Счастье шепчет твоим голосом

— Лиам, как насчёт прогулки в пару миль? Уильям неторопливо перевёл взгляд на Шерлока, который забрался на деревянные перила, с местами облупленной белой краской, и, опасно отклоняясь назад, выдыхал дым. Сам он сидел на удобном плетеном кресле, удерживая фарфоровую кружку. Глоток зелёного чая расцвел нотками ромашки и медовой сладости на языке, оставив ароматное послевкусие. — Оно того стоит? Уже вечерело. Хотя температура воздуха вынуждала искать спасение в холодных напитках и трясти рубашку за ворот, чтобы кое-как помочь разгоряченному телу, погода могла резко поменяться в отсутствии солнца. Да и неизвестно, куда их заведёт Шерлок и долго ли продлится сие путешествие. А с ним нужно быть готовым к самым неожиданным исходам. — Определенно, — Шерлок загадочно улыбнулся, словно искуситель, заманивающий на запретный путь. Поддаться просилась каждая клеточка — в конце концов, как устоять перед ним и перед его полным куража взором. — Что ж, тогда пойдём, — Мориарти убрал книгу с колен, которая за последние полчаса не удостоилась и строчкой быть нужной её обладателю, только корешок получал бессознательную ласку тонких пальцев. Слишком уж живописна была природа, окружающая дом, потому она завладела его безраздельным вниманием, отобранным у научного труда. Да и, признаться, он искоса следил за Шерлоком. Этот баловень так и жаждал испытать на себе силу притяжения. Падать было не далеко, да и стукнулся бы он несильно, быть может, встряхнуть бедовую голову даже пошло бы на пользу, но всё же Лиам внутренне напрягался, когда тот свешивался через край, испуская нервные флюиды. — Нам что-нибудь нужно? Шерлок соскочил с деревяшки, на минуту задумался, оглядел Уильяма с ног до головы и оглядел веранду, а после схватил покрывало, перекинутое через спинку кресла. — Теперь нет. Тропинка от террасы убегала за низкий забор, похожий скорее на живую изгородь, стройно протянувшуюся по периметру участка, и встречалась с дорогой, кое-где поросшей травой, выдававшей её пустынный характер. Вдоль неё Шерлок и повёл Уильяма, держа его за руку, с уверенностью знатока местности. Сам Лиам в топографии силён не был, но едва ли можно было заблудиться, когда вокруг — сплошь поля да низенькие зелёные холмы, с редкими лесочками, потому он рассудил, что вернуться будет не затруднительно. Загородный домик, который они сняли на несколько дней, двухэтажный, светлый, с бурой покатой крышей и резными ставнями, был скромным, по сравнению с особняками Мориарти, но таким уютным, спокойным уголком, окружённым девственной красотой Прованса в отдалении от людей, что влюблял в себя с первых мгновений. Он скрылся из виду довольно быстро, зато уже через полпути справа заблестело, как переливы бликов на атласе, море. Уильям замедлил шаг, заворожено посмотрел в ту сторону, как увлечённый мерцающими алмазами ювелир, и повернулся к Шерлоку, который с мягкостью в глазах наблюдал за его впечатлением: — Я не думал, что побережье так близко, — он улыбнулся и с прищуром добавил: — Теперь понятно, почему ты настаивал именно на этом домике. Пляж, к которому они вышли, оказался небольшим, в объятиях маленьких утёсов, суровость коих разбавляла редкая желтовато-зеленая растительность, а главное, он каждым своим дюймом принадлежал только им, по крайней мере, на этот вечер. Уильям снял обувь, позволяя босым ступням утопать в теплом песке, ласковом и нежном, без острых камешков в глубине своей рассыпчатой структуры. Бриз, что шелестел травой, добродушно встречал гостя, трепля волосы и проникая под рубашку, играя с её тонкой белой тканью. Даже солнце будто светило здесь по-особенному, окрашивало своим рыжим закатным сиянием море и касалось лица, не обжигая, а лаская кожу. Уильям повернулся к застывшему в нескольких шагах Шерлоку с почти детским восторгом, расписанном в его чертах яркими красками: в жемчугом сверкающей улыбке, в мечущемся по пейзажу взгляде, в сузившихся глазках, желающих охватить даже золотистый ореол светила, в подергивающихся бровях, сменяющих изумленное выражение на безмятежное. — Чудесное место. И правда, чудесно, подумал Шерлок, уставившись на Уильяма, почти не моргая и, кажется, не дыша, в каком-то рассеянном наваждении впитывая каждый златотканый дюйм. Так донельзя правильно, так трогательно Лиам выглядел в своей искренней тихой радости среди нетронутой, сокровенной природы, будто был её частью, будто был олицетворением всего сущего и прекрасного... Шерлок чуть потряс головой, сбрасывая сладкий дурман, и усмехнулся самому себе. — Рад, что тебе понравилось. Мориарти стремительно преодолел расстояние между ними и прижался к его щеке в благодарном поцелуе: — Спасибо, mon amour. А потом так же стремительно направился к воде, по пути шаловливо оглядываясь на смущённого детектива, который принялся чересчур увлечённо стелить покрывало. Спокойные волны наползали на берег, словно хотели ухватиться за него. Уильям, закатив льняные брюки до колен, встал на сырой песок так, что теперь они накрывали его ноги, а потом вновь убегали в своё родное пристанище. Будто играючи дразнили приятной прохладой, робко щекоча обнажённые лодыжки, приглашая к себе обитателя суши. Он обернулся, желая подозвать своего спутника, но "Шерли" так и осталось лишь одним недосказанным шипящим звуком, унесшимся вместе с ветром. Шерлок времени зря не терял. Он как раз стягивал с себя рубашку, когда ощутил пытливый взгляд. Уильям, вопросительно изогнув бровь, глядел на него, бесстыдно открывшего ладную фигуру и ему, и солнцу. — Что? Не уйдём же мы отсюда, не искупавшись, — он потуже перевязал хвост, чтобы волосы не мешали, и взялся за ремень. — Но у нас нет сменой одежды... Холмс продолжал раздеваться, вытягивая ремень из петель, но замедлился, уловив нервную нотку в чужом голосе. — Зачем одежда... — он приподнял уголок губ в своей игривой манере. — Смелее, Лиам, мы здесь одни. Однако Уильям спрятал свой прозорливый взгляд от него, вернув его к горизонту. Шерлок умиленно проследил за этим движением и, выждав пару десятков секунд, отведённых им на раздумья, подошел вплотную, при этом оставаясь за спиной, вне поля зрения. Мориарти чувствовал его близость всем телом, всё равно что прижаться лопатками к груди, но несколько надоедливых дюймов всегда были особенно острыми, накаляющими нервные окончания. Однако, как бы ни тянуло, он не двигался, только смотрел на величественное море. Столько воды... Конца края не видно. Двигалось беспрестанно. Блестело, как чешуйки морского дракона из забытых миром легенд, манило изведать, ощутить, а ведь глубина не была так приветлива и волны были так переменчивы в своем настрое. Шерлок понимал. Он оставил поцелуй около ушка, отвлекая, вырывая Уильяма из лап грузных мыслей, причем со слепой стороны, зная, что это возымеет больший эффект. — Лиам, — родной тембр, заглушающий шум воды, умиротворенный, как напоминание полной безопасности. И Лиаму вмиг стало обыденно комфортно. Он сосредоточился на осязании. Касание к плечу — я рядом. Поцелуй на щеке — ты не один. Руки на талии — я держу. Шёпот, пеленой на шее, — всё хорошо. Уильям повернулся, вложил ладонь в ему предложенную и без сомнений пошёл за своим спутником, который вёл его туда, где колыхался краешек прижатого камнем покрывала. Шерлок, удерживая доверительный зрительный контакт, стянул одну его подтяжку и замер в ожидании — улыбка, не тени в алой радужке, лишь искорка неуемного желания, — удостоверившись, отправил бесхозно висеть и вторую, расстегнул рубашку, намерено медля с каждой пуговицей. И отпустил. — Я жду тебя. Столько, сколько понадобится, — Шерлок напоследок погладил его щеку, мимолётно прижался к губам и, отпихнув свои брюки, ушёл. Уильям прикрыл глаза, и слабый счастливый смешок слетел с его уст. Сердце в груди трепетало. Не от волнения, не от потаённого страха — серого мышонка, затесавшегося в груди, — а от него. У детектива было поразительное умение вытеснить любую тревогу, оголить истинные желания, поддержать и деликатно подтолкнуть к первым шагам, помочь стать им твёрдыми и уверенным, а потом отойти, предоставив остальное его воли, его выбору. И он выбрал, когда аккуратной стопочкой сложил свою одежду рядом с хаотичной кучей вещей Шерлока... ...Тучи мурашек заполонили нагую кожу, стоило погрузиться в воду по пояс. Море было лениво-спокойным, кажется, двигаясь лишь потому, что так было положено, нехотя вздымаясь и опускаясь, как живое, дышащее существо. Да и весь вечер был таким, размеренным и кротким, плавился золотом, в вены перетекая, и капал патокой, переливающейся через края. — Только не брызгаться, — предупредил Уильям, для пущей убедительности поднимая указательный палец. — Как я могу... — наигранно возмущённо произнёс Шерлок, а у самого в глазах так и плясала дьявольскими огоньками хитрость. Мог, конечно, он мог, и, видно, об этой идее до слов Мориарти не помышлял, а теперь она так и зудела внутри. Потому, когда Уильям чуть потерял бдительность, окропившие его капельки не стали чем-то удивительным. Когда-то тёплый ветерок кольнул холодом. Шерлок подавился смехом, встретившись с хищным взглядом, как у кота, которого против воли решили искупать, и теперь коготки его так и чесались отомстить обидчику. Лиам слизнул соленые брызги с уст, строя планы мести непослушнику, и улыбнулся. Да только улыбкой такой, что наивного могла ввести в заблуждение. Но Шерлоку жалеть было не о чем, даже если его попытаются утопить. Он ощущал себя азартным игроком, готовым спустить всё своё состояние и поставить на кон жизнь, когда за душой ничего не останется, потому что риск того стоил, потому что победа обещала изящную красу рядом с ним, а поражение отправило бы в распоряжение её элегантных рук. Каким бы ни был исход, оба обеспечивали выигрыш. — Давай, иди сюда. Станет тепло, когда привыкнешь к температуре, — Шерлок держался на расстоянии, но взгляд его был цепок, следил за каждой эмоцией, за тем, как хмурились светлые брови и поджимались побледневшие губы. Готов был откликнуться на любую шаткость настроя Лиама. Когда вода добралась до ключиц, Уильям ощутил смыкающиеся вокруг тела руки. — Всё в порядке, Лиам. Мориарти обнял в ответ, держась как за якорь, облегченно выдохнул и уткнулся в шею. — Почти как горячие источники, да? — с задором в голосе спросил Шерлок. — Вообще нет. — Да брось. Вода и ты. По-моему, ничего не поменялось, разве что не горячо, хотя и тут как посмотреть... Уильям глянул на него насмешливо, мол, больше ни на что внимания тогда не обращал? Но к чему вопрос, когда и так всё очевидно. Влага плеснулась сзади на шею, намочила кончики волос. Лиам слегка поежился от пробежавшегося к затылку мороза, потерся прохладным кончиком носа о чужую удивительно тёплую кожу. Сейчас всё было иначе. Мориарти держал эту мысль в голове. Течение не уносило, напротив, приветливые волны игриво подталкивали к Шерлоку, будто знали, что ему нужно, и, шушукаясь, отбегали обратно, дыхание ничего не затрудняло, и небо было чистым, почти безоблачным, и таким красочным, что захватывало дух. Клонившееся к горизонту солнце словно хотело погрузиться в пучины, растечься медными разводами по неровной поверхности, стать единым целым с одиноким морем. Оно претерпевало разлуку весь знойный день, вздымалось, пытаясь дотянуться до жаркой звезды, недостижимой для него, приземлённого, выполняющего свое предназначение здесь, в низине. Приходилось чаять волшебный час, когда лучистое солнце спустится само, вольно упадёт в объятия, в коих будет покоиться, пока сестрица бледноликая стоит на страже да ночной ворон землю крылами исполинскими прикрывает. Уильям отнял от небосклона взор да обратил его к очам, в сравнении с которыми кобальт — пустотелая стекляшка. В лазури сверкала неизмеримая забота, немой вопрос искал себе ответ и любовь глянцем привораживала. Не море, целый океан, в котором уютно и в штиль, и в бурю. В них, кристально чистых, честных, отражалась, кажется, сама его душа, в них хранилась суть бытия, в них прятался ключ к вратам хором бестелесных существ. Мориарти положил ладони по обе стороны его лица и притянул к себе, вовлекая в поцелуй. Вода с его пальцев скатилась к уголкам губ, оттого с солоноватостью на юрком языке, он приобрёл вкус солёной карамели... Вкус самой свободы, будоражащей рецепторы. Уильям целовал, крадя дыхание, в каком-то особенном, непредсказуемом, как нрав волн, темпе, под который только и знай, что подстраивайся, но у Шерлока получалось мастерски. Он знал эту строптивую манеру, в которой угадывались очерки его собственных привычек. Вот так прикусывать губу напоследок он точно научился у него, да только в умении превзошёл. — Ты ведь хорошо плаваешь? — спросил Уильям полушёпотом. Ненавязчивый интерес, всплывший из ниоткуда, мог бы вызвать настороженность, но Шерлоку трудно было просчитывать ходы наперёд, когда Лиам был в дюймах от него, в секундах от ещё одного поцелуя. — Да, вполне. — Чу́дно. Ничего не подозревавший Шерлок только и успел, что заметить блеснувший лукавый взгляд да глотнуть воздух, когда пошатнулось его равновесие и песчаное дно выскользнуло из-под ног. Ловко и хитро его дернули, зацепившись за голеностоп и в дополнении толкнув руками, подобравшись неприметно и воспользовавшись разнеженным состоянием. Каков же лис... — Это нечестно! — Шерлок вернулся в устойчивое положение под развеселый смех и самодовольное выражение непоседливого взора. Он вытер обилие влаги с лица, хотя она всё равно капала с волос и ресниц, и убрал прилипшую чёлку. — Грязно играешь, Лиам. — Не припомню, чтоб были продиктованы условия. Да и кто первым покусился на честность... — Так и быть, один-один, но лишь временно... ...Вода была милостивой — Уильям в этом убедился, — шуршала и ластилась к телу, жемчужными крапинками поблескивала на коже, отражая багрянец небесного купола. И всего на одно застывшее в воскликах и ярких улыбках мгновение, в тёплой палитре вечера мир закружился только вокруг них, вокруг крошечного своего кусочка, великодушно дарованного на время двум впавшим в юношество душам.

───── ◉ ─────

Шум прибоя колыбельной накатывал на усталое сознание. Ощущение соли, словно бы тонкой плёнкой покрывшей с ног до головы, покалывало кожу. И рубашка слегка неприятно терлась. Но всё это было мелочью, по сравнению с райской идиллией, опустившейся на пляж вместе с сумерками. Пора было возвращаться. Но Уильям не мог и пошевелиться. Только не тогда, когда сидящий позади Шерлок целовал его ещё влажные волосы, коронуя любовным венцом и наслаждаясь затерявшимся среди них ароматом моря. Не тогда, когда руки, согревающие, щекотливо бегающие по ребрам и талии, прижимали его к сердцу. Хрустальная мозаичная картинка, раскалывающая пойманные гранями лучи на сотни радужных оттенков. И сдвинуться опасно, чтоб не задеть. И дышали, совсем скромно вбирая кислород. — Ты как море, Шерли, — произнёс Уильям полушепотом, вплетая тесьму фраз в вуаль воздушного потока. Шерлок приостановился, с еле уловимой сентиментальностью взглянул и, обводя контур ушка, спросил: — Почему же? — Неусидчивый, буйный, плещущий супротивной энергией, — Уильям улыбнулся, когда услышал фырканье, и чуть замедлился, прежде чем продолжить, меняя тон, — но такой завораживающий, манящий коснуться, постичь сокрытые в глубине тайны, — он замолк, прикрыл веки, словно обращаясь к далёкому приятному воспоминанию. — Когда-то мне страшно было руку протянуть и тронуть неизведанные воды. Слишком велик был риск утонуть, слишком велико — желание это сделать. Мне оставалось лишь томиться, думая, что я смогу приручить стихию, чтобы в один момент она потушила моё пламя, но я зачерпнул в ладони лишь каплю. Море превзошло меня, но не погубило. Научило плавать, научило дышать, даже под толщей. Потому ты — мое море, Шерли, и мне жизни не хватит, чтобы изведать тебя. На минуту воцарилось молчание, лишь волны продолжали кружевом пены таять на тёмном остывшем песке. — Лиам... — на поражённом выдохе сказал Шерлок. Он оставил поцелуй в укромном местечке за уголком челюсти и уронил голову в изгиб изящного плеча. — Аннулируй мои результаты. Мориарти усмехнулся: — Ты всё равно проигрывал. — Отнюдь. О победителях и проигравших судят по окончании игры. Уильям переместил корпус так, чтобы иметь возможность созерцать Шерлока. Пальцы убрали кудряшку с щеки, вытерли непрошеную влагу у зениц да легли на точеные скулы. — Notre jeu durera toute une vie. В глазах напротив мелькнуло звёздной рябью на воде понимание. Шерлок согласно хмыкнул, отнял ладонь от своего лица и, не скупясь, рассыпал лепестками поцелуи на костяшках. — Notre jeu est infini.