В конце они оба умрут

      Эвтида решила не медлить и рассказать всю информацию своему наставнику. Она несколько минут стояла возле колонны, вслушивалась в шум природы, в надежде не услышать знакомые шаги эпистата. Тишина одновременно настораживала и успокаивала Эвтиду. Она, набравшись смелости, отошла от своего укрытия, начала быстро осматривать территорию. Ни единой души не было в этом саду, но её ноги стали ватными. Казалось, одно неровное движение и Эвтида упадёт замертво от страха. Сердце, готовое выпрыгнуть в любую секунду от шороха листьев, продолжало колотиться с бешеной скоростью. Перед тем, как открыть дверь, ведущую в школу, Эвтида сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Она сжала свой кулак до боли, а в голове крутилась только одна мысль: «Соберись! Проведу эпистата вокруг пальца, даже не заметит!»       Зайдя внутрь, Эвтида придерживалась той же тактики: вслушивалась в тишину, тихо перебегала с каждого угла. Паника постепенно отпустила её. Теперь она стояла возле двери Реммао и начала настойчиво стучать по двери. Нетерпение захватывало её тело, а нервозность заполняла душу. Она знала, что любой ценой проберётся в его комнату. Реммао, будто почувствовав злобную энергетику за дверью, замедлил свою ходьбу. Отворив заветную дверь, он заметно поморщился от света. Его внимание упало на девушку, и теперь он морщился от её присутствия. Руки захотели схватиться за что-нибудь крепкое от внезапного стресса.       — Эвтида! — он тихо вскрикнул её имя. — Что ты тут делаешь? Я же сказал, чтобы не создавала новых проблем! Амен увидит тебя и казнит без промедлений.       — Не увидит, — Эвтида, несмотря на такую уверенность, продолжала смотреть по сторонам. Её руки невольно сложились накрест от слов наставника. — У меня есть важная информация. Может, впустишь?       Реммао ворчливо что-то пробубнил себе под нос, видимо, не до конца проснулся. Он, крепко схватившись за ладонь Эвтиды, потянул к себе в комнату. В последний раз посмотрев по сторонам, Реммао закрыл дверь на засов. Он нервно махнул рукой в сторону, показывая этим продолжение разговора:       — Ну, продолжай, что сказать хотела?       — Я услышала разговор Амена и какого-то охотника, они обыскивают корпуса, наш последний остался. Они хотят забрать нас в Фивы, — Эвтида уже перестала сдерживаться, она начала активно жестикулировать и показывать свой протест охотникам.       Реммао схватился за переносицу и какое-то время молчал, явно обдумывал решение проблемы.       — Хорошо, поступим так: иди к Дие, расскажи ей всё, затем прикажи выкинуть накидку и маску при восходе Ра. Ты тоже выкинь. Реймссу я сам расскажу.       — А что насчёт Фив?       — Обдумаем утром.       В крови было столько адреналина, что Эвтида сию же минуту вскочила и ринулась к Дие. Её комната находилась напротив девушки. Эвтида, уже не церемонясь, вошла внутрь. Ей пришлось вытащить Дию из мира грёз, спустив обратно на землю. Она была обескуражена новым положением дел. Эвтида решила оставить её и пойти обратно к себе, чтобы выкинуть накидку и маску.       Открыв дверь, она осмотрела свою комнату. Какое-то странное чувство зародилась в её сердце. Все вещи лежали по своим местам, ничего не должно было вызывать подозрений на присутствие охотников. Комната кишела чьей-то незнакомой энергетикой, она была как будто осязаема. Эвтида осмотрела каждый угол свой комнаты, но ничего странного она не нашла. «Незримый бог, что со мной? Мне нужно отоспаться», — девушка усмехнулась от своего беспокойства, но не стала забывать о нём. Достав накидку и маску с потайного сундука, она посмотрела в окно. Солнце медленно выходило за горизонт, а яркие лучи понемногу начинали освещать город.       Эвтида вышла через второй вход, он был тайным и о нём мало кто знал. Охотников нигде не было, что вызывало у неё не мало подозрений. Утренний ветер обвил её тело, оставляя холодную дрожь и мурашки. Луна уходила на второй план, уступив своё место солнцу. Звёзды, некогда танцующие и веселящиеся, больше не кружились и исчезли вместе со своим светилом. На улице не было ни одного человека, лишь шелест листьев разбавлял гробовую тишину. Эвтида постепенно спускалась к берегу Нила, школа отдалялась с каждой секундой. Шум реки и шорохи растений сливались в единую мелодию, успокаивающую сердце юной шезму. Было в этой тишине что-то очаровательное и прелестное. Эва стояла на берегу, держа в своих руках неминуемую гибель. Она выкинула свои вещи и наблюдала, как их уносит течение. Ей предоставилась минута одиночества. Эвтида будто сняла невидимую маску дерзости и стала маленькой девочкой. Она не хотела скрывать, что боится, что ей не хочется умирать, толком не начав свою жизнь. Волны проблем с каждым днём накатывались всё сильнее, стараясь задушить её и утопить. Она знала одно, что как бы сильно несчастье окружало её, выход всегда найдётся. Простая истина, которая была такой тяжёлой в исполнении. Ей не хотелось думать, что она может умереть в таком раннем возрасте. Руки сжались в кулак лишь от одних этих мыслей.       Как вдруг кто-то резко схватился за её плечо. Эвтида отпрянула и зашипела, словно змея. Перед ней стояла молодая девушка, было тяжело не обратить внимание на её дорогие украшение и платье. Сразу стало ясно, что она из знатного рода. Эвтиду напрягло её появление, на ней снова появилась маска дерзости, скрывающую внутренний испуг.       — Чего тебе?       — Меня зовут Феоноя и мне нужна твоя помощь.       Эвтида заметно искривилась от её слов, а на лице появился оскал, наполненный ядом.       — С какой стати мне помогать тебе?       — Я знаю, кто ты, Эвтида. Ты черномаг.       — Что за клевета?! И откуда ты знаешь моё имя? — дерзость сменилась неимоверной агрессией. Эвтида хотела уйти, но девушка настырно загородила ей путь.       — Не строй из себя правильную, я видела, как ты выбросила свою накидку.       — Не понимаю, о чём ты.       Брови Феоном нахмурились, а губы злобно сжались, казалось, ещё одно слово, и она вспыхнет, как костёр.       — Если ты мне не поможешь, то я пожалуюсь своему отцу и господину Амену! Мой папа убьёт тебя первым.       Не было оснований не верить ей, внешний вид был тому подтверждением. Эвтида замолкла на несколько секунд, а Феоноя продолжила:       — Мой черномаг умер, а мне нужен человек, который избавит от моих страданий из-за любви. Я заплачу тебе сполна! Вот, держи, — она достала брошь и насильно схватилась за руку Эвтиды, вложив в ладонь украшение.       — Я соглашусь, если заплатишь больше, сейчас опасно промышлять таким.       — Я согласна! Тогда встретимся вечером в заброшенной тайной комнате на последнем этаже школы.       «Неужели я учусь с этой дурочкой?» — Эвтида хотела задать этот вопрос на весь Гермополь. Она не была профессионалом в онейромантии, да и не практиковалась на удаление связи людей. Если бы Реммао узнал о её планах на вечер, убил собственными руками. Феоноя ушла, вкрадчиво подсматривая за реакцией Эвтиды. Шезму опять осталась одна, но ей уже не хотелось размышлять, а скорее вернуться обратно. Странное чувство не покидало её, начиная со спальни. Ей казалось, что это всего лишь стресс и испуг, но мысли о том, что охотники могут за ней следить, не покидало мыслей.       И она была права.

***

      Амен сидел за своим столом, подписывал папирусы и делал отчёты. Он целый день практически не выходил на улицу. В его голове крутились лишь мысли об Эвтиде. После его разговора с Тизианом он проходил мимо комнат и увидел её имя. Ему стало интересно, послушалась ли она его? Приоткрыв её дверь, он увидел пустующую комнату без своей хозяйки. Подозрения к ней ещё больше возросли, он знал, что добьётся правды любой ценой.       Утром он дал ещё одно поручение Тизиану — докладывать о передвижениях Эвтиды.       — Глупая и смелая, — он тихо усмехнулся, как вдруг услышал стук.       — Господин, мне вам помочь? Вы так целый вечер просидите, — Амен и Тизиан достаточно долгое время работали вместе, что немало сблизило их. Он позволял себе некую дружескую заботу об эпистате, пока никто не видел.       — Всё в порядке, Тизиан.       — Сегодня эта девушка выходила утром к Нилу, в школе чаще всего была в компании своего брата Исмана.       — Что в её комнате?       — Ничего не нашли, в большом сундуке лежал один браслет.       Амен внезапно оторвался от своих бумаг, явно начав анализировать. Теперь он уже точно не сомневался в причастности Эвы к черномагам, осталось найти только побольше доказательств для отчёта.       — Нужно сделать объявление насчёт Фив. Собирай всех людей в центральном зале.       — Хорошо, господин.       Время приближалось к вечеру. Амен сделал последние штрихи и отдал папирусы охотнику, отвечающему за почту. Выйдя в коридор, он видел, как ученики стараются не смотреть в его сторону, а учителя двулично обхаживали в надежде на неприкосновенность. Амен уже привык к этому, но лицемерие и ложь вызывали у него только отвращение. Его мощный и грозный силуэт выделялся из всей толпы. Теперь он стоял в центре зала, люди замолкли от его внезапного появления. Амен сделал глубокий вдох. За несколько секунд он одарил каждого человека взглядом, оценил общее настроение толпы.       — Мы учли желающих в участии поездки в Фивы. Хочу объявить, что завтра днём мы отправляемся в путь. Теперь зачитайте людей, — наравне с Аменом стоял Тизиан. Он, открыв длинный папирус, начал читать громадный список из желающих и попавшихся под руку.       Люди разделились. Кто-то чуть ли не прыгал от радости, а кто-то тихо негодовал, боясь оспорить решение Верховного эпистата. Он смотрел куда-то отрешённо вдаль, погружаясь в собственные мысли. Сквозь список неизвестных имён Амен услышал последних претендентов. Тизиан собирался уже закрыть папирус, но чей-то голос рассёк монолог охотника. Это была Эвтида. Девушка обращалась к самому эпистату. Она выделялась из всей толпы, словно пятно на цветном холсте. Её дерзкий взгляд был устремлён на каждого из охотников, заставляя их поубавить свою гордыню. Они с Аменом опять ввязались в драку сплошными переглядками. Толпа начала потихоньку недоумевать от бездействия охотников, смотрели то на девушку, то на эпистата.       — Господин, прошу меня простить, но почему вы записали меня и мою группу в ваш отряд? Мы не оставляли своё соглашение, — негодование и злость сквозили сквозь пелену обходительных слов. Её резко схватил мужчина, похожий на её наставника, начав оттаскивать обратно в толпу.       — Прошу прощения за мою ученицу, она немного не в себе, — Эвтида продолжала вырываться из лап своего наставника, продолжая сверлить эпистата взглядом. Учителю было неловко за столь сильное внимание к её персоне.       Амен прищурился, заново рассматривал Эвтиду. Его одновременно поражала и смешила столь сильная непокорность девушки. Он оставался хладнокровным, его голос прервал эту звенящую тишину.       — Нам нужно много писарей, вы же идеально подходите под эту категорию. Подойдите ко мне лично, если остались вопросы.       Они сверлили друг друга взглядом, люди восхищённо, не скрывая, оборачивались в сторону Эвтиды. Единственная, кто сделал некий протест охотникам. Амен, как в прошлый раз, хлопнул в ладоши, объявляя конец обращения. Люди стали постепенно расходиться по своим комнатам, не желая нервировать охотников. Амен в последний раз посмотрел на Эвтиду, но от неё и след простыл.

***

      Приближалась глубокая ночь. Постепенно город окутал мрак, Сет — бог всего зла, пробуждал своих приёмников. Амену опять не спалось, он решил прогуляться по школе. В таком уединении ему становилась спокойно, он мог позабыть о своём статусе на несколько минут. Ночью ни единая живая душа не могла тронуть его и побеспокоить. Тем более Амен не мог спать с осознанием того, что в школе промышляют злодеяния. Одинаковые коридоры сменялись друг другом, пока Амен не зашёл в центральный зал. В конце коридора стояла девушка, явно выбивающаяся из однообразия коридоров. Эвтида замерла, видимо понимая, в какой она неловкой ситуации. Амен подошёл к ней ближе настолько, что он чувствовал её прерывистое дыхание.       — Показывай сумку.       Эвтида впервые послушалась его и покорно отдала свою вещь то ли от страха, то ли от неловкости. Провиниться перед эпистатом второй раз, будто ходить по острию ножа.       — Что на этот раз? — его холодный спокойный тон заставил Эвтиду покрыться мурашками. В её сумке ничего не оказалось, кроме как бутылки хорошего вина.       — С парнем была, это теперь тоже запрещено?       Амен посмотрел прямо в её глаза, оценивая правдивость сказанного. Он удивился, что нашёлся парень, который стерпит её неподатливый характер.       — Ты сейчас в очень странном положении, Эвтида. Я ловлю тебя ночью каждый раз при очень странных обстоятельствах.       — Если бы у вас был кто-то близкий, может, тогда вы бы меня поняли, — эти слова вырвались из Эвтиды, не подвергаясь обработки разума. На её лице появился страх от будущих действий эпистата, а глаза сощурились от страха.       Амен силой прислонил её к стене, оставаясь в пару сантиметрах от её лица. Он хотел видеть напуганный взгляд Эвтиды, видеть страх, словно эпистат питался им. Его выражение лица оставалось таким же серьёзным и непоколебимым.       — Тебя никто за язык не тянул, рано или поздно он свернёт тебя в могилу. Твоя смерть не заставит никого плакать, ты лишь будешь пустым забытым пятном. Я не понимаю твоих опрометчивых действий, подумай хотя бы о своём наставнике, прежде чем совершать такие глупости.       Амен отошёл от неё, смотря за реакцией. Эвтида продолжала смотреть на него, теперь уже с неприкрытой ненавистью, её кулаки сжались, а брови хмуро опустились. Она будто хотела напасть на него. Он понял, что попал в самое сердце.       — Узнаю, что ты не в комнате, буду сам наказывать, раз наставник не управляет тобой.       Эвтида по виду еле сдерживалась от очередной колкости. Амен проводил её удаляющийся силуэт пристальным взглядом.