Предназначенная свыше

Любой из наставников военной академии с невиданной уверенностью пророчил Иньсинь замужество лишь за собственным клинком, которому она посвятила всю свою жизнь с раннего детства. Казалось, человек неспособен обладать такими совершенными навыками владения мечом, и при этом находить свободное время на что-то кроме приема пищи и сна, но всему этому было самое простое объяснение. "Никогда не недооценивай женщину" зарублено у Цзин Юаня на носу до скончания его дней, потому что их совместные тренировки были чистой воды совмещением приятного с полезным: оба оттачивали навыки на серьезном противнике и параллельно проводили время вместе. Можно ли было сказать, что в их отношениях участвуют трое, учитывая, что Иньсинь свой меч держит рядом даже когда спит? Может и так, и сердце наполнялось ревностью, когда эфес удостаивался нежнейших прикосновений, которых не хватало самому мужчине. Впрочем, как можно ревновать свое сокровище к клинку, когда она с грустной миной выдает ему заветное "замуж хочу". Расскажи это учителям, через руки которых прошли они оба - в жизни бы не поверили, что одержимую мастерством владения мечом Иньсинь в принципе может поразить в голову такая низменная мысль, не связанная с мечтой, но в их картине не было одной крохотной детали, которая складывала все воедино. Второе место в ее сердце после драгоценного оружия занимал Цзин Юань. Пока она с нервным видом ждала в ателье, пока с нее снимут мерки на пошив наряда, Юань прямо таки искрился счастьем с до того довольной улыбкой, что его хотелось придушить. И эта самая улыбка не сходила с него добрую неделю, пока шли приготовления, рассылались приглашения немногочисленным гостям и выбиралось место, где все смогут собраться. В самый день свадьбы, наконец-то, уже Иньсинь издевательски ухмылялась на встревоженный вид жениха, до которого наконец дошло, что пора бы побеспокоиться, все ли будет нормально. Ближе к вечеру, по договоренности, пришла Юкон и помогла ей облачиться в багровое платье и собрать волосы в изящный пучок с золотыми шпильками. На лице лисицы отражалась неподдельная радость и надежда на светлое будущее, особенно после всего пережитого ими горя. Ее руки легли на плечи Иньсинь, когда она с обыденно серьезным тоном заявила "Пусть ваше бракосочетание будет границей между прежним горем и светлым грядущим". Она прикладывала все усилия, чтобы не упиваться злорадством при виде напуганных золотых глаз, и у нее выходило даже неплохо. Подушечка большого пальца скользит по родинке под глазом, когда она обхватывает ладонями его щеки и притягивает к себе в поцелуе и клятве любви. Дрожащие руки держат ее талию, и она соскальзывает ладонями на его плечи, когда позади слышится перешептывание и грубое "нет", которое мог произнести только один, до боли знакомый голос. Дань Фэн препирался добрую минуту, но в итоге тяжело вздохнул и уселся за гучжэнь, поправив рукава и полы длинного одеяния. Видьядхара отличался довольно высоким и мелодичным голосом, который расцветал в его пении то журчанием родниковых вод, то порывами ветра перед дождем. Выбранная им песня – легенда о искренней любви человека и журавля, хоть и была по-своему тоскливой, но именно этот голос наполнял совместные мгновения героев благоговейный перезвоном белоснежных колокольчиков и надеждой на счастливый финал. "– Знаешь, не вечно все, и может быть, сладкий голос пропадет, Обещать ли можешь точно, что любовь вовеки не пройдет? – Разумеется, клянусь тебе, – смехом разогнал печаль, По щеке осторожно рукой крепкой проведя." Кружащие в медленном танце молодожены то и дело пытались сорвать друг у друга пару лишних поцелуев, пока трогательное музыкальное произведение не подошло к концу, оставив обоих в довольно сентиментальных чувствах, когда они поклонами поблагодарили друга за труд. Дань Фэн одарил их мягкой улыбкой и махнул рукой, показывая, что все в порядке. А вот что было не в порядке, так это когда один из изрядно выпивших гостей вовсю загорланил самую до дыр заслушанную песню, которую только можно было найти, и, видит Повелитель Небесной Дуги, они надеялись обойтись без нее, но судьба жестока и обожает сюрпризы. По крайней мере Иньсинь было удобно спрятать лицо в чужой широкой груди и оставить его разгребать этот позор собственными силами.