Предназначенная свыше

По ее лицу неумолимо текли слезы, глаза разочарованно наблюдали за знакомой фигурой, в которой не было практически ничего, кроме внешне идентичной оболочки. Потерянный взгляд вместо уверенности и доброй ухмылки, дезориентация в пространстве и наполненное сожалением выражение лица. Даже если она сказала ему, что они женаты, по крайней мере были, это повесило на Юаня лишь больший груз вины. За то, что забыл сам, и за то, что сделал больно ей. Ту, к которой все еще испытывал что-то теплое, но он был явно далек от понимания того, что творилось последние десятилетия. Иньсинь плакала, пока он обнимал ее, расцеловывал щеки и крепко обнимал, не зная, как утешить. – Не плачь, прошу тебя, – девушка отвернулась от него и спрятала лицо в подушке, как будто это все было изменой тому, настоящему Цзинь Юаню. Любящему мужу, терпеливому коллеге и наставнику, со своим специфичным чувством юмора и трепетными прикосновениями. В нынешних ощущалась лишь сила, с которой не умели обращаться, – Ты слишком прекрасна для того, чтобы лить слезы. Я все еще помню, что люблю тебя, хоть и понятия не имею за что. – За характер. Юань любил меня за то, что я никогда не стеснялась ему возразить. Мы всегда были наравне по статусу, и он это обожал... Ты все равно не поймешь. Что-то внутренне натолкнуло его приблизиться к ее губам своими и мягко коснуться. Иньсинь держала их плотно сомкнутыми, не доверяла. Фантомное ощущение ногтей, скребущих его спину, и тяжесть на пояснице от давления сильных ног, обхвативших его поясницу, отдаются в голове легкой болью. Ладонь плавно ведет от колена вверх, задирая ночнушку и как-то по-особенному обхватывая бедро, что Иньсинь удивленно распахнула глаза и открыла рот в изумлении. Язык скользнул в него с настырной жадностью, она извивалась в его руках всего пару секунд, пока не сдалась от знакомых ощущений. Доверившись телу, а не разуму, он будто стал другим человеком. Чуть ближе к тому, кем был до этого. – Юань... Юань! В ушах звенит отчаянный голос, перед глазами проносятся несвязные воспоминания, на которых красной нитью прослеживается ее лицо. Счастливое, без разбитого вдребезги его амнезией сердца, любящей того человека. Иньсинь обнимает его за плечи и тычет лицом к себе в изгиб шеи, и это самый очевидный намек, что ему делать. Короткие поцелуи, дразнящие покусывания, ласкания руками везде, где только может дотянуться. – ...Почему-то у меня ощущение, что я это делал уже сотни, если не тысячи раз... – Чуть... Ближе к истине... Я заставлю тебя вспомнить все, до единого слова. Пока снова не станешь тем, кого я знала.