Предназначенная свыше

– Яньцинь, остановись. Младший без пререкательств коротким движением сложил меч в ножны и повернулся лицом к генералу, привычно глядя снизу-вверх. Даже если он повзрослел за последние пару лет, юный мечник все еще не смотрел на Цзинь Юаня как на равного, по крайней мере по росту. Да и, чего греха таить, генерал видел в нем все того же ребенка, которым принял к себе в ученики пять лет назад. Чем старше становишься - тем незаметнее летят годы, а дети безумно быстро растут. – Воин со встревоженный душой не держит рукояти крепко, в чем дело? – Все... в порядке, генерал. Иньсинь приоткрыла глаза, проснувшись из-за внезапного разговора, и решила поделиться наблюдениями из моментов, когда ее не одолевала полуденная дрема. "Слишком сильно задрано запястье, излишняя сила для удара, слабый учет инерции замаха, отсутствие концентрации", привычная для старшей строгость, хотя в ее слова не было вложено и капли ядовитой издевки. Констатация факта, ни больше ни меньше, хотя обеспокоенность генерал все-таки проявляла легкой хмуростью и суетливым перебиранием юбки платья пальцами. – Если что-то болит или ты поранился... – Нет-нет-нет, не в этом дело... – мечник замялся, пряча руки за спиной, а щеки украсил очаровательный румянец. Который выдавал его с головой, – Просто мне, ну... Этого... – Так наш мальчик влюбился? Горделивый, вечно выпячивающий грудь вперед, показывающий характер юноша сейчас сам на себя не был похож. Зажатый, смущенный и беззащитный, как будто ожидающий нравоучений в духе "о какой любви может идти речь в твоем возрасте, ты второй по мастерству мечник Сянчжоу". К счастью, за такими нравоучениями точно обращаться не к двум генералам. Младший из двух с самого первого курса пытался приударить за Иньсинь, которая была его на добрых шесть лет старше, и с которой они регулярно ссорились по всяким мелочам. Юань был таким же зазнавшимся и амбициозным, как Яньцинь, и Иньсинь смотрела на его поведение с молчаливой снисходительностью. Проходили на своем веку, и на этого снизойдет озарение, после которого можно будет смело заявить, что едва расправивший крылья мальчишка теперь стал мужчиной и храбрым воином. – Мы с Иньсинь знаем, кто это? Яньцинь изо всех сил замотал головой, как в те разы, когда прятался за спиной Цзинь Юаня от разозлившихся на детские проказы стражников, и когда отказывался пойти к ним домой и вместе поужинать в честь Лунного Нового года. Генерал похлопал его по плечу, утешая и выражая поддержку в ответ на очевидное проявление доверия к ним обоим. – Пусть эти чувства вдохновляют тебя, а не тяготят. Будь благодарен этому человеку, а не требуй от него взаимности. И держи свой меч так, чтобы ты мог этого человека защитить. – ...Да, генерал.