Предназначенная свыше

На часах не было даже восьми утра, когда Иньсинь уже старательно водила по своему и без того бритвенно острому клинку точильным камнем, словно и предыдущего состояния было мало. Зараженных следует истреблять одним махом – с такими убеждениями она жила долгие годы, поэтому и следила за надлежащим состоянием своего оружия. В конце концов, кузнец должен знать, что делать с оружием на всех этапах работы: от безжизненного куска металла до жалобного треска стали, пережившей тысячи битв. За размышлениями, чем бы занять сегодняшний день, она услышала непонятное протяжное "а-а-а", и тут же обернулась. На мечницу уставились два огромных золотых глаза, под одним была очаровательная родинка, и все симпатичное лицо было обрамлено белоснежными волосами, подвязанными красной лентой. Решительно ожидая хоть пары слов, Иньсинь похлопала ресницами, пока не сорвалась на раздраженное: – Чего тебе, малыш? – тот показал что-то жестами, и девушке стало даже неловко, что она не понимает сказанного таким своеобразным путем, – Извини, я не понимаю. Можешь показать или написать? На это его детские глазенки просияли, и он достал из-за спины деревянный меч, встав в боевую позу, на что Иньсинь усмехнулась. Давно маленькие дети не бросали ей вызова. Выхватив ближайшую прямую палку, она спрятала свой клинок в ножны и с четким "готовься!" ринулась в атаку. Ее удары подстать тренировке для юнца: каждый удар сильный и решительный, но между ними строгие и большие паузы, чтобы ученик успел провести контратаку. С детского лба градом катился пот после каждого блока, но он стойко продолжал отбивать атаки и даже пытался наносить свои. С таким рвением и природными задатками, он казался многообещающим воином, который в будущем достигнет невообразимых высот. Но все еще беспокоил вопрос: почему он не говорит ни слова? Когда мальчишка все-таки свалился, шмякнувшись на землю задницей, Иньсинь убрала палку на место со строгим "хватит с тебя". Тот согласно закивал, вытирая пот с лица и складывая ладони вместе в благодарственном жесте. Девушке не оставалось выбора, кроме как протянуть ему руку и помочь подняться на ноги, хотя ее ладонь сжала чужую чуть сильнее, чем стоило бы. – Ты немой, мальчик? Он посмотрел куда-то вбок с тоскливым взглядом, уголки губ предательски опустились, когда он согласно кивнул. Еще печальнее его выражение стало, когда он поднял глаза на партнершу по спаррингу и увидел откровенную жалость и сочувствие на женском лице. Заприметив это, Иньсинь тут же ретировалась, вернула маску суровости и безразличия, и стальным тоном прокомандовала. – Если думаешь тренироваться со мной, это не прибавит мне жалости, будешь учиться как и остальные. В тебе чувствуются техники, которым учит Цзинлю, но ты будто ожидаешь, что все дерутся, как учитель. Сколько мечей, столько и техник, запомни это. Как тебя зовут? Парнишка присел на корточки, подняв с пола заостренный камень, и вывел на песке иероглифы: Цзин Юань. –Цзин Юань... Источник. Что ж, я Иньсинь, будем знакомы. Пришел ко мне, пока учитель в отъезде? *** Годы летят воистину незаметно. Сначала этот мальчишка появлялся по строгой закономерности: когда его либо приводила сама Цзинлю, либо когда она отсутствовала. После он уже сам стал сбегать на время обеденного перерыва, составляя компанию ей и Дань Фену на чаепитии. Рос прямо на глазах: от робкого семилетки, который прячется за ее юбкой в любой момент, к статному юноше, который ослепляет улыбкой, таскает ей украдкой цветы и составляет компанию. Даже умудрился научить ее простым фразам на языке жестов, хотя Иньсинь все равно предпочитала выражаться устно: так можно высказать больше претензий в единицу времени. Она помнит его всяким, и вымотанным до жути, когда тело Юаня едва заставляло грудную клетку двигаться для дыхания, счастливым, когда его удостаивала вниманием наставница или сама Иньсинь, хмурым и разочарованным после попрекательств. Помнит слезы на юношеском лице, когда в ее руках лежало изящное копье, которое она протягивала ему в качестве подарка, и как утирала эти слезы тонкими пальцами. Помнит, как стояло гулом в ушах "Юо", которым он всегда ее звал, когда он черт пойми как потерялся, и не шибко мог отозваться, разве что показаться, услышав чужой голос. Сердцебиение отдавалось в горле, ведь если он ранен, то не сможет выйти, услышать, позволить спасти себя. Она благодарила Повелителя Небесной дуги на коленях, когда обнимала Юаня без сознания, но все еще дышащего. Помнит первый раз, когда он осторожно ее поцеловал, а потом спрятал лицо в ладонях, боясь отказа, но Иньсинь не видела в нем дурного, даже напротив. Симпатичный, даже красивый выросший парень, умелый боец, добродушный и преданный друг и соратник. Его маленький недостаток мерк по сравнению со всеми остальными чертами, по которым девушка смело говорила "мой А-Юань". Можно ли его винить хоть в чем-то, если он с самого детства звал ее "Юо", что оказалось его способом сказать "любовь"? Вовсе нет. Это не мешает им лежать в тени на траве под пересказы Иньсинь, которая со своей изюминкой выдавала легенды, сплетни и анализ литературы, прочитанной в последнее время. Взгляд юноши красноречивее любых слов, когда его глаза налиты радостью и едва прикрыты в сладком умиротворении. Можно ли ее винить за то, что любит?