Предназначенная свыше

Какие бы беды не происходили, он всегда мог найти утешение у таинственного пруда в самом центре лесной чащи. Или, может, дело было в той, кто этот пруд охраняла? Глупый вопрос, если подумать. В ее присутствии звон капель обращался гармоничным сочетанием звуков, напоминающим игру на клавишных, с осторожным шумом ветра, несущим капли ввысь, чтобы они снова опадали на поверхность. Парень прикрыл глаза, лежа головой на мягких бедрах, пока его обвивал чешуйчатый хвост, будто спиралью. На ощупь он перебирал чешуйки, избавляясь от старых, запутавшихся в мозайке более новых, а после разглаживал вычищенные участки, слыша в ответ довольное урчание. Пока не смотришь обладательнице хвоста в глаза, можно со спокойной душой утешать себя тем, что Иньсинь совершенно точно не убьет его, если Юань попробует погладить хвост против чешуек. Проверять, правда, на данный момент не особо хотелось. Он повзрослел, а дракон была все той же – до безумия красивой, с чарующим голосом и обыденной раздражительностью, кажется, присущей любому горделивому созданию. Взамен на игры с хвостом, хранительница развлекала себя прикосновениями к чужому лицу и настойчивыми попытками просунуть вторую ладонь через воротник свободной рубахи. Очарование юноши никак не могло ускользнуть от змеиных глаз, в которых зарождалось опасное чувство – собственничество. Собственничество и жадность, что настойчиво твердили ей из самых древних глубин разума: присвоить, сделать своей парой, поглотить. Глядя на столь милое личико, с бросающейся в глаза родинкой, с изящными и выразительными чертами, на губы, которые вечно норовятся высказать до невыносимого пошлые глупости... Иньсинь не оставляла мысли о том, что этот человек останется с ней. Пройдут годы, когда с помощью ее магии он сохранит свое обличье, избавившись от бремени старости и смерти, когда у него не останется ни одного смертного близкого, она заявит все свои права и больше не вернет юношу в прежний мир. Утопит его в грезах удовольствий и сладостной неги, будет скрашивать в его компании долгие дни, возможно даже обратит его самого в подобного себе, если тот захочет. А если и нет... она заставит. – Моя Госпожа, ты молчалива. – Тебе не хватило угроз? В твою белую голову прокладывается хоть одна умная мысль? – дракон зарылась когтистыми пальцами в чужие волосы, осторожно почесывая кожу, и юноша выгнулся в ее объятиях с довольным стоном, – Когда молчишь, ты мне хотя бы нравишься своей красотой. – Если я буду молчать, тебе это быстро наскучит. Разве не было одиноко сидеть здесь, где больше ни души? "Хоть и одиноко, зато спокойно", хочется съязвить, но женщина себя останавливает. Она прекрасно знает, что мальчишка прав. Обхватив его лицо руками, дракон наклоняется и коротко целует мягкие губы, после чего снова поднимается. С усмешкой наблюдает, как Юань снова тянется к ней за еще одним, вот только тугие петли хвоста не дают ему никакой свободы действий. Может, она сжалится над ним чуть позже.