В конце они оба умрут

      Горячие лучи солнца обжигали хмурое лицо Тизиана. Эва впервые стояла так близко к гробнице. Ливий нервно посматривал по сторонам, оказав первую помощь, ему пришлось передать пациента в другие руки. Он недоумевающее рассматривал молящегося Тизиана, никак не мог привыкнуть к традициям Египта. Одни его глаза выражали отвращение и озадаченность.       — Я извиняюсь, но для чего я вам нужен здесь?       — Будешь осматривать сестру, если это всё-таки она, — голос Тизиана показался Эве чересчур холодным. Он отличался от обычного будничного тембра и интонации приёмника эпистата. — У нас есть только два факела, держитесь рядом.       Тизиан, помолившись за усопшего, незамедлительно вошёл внутрь. Через несколько секунд его силуэт растворился в мраке, и только факел помогал освещать границы гробницы.       — Будьте осторожны! Тут есть резкий спуск, — его голос раздался из самого дна. Ливий последовал примеру Тизиана и зажёг факел. Вскоре и его силуэт начал постепенно смешиваться с чернотой. Эвтида не желала оставаться одной на входе. Темнота могла таить в себе многое, а неизвестность пугала её. Войдя внутрь, загробная тишина и мрак окутал Эву. Она не могла ничего видеть перед собой, лишь голос лекаря помогал ориентироваться:       — Эвтида! Иди сюда!       Словно ёжик в тумане, Эва шла к звукам, развеивающим тишину. Блуждания по темноте завели в тупик, её ноги перестали ощущать поверхность. Тело повалилось вниз, в неизвестную бездну. Стук об холодный кафель. Тихий стон от пронзающей боли. Колени словно раздробило на несколько частей. Её сердце начало биться чаще, а дыхание перевело. Некомфортная атмосфера гробницы давило на неё со всех сторон. Глаза слипались от боли в коленях, но подступающие шаги заставили широко распахнуть очи. Ливий, увидев состояние Эвы, сразу же ринулся к ней. Дерзость и наглость стёрлись с его лица, оставив лишь профессионализм и врачебное хладнокровие.       — Эвтида! Смотри на меня, — его янтарные глаза оценивали каждый вздох девушки. — Встать сможешь?       — Да, только отойди от меня. Я могу сама, — её твёрдый, уверенный голос поселил в Ливии сомнения, но неудачная попытка показала истинное состояние девушки.       Чуть ли не упав опять, лекарь спохватился. Он положил её руку на своё плечо, помогая опереться. Где-то вдали раздался уставший голос Тизиана:       — Ни минуты без происшествий!       Зайдя в очередной коридор, ребята увидели открытый гроб. Тизиан выглядел ошарашенным, по его лицу стекал холодный пот.       — Ливий, осмотри её. Я пойду за эпистатом. Пусть Эва всё записывает.       — А он сюда протиснется? — даже сквозь боль Эвтида продолжала шутить и дерзить.       Тизиан никак не ответил на её выходку, скрылся за поворотом. В гробницах он был как рыба в воде.       — Египтяне всегда так спешат? — Ливий аккуратно посадил Эву на пол. Факел висел на стене, освещая даже самые тёмные углы гробницы. Ливий поворачивал ноги и руки Эвы в разные стороны, смотря за реакцией на лице девушки. — С руками всё в порядке, а вот колени нужно будет осмотреть в лазарете. Сейчас я буду осматривать мумию, постарайся записывать, а то эпистату объясняться у меня ноль желания, — в его голосе так и сквозила открытая неприязнь.       — Почему ты так недолюбливаешь эпистата? — Эве было до жути интересно узнать правду. Она могла использовать его мнение в своих целях.       — А ты думаешь, я тебе всё сразу расскажу? — саркастичный голос Ливия дал ей понять, что придётся действовать по другому плану.       — Меня он тоже недолюбливает. Мы могли бы помочь друг другу! Ты расскажешь мне свою историю, а я, — Эва даже не успела договорить. Ливий резко перебил её, оставляя на полуслове.       — Мне неинтересно узнавать что-то про него. Такая красивая, а спрашиваешь совершенно не то, — лекаря раздражал этот разговор об эпистате, он поставил точку в этом разговоре, отвернувшись от неё.       Эва тихо стонала от боли в коленях. Как же она так упала? «Лишь бы ничего серьёзного», — девушка молилась за свои здоровые колени. Ливий придвинулся к мумии как можно ближе, казалось, одно неровное движение и он упадёт на неё. В его лице не было ни капли отвращения к своей работе, а только заинтересованность. Он медленно проговаривал каждое своё действие, надеясь на способности Эвы к писательству. Вот только она даже не приступила к папирусам. Они продолжали лежать закрытыми. Её рука подрагивала от шока, то ли от боли. Она всё глубже и глубже погружалась в свои мысли, надеясь отвлечься от тупой боли: «У эпистата была сестра? Все говорили, что он был единственным. Даже если так, то какой она была?»       Комната незаметно покрылась белой дымкой. Тусклый свет от факела еле-еле освещал гробницу. Время будто замедлилось в несколько раз. Эвтида нервно сглотнула, неужели она вошла в Ка-контакт без маски? Девушка медленно обернулась. Перед ней был дух сестры эпистата.       На молодых руках виднелись тёмные пятна, напоминавшие ожоги. Уставший взгляд, направленный прямиком на Эву, таил тяжёлую судьбу. Скрюченная поза, подрагивающие пальцы на руках — что-то явно плохое случилось с ней. Небесно-голубые глаза, оценивающие каждое движение девушки, длинные пушистые ресницы — по Эве прошлась холодная дрожь, ведь она так напоминала Амена.       — Что вам нужно? — нежный юношеский голос раздался на всю гробницу. Ливий, как ни в чём не бывало, продолжал осматривать тело, он её не слышал.       — Нужно выяснить, кто потревожил ваш покой, — Эвтида говорила шёпотом, чтобы лекарь ничего не услышал.       — Вот как. Ты черномаг, — девушка прищурилась. — Закон всё-таки сделали?       Эвтида одобрительно покачала головой. Ливий повернулся в её сторону и оглядел девушку. На его лице так и читался вопрос: «Что это с ней?» Лекарь не решился тревожить её, видимо, ориентировался на её шок.       — Скажи, с моим братом всё хорошо? Он не винит себя? Не огородился от всех? — вопросы полились из духа. Её голос стал до жути жалобным, словно каждое слово разбивало сердце.       — Верховный эпистат — охотник на шезму.       — Ох. Хуже, чем я думала, — сестре заметно стало хуже, будто на теле появилось ещё больше пятен. Дух постепенно развеивался. — Раскройте меня. У меня нет органов.       Дух окончательно развеялся. В комнате заметно стало светлее, а прежняя белая дымка испарилась. «Исфет, будь у меня маска, я бы узнала больше», — от злости Эвтида тихо ударила кулаком. И всё же, что произошло с его сестрой? Что за чёрные пятна? «Неужели она болела хворью?» — теории так и продолжали литься ручьём.       — Ливий, осмотри её внутренности, — животный интерес преобладал над разумом. Всё, что сказал дух — это правда? Первая практика некромантии оказалась совершенно не такой, какой она представляла. Адреналин и любопытство чуть ли не подняли её с ног.       — Сидела бы меньше на кафеле! Такого бреда расскажешь, — парень протянул Эве руку с насмешливым видом.       Девушка мигом убрала его руку, продолжая настырно сверлить взглядом. Её брови нахмурились, а глаза открыто показывали серьёзность сказанных слов.       — Хорошо, я проверю. Тебя нужно отвести, я осмотрю её позже, — на этот раз лекарь без просьбы схватил её и потянул на себя. Он мягко придерживал девушку за бедро и позволил ей облокотиться.       Эва услышала знакомые широкие шаги, в них читалась открытая агрессия. Казалось, Амен снесёт любое препятствие со своего пути. Эва с Ливием развернулись на звук. Амен стоял в проходе и на несколько секунд остановился. Тизиан наблюдал за всем за его широкой спиной. Эпистат одарил Эву многозначительным взглядом, осмотрев каждый сантиметр тела. Голубые глаза, уставившиеся прямиком в её душу, заставляли вздрагивать каждый раз: «Это у них в крови или что?» Она чувствовала, как он осматривает каждую ссадину на её теле. Его лицо было как всегда хладнокровно и спокойно, словно этих грозных шагов и не было. Это мгновение сразу же пропало, когда глаза Амена остановились на Ливии. Между ними так и летали искры недопонимания. Амен прошёл мимо них, Эва могла лишь догадываться о его мыслях. Его кулаки сжались, но голос был по-прежнему сдержанным:       — Где заметки Ливия?       — Эвтида должна была записывать.       Девушка некоторое время молчала. Она чувствовала, что злить эпистата в данный момент — открытый приговор на смерть. Из её пухлых губ лишь вырвалось:       — Я ничего не писала.       Амен сразу же развернулся. Его выражение лица было по-прежнему безмятежным, но злость и разочарование так и читались в этих небесных глазах. Казалось, он задушит её этим взглядом. Она мгновенно съёжилась. Осознание своей ошибки давили на неё ещё сильнее.       — В оправдание скажу, что она упала. У Эвтиды был шок и дезориентация, она даже перо не могла держать. Поэтому, позвольте, мне осмотреть её сверху, а затем я вернусь и осмотрю мумию, — Ливий сверлил Амена взглядом.       — Нет. Эвтида остаётся здесь. Ливий осматривает тело, Тизиан и я — гробницу. Эвтида — писарь, шок и недомогание должны были давно пройти.       — Она даже ходить не может.       Какое-то время Амен и Ливий играли в гляделки. Кто выиграет, тот и будет прав в ситуации. Ливий решил не противостоять эпистату, но его недовольство выдавало протяжный томный вздох. Эвтиду заново посадили на холодный пол, протянув длинный папирус. Руки уже не дрожали, но сконцентрироваться на чём-то было невозможным. Мысли крутились вокруг да около, а слова пролетали мимо ушей. На папирус выходили обрывки фраз, которые могла понять только Эвтида.       — У неё нет органов, — голос Ливия уже не был таким насмешливым, он приобрёл спокойность и одновременно озадаченность. Он ошарашено оглядел Эвтиду, подозрительно прищурившись. Амен старался сохранить профессионализм, но от слов Ливия он заметно вздрогнул. На лице Тизиана несколько секунд прослеживалось недоумение.       — Нужно сделать объявление. Уходим.       Тизиан пошёл первым, схватив один из факелов. Эвтида пыталась опереться хотя бы на одну ногу, но её колени предательски подрагивали. Она, оперевшись об холодную стену, старалась передвигаться как можно медленнее. Просить о помощи ей не хотелось — себе дороже. Выглядеть такой слабой и уязвимой при людях действовало ей на нервы. Однако это продолжалось недолго. Она услышала приближающиеся шаги Ливия, но чьи-то крепкие руки схватили её сзади, поднимая. Эва почувствовала себя пушинкой, словно ничего не весила. Её руки рефлекторно обхватили плечи мужчины, чтобы не упасть. Она медленно повернулась, одаривая Амена вопросительным взглядом. Он шёл вперёд, явно игнорировав выражение лица девушки.       — Необязательно было брать меня на руки.       Теперь уже Амен вопросительно смотрел на неё.       — Непокорная Неферут, — из его уст вылетело прозвище, заставившее Эвтиду удивиться. Её брови приподнялись, а глаза расширились. «Он меня красивой считает?» — было столько вопросов и так мало ответов. — Мы не можем оставить тебя здесь раненную.       Только сейчас она заметила его сильную хватку, ещё более широкие плечи. За ним, как за каменной стеной. Он не нёс её, как очередную ненужную вещь. Амен не пытался задавить Эву своей силой. Крепкие генеральские ладони еле надавливали на её плечо. Тёплый свет от факелов освещал его бледное спортивное тело. На руках выступали голубые вены, выпирающие из кожи. Из строгих черт лица явно выбивались длинные белоснежные ресницы. «Они с сестрой как две капли воды», — она внезапно подловила себя на этой мысли. В его необычности и непохожести на остальных крылась настоящая притягательность. «О чём я думаю!» — после этого Эва не смотрела на него.       Они медленно поднялись по лестнице. Солнечный свет постепенно окружал их, тьма и мрак отошли на второй план. Теперь она могла вздохнуть спокойно, всю тревогу от гробницы будто с руки сняло. Амен медленно опустил Эву, передавая Ливию. Он и Тизиан отправились по своим делам, но Эва продолжала смотреть ему вслед. Ливий заметил это и ехидно улыбнулся.       Кое-как они дошли до лазарета. Исман, увидевший свою сестру, мгновенно запаниковал, но старался скрыть это перед своим наставником. Он лишь слушал его указы и приносил нужные вещи, но он постоянно глядел на Эву, надеясь услышать ответы на свои вопросы.       — Исман, бинт лежит в другой комнате, — очередной указ Ливия, ему пришлось быстро отлучиться. — Ушибом отделалась, везучая. Лучше перевяжем.       — Спасибо, — Эвтида редко говорила слова благодарности, впрочем, ей всегда было некому и некогда.       — Забавно, тебя эпистат «недолюбливает», всем бы так, — Ливий игриво улыбался, явно говоря предложение с сарказмом.       — В каком это смысле? — лёгкое недоумение на лице Эвтиды дало лекарю понять серьёзность вопроса.       Он начал смеяться, не ожидая от девушки такой озадаченности.       — Такая забавная! Думаешь, эпистат всех на руках носит? — Ливий был немного старше её, разговор с ним давался легко и беззаботно.       Эва легонько ткнула в его плечо, на что парень ещё сильнее заулыбался. Она не ожидала, что они так быстро поладят.       — Лучше бы мою ногу перебинтовал, — девушка ехидно улыбнулась, но в её голове продолжал крутиться вопрос насчёт Амена: «Думаешь эпистат всех на руках носит?»       Исман чуть ли не выбил дверь от своего нетерпения. Ливий мигом перебинтовал ногу девушки, оставив брата и сестру наедине. Исман сразу же обнял её, показывая этим обеспокоенность. Ей пришлось долго успокаивать его, рассказывая только часть правды.       Как вдруг к ним вломился какой-то охотник, позвавший на объявление. Эвтида чувствовала, что это неспроста. Люди разделились на условных два лагеря: счастливые охотники и обеспокоенный народ. Среди последних Эва увидела своего наставника и Реймсса.       — Ты где была? — на лице Реймсса выступала внезапно нервозность и тревога. Эвтида сразу же поняла, что всё очень плохо.       — Потом расскажу, что случилось?       Реймсс, не успевший ответить на вопрос, сразу же замолчал при виде главного охотника. Амен несколько секунд оглядывал толпу, а затем заговорил:       — Кто-то посмел вторгнуться в гробницу моей сестры, — эти слова давались ему с явным трудом, но на лице по-прежнему играла профессиональная хладнокровность. — Я найду этого человека и казню самолично! Я знаю, что это сделали люди из нашей группы. Это могли быть черномаги, и мы уже напали на след. Невиновные, сохраняйте спокойствие, — Амен уже привычно хлопнул в ладоши, объявляя конец сообщения.       Странная идея продолжала вертеться в её голове: «Если я вступлю в Ка-контакт с его сестрой, то смогу узнать правду, однако это опасно».