расслабленной. Не пыталась язвить или укусить его просто за то, что он сидел в кресле Жданова. Была немного задумчива и радостна, и Александру следовало радоваться самому, но… он искал подвох. Близился Совет, а козырей на руках ни у нее, ни у Андрея не было. Не пора ли снова сближаться с братом? Воропаеву захотелось отвесить себе подзатыльник. Паранойя ведь, не иначе. – А что, Иоанна сделала это как-то по-особенному? – Воропаев помешивал в чашке несуществующий сахар. Елена говорила, что Хмелевская барышня немного эксцентричная, но в то же время приятная во всех отношениях, – вы же просто подвезли ее в арендованную квартиру, ведь так? – Мы встретили Иоанну в аэропорту, – подтвердила Кира, – а потом Елена с Зенеком уехали, как я поняла, встретиться с кем-то из людей Иоанны, которые что-то готовили для нее на сегодня. А меня попросили остаться, чтобы ей не было одиноко, пока ее брат занят. Мы так и провели вместе несколько часов, даже времени не заметили. Иоанна очень интересный собеседник. Она чем-то напоминает мне Кристину. – Может ты просто по сестре соскучилась? – хмыкнул Александр, – все-таки мы ее не видели несколько месяцев. – Не без того, – не стала отпираться Кира, – но дело не только в этом, – она облизала ложку, – думаю, ты поймешь, когда пообщаешься с ней лично. А то я что-то не могу сформулировать… – Впервые вижу, что у тебя нет слов, – Воропаева это действительно удивило, – эта Хмелевская становится чем ближе, тем таинственнее. Думаешь, ее приезд это хорошая идея? Или ждать очередного скандала с Милко? – Думаю, скандала с Милко нам в любом случае не избежать, – разговор о делах ЗимаЛетто заставил Киру подобраться, – но я думаю, у нас есть шанс, что Иоанна сможет найти к нему подход. – Теперь нужно ее в этом заинтересовать, – Александр взглянул на часы, встреча с Хмелевской у него была назначена только через два часа, – а то с выходками гения всея ЗимаЛетто… – Я думаю, что когда ты встретишься с Иоанной, то можно было бы пригласить еще и Андрея. Это помогло бы выстроить с ней отношения еще лучше. Ты же знаешь, Андрей Милко худо-бедно понимает, да и с женщинами… обращаться умеет, – предложение было сформулировано мягко, заброшено словно невзначай. Воропаев позволил себе улыбнуться. И как он мог поверить, что эта встреча была продиктована просто желанием сестры попить чаю. Глупо, но привычно. – Для первой встречи будет достаточно и меня. Но не волнуйся, – он поднял руку вверх, когда увидел, что Кира собирается спорить, – у Андрея еще будет шанс пообщаться с Хмелевской. Как-никак он занимает важную должность в компании, и отстранять его от работы я не планирую. – Что за срочные дела у тебя вчера образовались? – младшая Воропаева сделала вид, что ответ Александра ее удовлетворил полностью, – я не могла до тебя дозвониться. Эта твоя дурацкая привычка выключать телефон… – На то это и привычка, чтобы быть дурацкой, – пожал плечами Воропаев, – я был на встрече, а потом увиделся с Белимовым. Телефон не включил потому, что он мне был без надобности. Но в следующий раз я буду проверять, не звонишь ли ты мне во время моих встреч. – Я не собиралась тебя тревожить, – скривилась Кира, – я просто была под впечатлением после встречи с Иоанной. Поделиться хотела. – А что же с Андреем не поделилась? – этот вопрос Александр задал зря. Сестра нахмурилась, недовольно поджав губы. Видимо между ними произошел небольшой разлад. И пусть Кира продолжала лоббировать вопросы Андрея, но ощущалось, что кошка между ними прошмыгнуть успела. И когда они только успели? А казалось, что все в ЗимаЛетто происходило у него на глазах. – С Андреем я поделиться всегда успею, – отмахнулась Кира, снова делая глоток чая, – он от меня никуда не денется, – а вот эти слова уже принадлежали Маргарите. Как еще Жданова должна была успокаивать вечную невесту? Всегда невеста – никогда жена. За такое сестра и в глаз могла бы ему отвесить. – А я что, от тебя деваться куда-то планирую? – Александр улыбнулся, наблюдая за недовольством Киры, – ты прекрасно знаешь, где меня найти, даже если у меня отключен телефон. У тебя даже ключи от моей квартиры есть. – Есть, – младшая Воропаева наморщила нос, словно хотела и не хотела спорить с братом одновременно, – я просто не люблю, когда ты пропадаешь в неизвестном направлении, а непонятно кто знает об этом больше меня. – “Непонятно кто” это кто? – Воропаев отлично знал, что Кира намекала на Елену. Интересно, что Волчек успела сказать его сестре. – Волчек эта твоя, – в голосе Киры звучало раздражение, – почему она знала, что ты был занят? Она же не твоя помощница, не твоя секретарша. А в итоге, она знает куда больше всех остальных. И ладно бы она помогала с Хмелевскими, там от нее хоть какой-то толк есть. Так она лезет ко всем подряд. К Тропинкиной с нравоучениями, к Пушкаревой с советами, к тебе… – Ко мне вообще никто не лезет, все отлично знают, что это может быть чревато, – Александр сплел руки на груди, – и Елена знает не больше твоего. Или ты от нее почерпнула что-то такое, чего не узнала от меня? – Нет, она мне ничего такого не рассказывала, – Кире не хотелось признавать, что ее выпад был необоснованным, – она просто Зенеку сказала, что ты можешь быть очень занят, вот я и решила, что она что-то знает. Но на мои вопросы она не отвечала. Как и в ЗимаЛетто, если уж на то пошло. Павел говорит, что Елена работает только с одним начальником, а начальник у нас ты, но… Ты уверен, что она нам все еще нужна? – Уверен, – Александр внимательно следил за выражением лица сестры, – наш контракт еще не окончен, так что я не вижу смысла пока ее отпускать. Тем более ты сама сказала, что она крайне полезна в общении с Хмелевскими. Неужели ты готова выбросить такой козырь из колоды своей рукой? – Этот козырь не играет на мою руку, – на этот раз Кира была с ним кристально честной, – возможно, поэтому я склонна скорее сбросить эту карту, чем хранить ее в своем раскладе. – В тебе говорит обида, и это можно было бы с легкостью принять, если бы ты не была частью компании, – обвинять сестру не хотелось, но раскрыть ей глаза на ситуацию было бы не так уж плохо, – а так, ты действуешь недальновидно. Сперва ты была недовольна Пушкаревой, теперь тебе перешла дорогу Волчек. А я замечу, что от них обеих толку больше, чем от Жданова с Малиновским вместе. – И почему я не сомневалась, что все придет именно к этому, – Кира вздохнула, – конечно, ты используешь очередную возможность сказать гадость об Андрее. Ничего нового. – А с чего бы мне придумывать что-то новое, если так хорошо работает старое? – Александр оскалился, когда сестра закатила глаза, – но если отбросить Андрея в сторону, даже вместе с компанией отбросить, то я могу сказать, что ты обо мне не знаешь ровным счетом ничего, потому что сама этого не хочешь. Мы с тобой когда в последний раз встречались вот так, чтобы просто поговорить? Точнее, нет, не так. Когда мы с тобой встречались вот так, чтобы поговорить не о ЗимаЛетто или изменах Андрея? А о нас – обо мне или о тебе, о Кристине, в конце концов. – Вот только не говори мне, что ты скучаешь по подобным беседам, – Кира огрызнулась скорее автоматически, словно ожидала, что Александр продолжит давление, – ты же сам постоянно вытягиваешь Андрея в наш диалог. – Ты из-за него то плачешь, то переживаешь, то боишься, что у вас все слишком хорошо, то думаешь, что у вас все слишком плохо, – Воропаев развел руками, – ты просишь меня его приструнить, а потом требуешь, чтобы я от него отстал. Я даже не знаю, ПОЧЕМУ я постоянно втягиваю Жданова в наш диалог. Просто-таки ума не приложу, – на этот раз Александр все-таки сделал глоток чая. – И вот я снова у тебя виновата, – фыркнула Кира, – я веду с тобой не те беседы, я слишком мало говорю о Кристине, которая о нас и не вспоминает в своих поездках, я слишком сильно люблю своего будущего мужа. Ну, что сказать, виновна. Но и ты хорош. Ты взял, влез мне на плечи, пользуясь моей слабостью, и забрался в директорское кресло. Это тебе что, честь делает? – Можешь плечи свои проверить еще раз, потому что на них потоптался не я, а твой Андрюша. То, что я оказался в директорском кресле к тебе лично имеет косвенное отношение. И я что-то не припомню, чтобы ты помогала мне в нем оказаться. – Этого еще не хватало, – возмутилась Кира, – помогать тебе топить компанию… – Я скромно напоминаю, что ЗимаЛетто тонула ДО меня и БЕЗ меня, а то, что происходит сейчас, не что иное, как попытка ситуацию хоть немного стабилизировать, – Александр взглянул в чашку с чаем, ни до чего хорошего они не договорятся в принципе, так может закончить с этим на сегодня? А то еще немного и они наговорят друг другу… нет, ну может и не наговорят, но взаимными обвинениями кидаться будут точно. И главной проблемой было то, что Кира была не так уж неправа. – Ты мог бы помочь ее стабилизировать в кресло это и не забираясь, оно не по тебе. – Мог бы, но уже забрался, – и ожидаемой радости это ему не принесло, так, минутная сатисфакция и куча головной боли, – и бросать это на полпути не намерен. А тебе предлагаю радоваться тому, что Андрюшенька больше не стоит на производстве. Это максимум из того, что вы сможете получить, пока я в этом кресле. – Ты же сам напрашиваешься, чтобы тебя из этого кресла выкинули, – Кира поджала губы, пристально глядя на брата. – Ну, напрашиваюсь, – не то чтобы Александр действительно собирался, но дурацкое желание злить всех вокруг себя не единожды играло с ним злую шутку, – но КТО и ЗА ЧТО сможет или будет это делать? Переизбрать вы меня, конечно, сможете, но только через год моего правления, если я не облажаюсь раньше. Но вот незадача, пока подобное не предвидится. Безусловно, вы могли бы попробовать мне помочь облажаться, все-таки в подобном бою все средства хороши, – он оскалился, замечая, как покраснела Кира. Он знал, что они обсуждали что-то подобное с Андреем, не могли не обсуждать, – но и тут вас настигает страх, что в подобной попытке вы вобьете не просто новый, но последний гвоздь в крышку гроба компании. О, Кира, я тебя умоляю! Научись контролировать свои эмоции, а то я могу тебя читать, как открытую книгу. Весь интерес теряется. – А тебе же так важно всегда оставаться правым и лучшим, – Кира сплела руки на груди, – я даже не знаю, как ты вообще позволяешь хоть кому-то работать в компании, если ты так невероятен. – Ты лучше мне скажи, а кто не любит быть первым и тем более лучшим, – этого Воропаев отрицать не собирался, – но, для разнообразия, на этот раз пальма первенства досталась мне, а не Андрею. И именно это тебя бесит. Ты не против, чтобы тебя окружали и первые, и лучшие, пока это те люди, которые тебе близки, приятны и нужны. А остальные, увы, становятся тебе неугодными. – Пытаешься назвать меня эгоисткой? – Почему пытаюсь? Называю, – кивнул Александр, – и не нужно так на меня смотреть, я не воспламенюсь на этом месте по твоему желанию. В эгоизме, тем более здоровом нет ничего плохого. Думаешь, я не эгоист? Или Кристина? Скажем так, это наша семейная болезнь – мы хотим лучшего, стремимся к лучшему и получаем лучшее любыми доступными… и не очень путями. Проблема в другом – ты не готова признать это и желаешь казаться то жертвой, то альтруисткой. Но ни первый, ни второй костюм тебе не по плечу. Маловаты. – Я понять не могу, ты сейчас чего добиваешься? Чтобы я обиделась? – Кира действительно выглядела растерянной, – ты же только что сказал, что хотел бы, чтобы мы общались мило и по-семейному, а сам… – Я хотел бы, но подобного общения нам не достигнуть, не в ближайшее время. А раз нельзя достичь идеала, то я готов довольствоваться малым – честностью. Я хочу, чтобы ты понимала – я люблю тебя и ценю, несмотря на то, что ты не на моей стороне. Но я смотрю на вещи реально. Будешь готова на них взглянуть так же – поговорим с тобой еще раз. Можно без любви и нежности, но откровенно. Я не против, чтобы в моей спине торчал нож, даже парочка, пожалуй. Но мне бы не хотелось, чтобы один из них туда вбили твоей рукой. – А ты еще говоришь, что я хочу быть жертвой… – Жертву в спину никто не бьет, – Воропаев отодвинул чашку с недопитым чаем, – в спину бьют того, с кем невозможно справиться лицом к лицу. Это часть бизнеса – грязная, неприятная, но очень реальная часть. И этим не гнушается никто. Я повторяю, я не хочу, чтобы это была ты. Мы работаем вместе, в одной компании, над одним делом и, так уж вышло, что я твой начальник. Так вот, пока мы в неформальной обстановке, позволь тебя предупредить – если ты решишься на что-то, что навредит лично мне не страшно, но если ты будешь раскачивать компанию, я тебя из нее удалю. Это касается также и Андрея. Если хочешь, можешь ему передать это в виде приветствия или предупреждения. Думаю, мы поняли друг друга? – Думаю да, – Кира решила с ним не спорить и махнула рукой, подзывая официанта, – не делать ничего такого, чтобы это вызвало твой гнев. – Не драматизируй, – Воропаев извлек карту, чтобы расплатиться, – с моим гневом все гораздо проще, он утихает столь же быстро, как и вспыхивает. Тебе ли не знать? Мы с тобой от одного корня и к подобным взрывам ты склонна не хуже меня. Я говорю о вещах серьезных и глобальных. ЗимаЛетто постепенно выходит на новый виток, и он может быть вполне успешен. Не мешай этому и возможно твой Андрюша вернется в директорское кресло куда быстрее, чем вы оба об этом мечтаете. Кира нахмурилась и отвернулась. Озадачить сестру у него получилось, но вот заставил ли он ее задуматься… вопрос оставался открытым.

* * *

Знакомство с Иоанной прошло… профессионально. Он ожидал, что Хмелевская будет походить на Милко куда больше, а общаться будет куда требовательнее. Вместо этого в кабинет к нему вошла еще одна… Пушкарева. Невысокая и стройная, с правильными чертами лица и огромными глазами. Очки она носила крупные и круглые, они выглядели на лице Иоанны чужеродно и руки чесались их снять и убрать куда подальше. Одежда ее была простой и строгой – серый брючный костюм-тройка и рубашка цвета слоновой кости. Просто, аккуратно и изысканно. Но совершенно точно неожиданным был ее способ заплетать волосы – мудреная коса, с множеством украшений и тонкими разноцветными ленточками. Александру даже стало интересно, сколько времени она тратила на это великолепие, или сколько людей занималось этим с утра. Он сомневался, что Иоанна носила подобную прическу несколько дней. В общении Хмелевская была приятной, спокойной и рассудительной. Мягкий голос, даже какой-то излишне тихий, что невольно приходилось подаваться вперед, прислушиваясь. Едва заметный акцент и совершенное владение языком. Умение вести диалог интересно и непринужденно. С ней было легко, даже слишком и это невольно вызывало подозрение, ведь просто никогда не бывает. – Как долго вы сможете задержаться у нас в гостях? – Александр проследил за тем, как Иоанна принялась играть несколькими колечками, сквозь которые была протянута мятная ленточка, – я бы хотел понимать, на что мы должны рассчитывать сейчас, чтобы выстроить наше сотрудничество пока вы здесь. – Несколько месяцев, – Хмелевская задумалась, словно подсчитывала, – Зенек говорит, что лучше будет остаться на три или четыре, и я думаю, что это правильно. Но ПроМода тоже требует моего внимания. Поэтому, если все будет идти очень сложно, то я бы хотела выбрать принцип два через два, где два месяца я буду принадлежать вашим вопросам здесь, а два исключительно своим. Вам это подходит? – Сейчас важен ваш комфорт, – Воропаев покосился на телефон, не пригласить ли Катерину, чтобы заказать чай или кофе, – так что я готов оттолкнуться от ваших нужд. – Это очень щедро с вашей стороны, – Иоанна кивнула, а потом улыбнулась, – я бы хотела посмотреть ЗимаЛетто целиком, если это возможно. И, конечно, в качестве ответного жеста, хочу пригласить вас посетить ПроМода у нас. Конечно, Хелена видела moje ukochane dzieło, но этого недостаточно, чтобы составить правильное впечатление. – Вас устроит, если с вами поедет кто-то из ЗимаЛетто в качестве представителя? – Александр все еще относился к этой затее с осторожностью, но был не против экскурсии для Иоанны, да и сам был заинтересован узнать как можно больше о ПроМода. Далеко не каждый модный дом был готов открыть дверь для своего прямого конкурента, – боюсь, что в ближайшее время мне лично лучше не отлучаться надолго. – Если бы я могла выбрать кого-то вашим представителем, я бы с удовольствием выбрала госпожу Киру, – с легкостью согласилась Хмелевская, – мне кажется, что мы с ней сработаемся. Да и времени для выстраивания взаимопонимания будет более чем достаточно. – Конечно, думаю, Кира с огромным удовольствием примет ваше приглашение, – Воропаев решил не уточнять, что сердце его сестры уже дрогнуло, так что обаять ее будет не так уж сложно. – Меня это радует, – Иоанна немного нахмурилась, возможно, подбирала слова, – я не знакома со всеми вашими сотрудниками, но если они все такие как госпожа Кира, думаю, никаких проблем мы не встретим. – Главная наша проблема сейчас это Милко. Единственный сотрудник, контролировать которого не просто сложно, но даже невозможно, – будет лучше, если он признается в этом сразу, чтобы Хмелевская не строила себе слишком радужных картин общения с гением. В конце концов, она приехала сюда ради него. – О, я думаю, это я понимаю очень хорошо, – Иоанна провела пальцем вдоль нескольких бусин, связанных между собой тонкой косичкой ее волос и алой нитью, – творческий человек в первую очередь человек свободного… ума. Это как постоянно быть здесь и сейчас, и в то же время быть одновременно еще в нескольких местах – в своем сознании, – она постучала указательным пальцем по виску. – За таким полетом фантазии мне точно не угнаться, – лично Александр называл подобное… структурирование мыслей бедламом и сошел бы с ума, если бы у него в голове была такая каша, – позволю себе поверить вам на слово и продолжу общение с Милко в привычном мне формате. И буду искать к нему иные подходы. – Стараться должны не только вы, – на этот раз Иоанна выглядела жутко серьезной, – я стою по обе стороны одновременно. Я и творец, и начальник. Я требую многого от других и хочу, чтобы никто ничего не требовал от меня, – она пожала плечами, – и это сложно, с такими людьми как я. С людьми, которые очень хотят свободы, а их ставят в рамки – финансовых возможностей, социальных соответствий, прихоти покупателей. И иногда я… мы забываем, что остальные люди не хуже нас, они просто умеют смотреть глубже и лучше, потому что их ум не путается в желаниях, а сопоставляет их с возможностями. Но и нам нужно приходить в себя. Знаете, что всегда, всю историю человечества, было сложно для талантов, для гениев? – Думаю, я даже не задумывался об этом, – Александр позволил себе полуулыбку, – но мне было бы интересно узнать, что же думаете вы. – Признать свою НЕ уникальность. – Не уникальность? – возможно, Хмелевская подобрала неправильное слово? – Да, – смущенной Иоанна не выглядела, значит, была уверена во всем сказанном, – знаете, когда твой талант признают, ты понимаешь свою особенность. Ту самую уникальность. И в этот момент так легко забыть, что каждый человек уже особенный и уникальный. Что нам просто повезло немного больше, что наш талант смогли раскрыть, или мы сами смогли его раскрыть. Кому-то повезло меньше, кому-то не повезет никогда. Вот этот сам момент признания, что ты ничем не лучше других – вот это и есть трагедия. Я не призываю вас сказать об этом Милко, но могу пообещать, что сама ему это донести попробую. – Буду признателен, – Воропаев кивнул Иоанне, – уж не знаю, что из этого выйдет, но в любом случае я буду вам благодарен. Но должен предупредить, что в ЗимаЛетто обычно с Милко были крайне… бережны. У меня вот такое отношение не получается. – Заискивающее? – предположила Хмелевская, – или излишне дружеское? – Думаю, что всего понемногу. Когда у модного дома одна звезда, приходится быть осторожным, – Александр улыбнулся, когда Иоанна понимающе кивнула. – Вот поэтому под рукой у ПроМода мы собираем много юных дарований. Далеко не все остаются с нами, некоторые уходят на свои хлеба, некоторые не выдерживают давления, все-таки это не игрушки. Некоторые разочаровываются в своих силах или способностях. Но есть и те, которые остаются с нами, и вместе мы становимся только сильнее и успешнее. Сейчас я, без ложной скромности, основной дизайнер ПроМода, но никто не знает, когда я выдохнусь. Так что я уже сейчас готовлю себе замену. Вашему Милко нужно озаботиться тем или теми, кто продолжит его традицию. – И об этом вы тоже собираетесь с ним поговорить? – Конечно, – улыбка Хмелевской на этот раз была хитрой, если не сказать игривой, – я думаю, что в нашем случае все средства будут хороши. Александр был с этим согласен и даже пожалел, что заложил на их встречу не так много времени. Иоанна умиротворяла его не хуже Кристины, и это чувство хотелось продлить, по возможности до конца рабочего дня. Но это было слабостью. Желанием расслабиться лишний раз. Непозволительной роскошью. Так что Воропаев проводил Хмелевскую к ее брату, а потом снова направился в кабинет. Следовало собраться и проехаться по банкам, проверить еще раз, как двигаются выплаты по процентам и когда они смогут, наконец, погасить тело кредита. Так что выходило, что на сегодня его работа в стенах компании была завершенной. Организовать встречу с Милко Иоанне поможет Кира, а Андрей, с Кириной же подачи, обязательно постарается ее занять собой любимым. На завтра была запланирована масштабная проверка техники на Производстве, а сочетать это с поездкой в банк, даже один, попросту не выпадало. А это значит, что поездку по банкам откладывать не стоило. Воропаев раздумывал, стоило ли сперва связаться с Кирой, чтобы попросить ее заняться Иоанной официально. Он не знал, вернется ли в ЗимаЛетто до вечера, а значит следовало… Он остановился, увидев в приемной Волчек. Она о чем-то оживленно беседовала с Пушкаревой и даже рассмешила Катерину какой-то очередной шуткой. Хотя сама смеяться не торопилась. Может она и не шутила? Иногда можно смеяться над глупостью самой ситуации, ведь так? Первой Александра заметила Катерина, она похлопала Елену по руке, чтобы привлечь ее внимание. Волчек повернулась и сразу же сделала шаг в его направлении. Они сегодня виделись впервые, и Воропаев подозревал, что у Елены были вопросы никак не связанные с ЗимаЛетто. – Добрый день, Александр Юрьевич, – сегодня на ней был привычный черный костюм, но рубашка – яркая, фиалковая, в тонкий рубчик на три оттенка светлее основного цвета. Это было немного непривычно, учитывая ее выбор цветов пастельной гаммы. Неужели не отвертелась-таки от подарков Иоанны? – А знаете, даже добрый, Елена Антоновна, ну, так, для разнообразия, – Воропаев толкнул дверь своего кабинета, – прошу. – Спасибо, – Волчек тут же скользнула внутрь. – Александр Юрьевич, возможно, хотите кофе? – Пушкарева старалась быть отличной секретаршей. Нет, вот, правда, отличной, но это было так глупо, использовать такую гениальную голову в подобном амплуа. Да и, что греха таить, ее невезение тоже играло свою роль. Вот ему нужно, чтобы она обожглась? Конечно нет. – Не стоит, но за предложение… спасибо, – он подумал несколько секунд, взвешивая, а затем добавил, – мне нужно будет отлучиться в банк. Точнее, в несколько, если быть точным. Нужно проверить наши успехи в выплате долгов лично. Будьте так любезны, переносите всех желающих встретиться сегодня на завтра. И только в крайнем случае оповещайте меня о чем-то срочном. – Хорошо, Александр Юрьевич, я все сделаю, – Пушкарева кивнула, и Воропаев уже собирался войти в кабинет, но снова остановился. – И Катерина, не следует дожидаться меня, чтобы передать что-то лично после работы. Если я не приеду до конца вашего рабочего дня, просто отправляйтесь домой. Доплачивать за то, что вы перерабатываете вам не будут, поэтому и перетруждаться нечего. Вы мне нужны бодрой с утра. – Хорошо, Александр Юрьевич, я не буду задерживаться, если… если не возникнет такой необходимости, – она поправила рукав жакета, – но Елена Антоновна попросила сегодня поработать над документами вместе с ней. Так что… возможно… – Да, – покачал головой Александр, – как же я мог забыть, что у нас в стенах еще один сумасбродный трудоголик, – он скользнул быстрым взглядом по Катерине. Нет, ну все-таки у Хмелевской и Пушкаревой был один и тот же типаж, – на ближайший час я для всех занят. – Конечно, – на этот раз Катерина заняла свое место, – как скажете, Александр Юрьевич. Поразительная послушность и учтивость. Но Воропаев решил, что готов потерять такую отличную секретаршу, но приобрести восхитительную помощницу. Это было правильное решение. Здравое. Вон, даже Волчек поддержала его в этом стремлении. А Елена была довольно скора на критику и не важно, завуалированную или прямую. – Вы сможете уделить мне целый час? – Волчек уже сидела на своем месте, играя с одним из его карандашей. Нервничала? – Это как пойдет, возможно, меньше, – Александр занял свое кресло, упираясь локтями в стол, – дела в банках ждать не будут. А у вас ко мне есть вопросы? Так что я решил, что сперва удовлетворю ваше любопытство, а потом поеду. – Как щедро с вашей стороны, – Елена улыбнулась, но первое, что она спросила, никак не относилось к его вчерашней поездке, – как прошла встреча с Иоанной? – Волшебно, – Воропаев улыбнулся, когда заметил, как Волчек в удивлении выгнула брови. Видимо она не ожидала подобной характеристики деловой встречи, – госпожа Хмелевская рассудительна и обязательна. С ней было легко найти… взаимопонимание. – Иоанна действительно крайне легкая в общении. И, – Елена задумалась, словно размышляя, говорить или нет. Воропаев ждал, не желая подгонять Волчек. В конце концов, она собиралась поделиться чем-то о своей подруге, разве нет? – Зенек… Зенек тот человек, который умеет играть скрытно, умеет быть милым со всеми, оставаясь верным только себе – вы понимаете это как никто другой. Мир бизнеса жесток, без игр никак. Но Иоанна всегда открыта. Точнее, она всегда такая, какая есть. Конечно, она не неженка, совершенно точно нет, но она очень хороший человек. – Ушам своим не верю, – Александр даже подался вперед, – это вы сейчас меня просите, чтобы в общении с госпожой Хмелевской я был сдержаннее? – Это я вам рассказываю, что от Иоанны не стоит ожидать подвоха, – Елена нахмурилась, – и что работать с ней может быть легко и приятно. Вам в том числе. Я не думаю, что вы бросаетесь на людей направо и налево. Смогла узнать вас для этого достаточно. И еще, – она коснулась волос, но тут же отдернула руку, – если бы я хотела вас о чем-то попросить, я бы просто попросила. Мне нет необходимости играть с вами в “продажу” собственной просьбы. – Кто бы сомневался, – Воропаев снова откинулся в кресле, – я знаю, что вы достаточно прямолинейны и не в чем обвинять вас не собирался. Не нужно на меня так смотреть, словно я оскорбил вас своим предположением. – Да никак я на вас не смотрю, – если бы Елене позволяло воспитание, она бы от него еще и отмахнулась, – и ничего я не оскорбилась. Я просто хочу, чтобы между нами возникло взаимопонимание. Чтобы вы знали, чего от меня можно ожидать. – Думаете, вы так сложны, что понять вас мне трудно? – Александр выгнул бровь, ожидая ответа Елены. Так она не расспрашивать, а поругаться пришла? – Я думаю, что понимать меня вы научились, а вот верить тому, что видите – нет, – складывалось впечатление, что Елена бросала ему вызов. Или это ему так хотелось? – И с чего вы делаете такие выводы? – Воропаев склонил голову к правому плечу. – Хотите сказать, что они не верны? – она отзеркалила его движение. – Хочу ответ на свой вопрос. – Мы бьемся с доверием, сколько мы вместе работаем, и мне кажется, что воз и ныне там, – Елена пожала плечами, – или я не права? – Так вы хотите безграничного доверия? – Александр ухмыльнулся, наблюдая за Волчек. Она молчала, глядя на него с вызовом. Упрямая, как черт знает кто, – хотите? Или это так, чтобы меня позлить? – Хочу, – он рассчитывал на другой ответ. – А не боитесь, что я попрошу что-то взамен? – Воропаев принялся выстраивать рваный ритм по краю стола, – если вы будете владеть моим доверием, то чем могу владеть я? – А чего вы хотите? – Елена не выглядела растерянной или смущенной, но и обрадованной не выглядела. Старательно держала свое излюбленное выражение лица, с кодовым названием “мне плевать на все и на всех”, – свое доверие вам я уже предложила. Что тогда? – Ужин. Сегодня, – глаза ее комично распахнулись, и это понравилось Александру, – в компании Валентина и Марины. Для начала. – У Марины какие-то проблемы? – с какой легкостью она схватывала самое важное в общении. Это стоило того, чтобы восторгаться. – Вы не дали мне ответ, – Воропаеву хотелось помучить ее хоть немного, – с чего я должен отвечать на ваши вопросы? – Вы серьезно? – кажется, Елена была не до конца уверена, шутит он или нет. А еще говорила, что так хорошо его понимает. – Конечно, должен же я знать, насколько ВЫ готовы довериться МНЕ. – Ужин значит ужин, – да, решительности ей было не занимать. – Не так быстро, – хищно оскалился Александр, – не один ужин, а три. На мой выбор. Согласны? – Да вы правила в воздухе меняете! – теперь Елена была возмущена. – Меняю, – не стал отрицать Воропаев, – а вы планируете мне отказать? – Я планирую согласиться, – Волчек вздохнула и тут же добавила, – так что там с Мариной? – С Мариной пока все отлично. А вот с теми, кто пытается устроить за ней слежку – нет, – Александр выглядит жутко довольным и добавляет, когда видит, что Елена собирается задать очередной вопрос, – больше ни на что отвечать не намерен. Дождитесь ужина и получите детали. Или терпение нынче больше не благодетель? По виду Волчек можно сказать, что она жаждет его придушить. И это… прекрасно.