последнее лето

      Что значит нет? Я тут стою в одних трусах, спросонья, извиняюсь, а он говорит «нет»?       — Ну чё ты как девчонка? Подумаешь, педиком обозвал… подумаешь, ударил, — в попытках оправдать себя я и не заметил, как разнервничался. Срать мне хотелось с высокой колокольни на его отказ простить меня, как я думал, но ошибался.       — Да дело не во мне. Ты Полину волноваться заставил, а мне это не по душе, — голос Виктора становится всё ниже и тяжелее с каждым словом, или даже слогом.       В груди появилось неприятное давящее чувство, будто мать за курением спалила. На том конце провода продолжили:       — А ещё узнал я о том, как сильно ты лип к ней..       Ох не нравиться мне то, как он интонационно последнее слово выделил. Злится. Точно злится. Моё молчание ещё больше раздражало Виктора.       — Сегодня в шесть часов вечера жду тебя у нас во дворе, поговорить надо, — как отрезал, сука. Это он мне так стрелу назначил? Ладно, шутки шутками, а драться тут не стоит, тем более при Полине.

***

      К шести часам вечера я уже стоял у дома скрипачки. Решил прийти вовремя, хочу добиться хоть малейшего уважения, всё-таки. Хоть я и пытался казаться серьёзным или же собранным, слабо дрожащие пальцы выдавали мою нервозность. Ждать долго не пришлось. Из дома вышла Полина и… Антон. Они подбежали ко мне с обеспокоенными выражениями лиц. Полина начала что-то судорожно объяснять.       — Ты главное не кричи на него и всё хорошо будет. И на удары не отвечай!       — я те че ссыкло какое-то… — не успел я возразить, как на из-за скрипучей двери появилась широкоплечая фигура патлатого.       Что ж, морда была спокойной, значит всё нормально, наверное. Только Виктор начал двигаться ко мне, Полины и Тохи как след простыл. И вот уже передо мной стоит не положительно настроенный гитарист, играющий славные песни о любви, а хмурый парень, будто только что вернувшийся с тренировки по борьбе.       — Получал сдачи от тех, кого обидел? Че за вопрос такой? Он всечь мне хочет? Мышцы тут же напряглись, а сердце учащённо забилось, но виду я не подавал. На лице красовалась скромная ухмылка.       — ещё чего...       — Значит начнешь.       Ухмылка тут же пропала, когда в мою правую скулу прилетел чужой кулак. Я даже глазом моргнуть не успел!       — Это тебе за то, что ударил меня.       Хотел я было ответочку кинуть, да слова Морозовой вспомнил. Не отвечать значит, наверное, не зря она это посоветовала. Не хотелось мириться с сложившейся ситуацией, но и чувство вины пожирало изнутри, оставляя за собой грязные кровавые пятна.       — А это за Полину.       Пока я витал в облаках, в мой нос тут же влетел второй удар, заставивший меня пошатнуться. Солёный привкус метала оказывается на моих губах. От этого удара аж дыхание перехватило, будет ли он продолжать? Я поднимаю глаза на лицо Виктора, что было мрачнее тучи.       — Не хотел я, чтобы до этого дошло, но по-другому до тебя не доходит.       Зеленоглазый тяжело выдохнул. Это я тут должен обречённо вздыхать. Пока я пытаюсь остановить кровь и подобрать подходящие слова, на мою щёку приземляется что-то холодное. Ничто иначе как рука Виктора, что всегда была ледяной. Снова поднимаю на него взгляд и вижу уже смягчение в лице патлатого. Как он так быстро кукурузит ебало?       — Сильно уебал?       Сильно, только вот тебе я этого не скажу, гордость не позволяет, сука.       — Как комарик укусил.       Тихий смешок с его стороны и на душе становиться легче. Зелёные глаза согревают изнутри. Сейчас он был как те матери, что сначала кричат на своё чадо, а потом зовут кушать. Ощущения были те же самые.       — Надеюсь, ты меня понял…       Виктор аккуратно взял меня за запястье и повёл к входной двери жухлого дома. Прежде чем войти, тот повернул свою голову на меня и не заглядывая в глаза, сказал:       — Честно говоря, я ещё вчера простил тебя. Я не смог долго держать обиду, потому что ты, ну… короче забей.       Парень завёл меня в дом и посадил на кухне, уходя в сторону ванной комнаты. И что это сейчас было? Потому что я? Ну да, я это я, а причина-то какая? Не стоило мне этим забивать голову, пожалею потом.       Виктор вернулся с ваткой в руках и отдал её мне. Пары секунд хватает, чтобы она уже начала пропитываться кровью. Сам же зеленоглазый полез в морозилку, выискивая то, что можно приложить к раненому носу. Зачем он это делает — непонятно. Ясное дело, чтобы кровь остановить, но зачем он помогает после того, как сам же врезал.       — Твоих рук было бы достаточно, чтобы охладить нос. Я пытался пошутить, ссылаясь на вечно ледяные пальцы гитариста. Виктор решает просто достать пару кубиков льда и завернуть их в полотенце.       — неужели мои пальцы настолько холодные?       Наконец-то я вижу на смуглом лице патлатого намёк на улыбку. Я даже немного соскучился. Ещё вчера его улыбка выбешвала меня, но сейчас, тем более после того сна… О чём я вообще думаю....       В чувство меня приводит покалывающее от холода ощущение на носу. Парень прикладывал к ушибу ледышки, задумчиво смотря на меня сверху.       — Я и сам могу.       Небрежно хватаю запястье смуглого, не сжимая сильно. Однако, Виктор поначалу руку не решается убрать, поэтому я сам отодвигаю её, перехватывая ледяной мешочек второй рукой. Морозов некоторое время смотрит на своё запястье в моей грубой ладони. Он прикрывает лицо рукой, будто смущаясь, и вынимает своё запястье.       — Ой, только давай без пидорских замашек.       — Ты первый начал.       — Я-то?!       Похоже, его позабавила наша маленькая шутка, что вызвало у меня широкую улыбку. Витя переводит на меня взгляд, а я не могу оторвать свои глаза от его недоумевающего лица. Оба расплываемся в идиотской улыбке, что тут же пропадает, когда в дом влетает обескураженная девушка. Она влетает на кухню, а на наших с Витькой лицах уже выражение лица по типу «я не я, и хата не моя.»       — Я так и знала. Вы же помирились, да? — строгий голос Морозовой заставил напрячь булки не только нас, но даже Антона. Виктор и я коротко кивнули, пялясь в пол. Гитарист поджал губы, немного смущённо сверля доски взглядом. Похоже, Полина в лёгком недоумении.       — Ла-а-адно, оставлю вас наедине ещё немного, — протянула Полина и её голос пропал за дверью её спальни, светловолосый последовал за ней, предварительно показав нам большой палец вверх. Как только оба исчезают, мы, виновники происшествия, тут же заливаемся смехом. В моменте я быстро убираю лёд со своего раненого носа.       — Что ж. Дерёшься ты неплохо.       — Стараюсь, — Виктор нежно улыбается, ероша мои короткие волосы. Конечно, мне не нравилось такое отношение, но от него такое не было обидным. Мы затихаем и спокойно смотрит друг другу в глаза. В моей голове совершенно нет никаких мыслей, поэтому я бездумно выдаю.       — Вить, а геями рождаются или становятся?       Удивление на лице патлатого не проходит мимо моих глаз, но ответа долго ждать не пришлось.