Лавандовые чары

Снова уже привычная дорога. Рэй напевает Мелиссе все те же ужасные песни группы «Motörhead», пока они едут в машине, затем берет её за руку по приезду и ведет до школы, до момента, пока Мартин не вырывает подругу из хватки капитана и не утаскивает с собой. От Лисс не утаились заинтересованные взгляды окружающих, которые они бросали на неё и Рэя, пока они шли вместе. Эти взоры не понятные: удивленные, завистливые, недоверчивые. Очередное погружение в шквал внимание, заставляет её нервничать, но девушка понимает: рано или поздно и к этому привыкнут. Надо только подождать. Хотя негатив, которые несут некоторые взгляды, напрягает, но и здесь блондинка находит оправдание. Она новенькая, толком ни с кем не контактирует, а успела «захапать» одного из популярных парней в школе. А то, что у Рэя достаточно почитательниц, Мел успела заметить на вечеринке. Девиц вокруг него вилось достаточно. Мелисса мучается, ощущает себя в эпицентре внимания, вплоть до того, как они не расходятся. После разговора с Сарой, Лисс чувствует себя намного спокойнее, это сказывается не только на сне, но и общем состоянии. Она принимает биение и просто старается относится к этому как к дыханию. Оно есть, ты дышишь и без него тебе будет плохо. Будет ли плохо ей, если её лишат этого шума, проверять не хочется. За день с ней не происходит ничего необычного. Никакой Рамоны, никаких неприятностей до самого последнего урока, пока Рэй снова не встречает её у парковки. Он жарко целует Лисс при встрече - слишком соскучился за весь день, а потом они возвращаются домой, чтобы немного отдохнуть и встретиться вновь. Договорились позаниматься и этой встречи она будет ждать с нетерпением. Рэй впервые с приезда Лиссы оказывается в её доме. Здесь царят идеальная чистота и порядок. Кажется, у двух соседок, любовь к этому в крови. Сама девушка одета в белый короткий сарафанчик на лямках, открывающих тонкие ключицы, покатые плечики и изящные руки. На цепочке под ткань сарафана прячется кулон. Прикрыв за юношей дверь, девушка кивает: – Идём. Парень оглядывает её открытые плечи и мысленно укоряет Мелиссу. Она ведь могла надеть что-то более...закрытое? Они ведь планировали заниматься. Или она специально решила его дразнить? В его руках только тетрадь на случай, если все же придется что-то писать. Капитан успел переодеться после занятий. На нем та самая рубашка и футболка, что были в день их первой встречи. Комната Мелиссы кажется парню вполне обычной. Девчачьей, милой, как он и предполагал. Быстро окинув всё взглядом, Рэй проходит внутрь, кладет тетрадь на стол и смотрит на Лисс. – С чего начнем? – интересуется он, подперев руками стройные бока. – Это для тебя, – говорит Лисс, передавая ему красную папку. Все темы, что они успели пройти в школе были аккуратно оформлены в удобные, систематизированные схемы. Даты, анализ произведений, выводы. Вместе с её разъяснениями все воспринималось довольно легко. Сама же девушка была довольно серьёзна, приводя дополнительно примеры и ассоциации, которые способствовали более лёгкому усвоению материала. Блондинка оказалась очень начитана и знания явно превосходили стандартную школьную программу, но глаза горели, когда она ему рассказывала материал. Рэй оказался покладистым учеником, хотя это и давалось ему с трудом, но он все же концентрировал своё внимание на том, что рассказывала Мелисса. Пытался вникать во все, что до него доносила девушка, мысленно поражаясь тому, какая она, оказывается, заучка. Но чертовски милая заучка. Он старался удерживать свой взор от того, чтобы тот ненароком не начал блуждать по лицу, оголенным плечам, впадинкам ключиц. Рэй понимает, что стоит ему чуть засмотреться и он пропадёт, угодит в ловушку этих женских чар. – Ты молодец! Всё, что запланировано на сегодня, мы прошли. За хорошую работу полагается награда? Она поднимается из-за стола, чтобы сложить все бумаги в стеллаж, затем оборачивается к нему, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок и обратно. – Смотря о какой награде идет речь, – не без флирта, произносит Рэй, откидываясь на стуле и наблюдая за порханием Мелиссы по комнате, – Если это будет ещё один тест, то, пожалуй, откажусь. Она посмеивается, а затем подходит к нему, все так же держа руки за спиной. – Такая награда сойдёт? Лисс наклоняется и касается его губ мимолетным поцелуем, а затем выпрямляется. – Ммм, это довольно хорошо, – мурлычит Рэй и не сразу открывает глаза, наслаждаясь послевкусием. Он так и замер, откинувшись на стуле и задрав голову. – Или может у тебя есть свои пожелания? И снова блондинка улыбается, а вот взгляд прячется, опущенный в пол. Густые ресницы отбрасывают тень, не давая рассмотреть, что за мысли скрываются в этих глазах сейчас. Мелисса снова посылается ему вопрос, и Рэй знает, какой ответ хочет дать на самом деле, но не силится произнести этого вслух. Вместо этого он говорит: – Твой ласковый взгляд уже большая награда, – бесстыдно лукавит, но все еще держится, усмиряет своё волнующееся нутро. Он пристально смотрит Лисс в лицо, наблюдает как подрагивают её ресницы, как изгибаются в улыбке приоткрытые губы. Разрешает себе смотреть на эту шею, ключицы, плечи. Не прячет взгляд. – Тогда больше буду на тебя смотреть! Она плюхается на кровать, скидывая туфельки. Ей впору соревноваться с Золушкой за хрустальный башмачок. Легонько болтает ногами в воздухе и откидывается назад, опираясь на оставленные за спину руки. – Как тебе первый урок? Надеюсь, было не слишком занудно? Я старалась, чтобы было интересно. Судя по всему, она даже не догадывается, что чувствует сейчас Рэй. По крайней мере со стороны все её действия выглядят вполне естественными. Он поднимается со своего места, делает шаг в сторону кровати и валится рядом с Мелиссой. Его рука находит ладонь девушки и переплетает их пальцы. – Не могу сказать, что я без ума от того, что приходится заниматься дополнительно, но это было неплохо. А самое приятное из всего занятия было то, что ты сидела рядом, – произносит он, поворачивая голову в сторону соседки. Свободную руку, Рэй закидывает за голову, полностью расслабляя тело. Мелисса прислоняется к нему, уложив голову на плечо. – Мне тоже понравилось с тобой заниматься. И что ты был рядом. Так странно. Мы вроде вот, недавно виделись, а все равно скучаю, хочется снова быстрее встретиться, поговорить, коснуться... - интонации её голоса мягкие и тихие. Сейчас она не задумывается о том, что говорит. Просто говорит то, что чувствует. Нет смущения или стыда, зато интуитивно девушка ощущает, что все это правильно, и совсем не хочет скрывать своих эмоций и чувств. – Я понимаю твоё ощущение, потому что сам чувствую тоже самое. Не знаю, как это вышло...я стал ловить себя на мысли, что жду каждого утра, чтобы снова тебя увидеть, – признается Рэй. Его пальцы касаются её талии, чуть перебирают тонкую ткань сарафана, наслаждаясь теплом и близостью тела. Блондинка, повинуясь внутреннему порыву, легонько прижимается губами к его щеке, совсем близко к уху, а Рэй же разворачивает свое лицо к лицу девушки, пока она еще не отпрянула, и увлекает её в поцелуй. Прикосновения его губ уверенны, требовательны, напористы. Лаванда кружит голову. В следующее мгновение Мелисса чувствует, как он осторожно касается её языка - своим. Пальцы крепче сжимаются на её талии, сминая под собой белую ткань. Прикосновение языков, лёгкое скольжение в новой для неё ласке. Она уступает этому напору, тянется навстречу с лёгким трепетом и волнением, заставляющими голову кружиться, а мысли уплывать. Биение крови в сосудах оглушает и опаляет. Она не знает, почему её реакция столь яркая, возможно виновата пока ещё беснующуюся в крови сила, а возможно все дело просто в чувствах, которые совсем не хотят поддаваться контролю. В любом случае едва ли она может что-то с этим сделать. Тонкие руки вскидываются вверх, зарываясь пальцами в волосы капитана, перебирая тёмные прядки. Ей до одури хочется, чтобы поцелуй не прекращался. И если в теле Мелиссы беснует дар, то в Рэе горит огонь явно иной природы. Он мягко толкает Мелиссу на спину и нависает над ней сверху, удерживаясь на вытянутой руке. Поцелуи порывисты, крепки. Он лишь на секунду отстраняется, окидывает лицо Лисс шальным, беспокойным взглядом, а затем снова с жаром целует. В следующее мгновение девушка ощущает, как его губы соскальзывают на её щеку, ложбинку под ухом, пока наконец не доходят россыпью крепких прикосновений до шеи, а крепкая мужская ладонь ложится горячим отпечатком едва ли выше колена и неторопливо ползет вверх. В этот момент с её губ слетает испуганный вздох. Вздох перед страхом неизвестности и замешательства. Она никогда ни с кем не была близка и то, что могло случится страшило её. Этот вздох режет слух Рэя. Он уже хочет пойти дальше, спуститься на острые ключицы и ещё ниже, но вдруг замедляется, издает шумный вздох, опаляющий её нежную шею, тяжело сглатывает, прислоняется лбом туда, где секунду назад были его губы, медлит и наконец отстраняется, снова откидываясь на спину рядом. Молча смотрит в потолок, пытаясь унять неровное дыхание. Она его боится? Почему так обреченно вздохнула? Словно лань в предсмертном крике, под рычащим зверем? Ему срочно нужно закурить. Прикрывает глаза предплечьем, чтобы отгородиться от Лисс и своих постыдных желаний. Берет паузу, чтобы дать себе отдышаться, успокоиться, взять тело под контроль, унять в нем вибрации дрожи, но вместо успокоения он стонет про себя от бессилия и дикого желания. Будь он хоть толику похож на Курта, то не остановил бы себя сейчас. Но он не Курт и, пожалуй, рад этому. Юноша проводит кончиком языка по припухшим губам, смахивая с них послевкусие недавних ласк. Ему тяжело смотреть на Мелиссу, почти физически больно, но он это делает: убирает с лица руку и скользит по её обнаженным местам голодным взглядом. Она - сильный магнит. Она - мучение. – Я, наверное, пойду, – хрипло выдает Рэй, а затем усаживается, мысленно бьет себя по рукам, не позволяет коснуться её плеча, хотя безумно этого жаждет. И на самом деле, никуда ему не пора и идти совсем не хочется, но он чётко понимает, что быть с ней наедине так близко сродни пытке. Лисс видит состояние Рэя, виновато опускает глаза. Какой бы наивной она не была, но сейчас понимает, плохо и ему, и ей. Её тело изнывает от гудящего жара, струящегося по венам, руки дрожат, не в силах справится со слишком сильными эмоциями. Ей совсем не хочется, чтобы парень уходил, но она боится. Действительно боится. Все происходит так быстро, что она едва ли успевает гнаться за этим потоком. Мелисса кусает губу, шумно вздыхает и ерзает на кровати. Пальцы в нервном жесте проходятся по волосам, приглаживая их, поправляют лямку На плече. – Я провожу, – шепчет она сдавлено, подаётся к нему, замирает, стискивает тонкими пальцами сбившуюся ткань покрывала так судорожно, что костяшки белеют. Она хочет что-то добавить, но слова так и остаются невысказанными. Рэй отрезает этой недосказанности всякие подходы: издает вздох и поднимает свое напряженное, тяжёлое тело с кровати. Старается не смотреть в её сторону, просто ждёт, пока она тоже поднимется, поправит подол своего сарафана, наденет на ноги туфельки и, наконец, выставит его за дверь, где он сможет надышаться свежим воздухом, перед тем, как войдёт в свой дом, сделает вид, что ничего не было и что его тело не изнывает от ломки. Учебные дни проскальзывают своим чередом до самой пятницы. Отец умудрился подпортить общее впечатление от будней - частенько засыпал после работы на диване гостиной с бутылкой джина в руках. Все как раньше. Однако работать он старался исправно. Слишком исправно. Все выходные проводил на кассе в аптеке, брал больше ночных смен, так как они выше оплачиваются. Его жизнь заполнила работа и выпивка. В ней снова не осталось места для Мелиссы. Но, она, конечно, не догадывалась, что вот такое его унылое волочение, существование, было только ради неё. Он давно лишился вкуса жизни и его единственной целью было поскорее выбраться из долгов, чтобы еще подкопить хотя бы немного на её учебу. Она должна встать на ноги, прежде чем он решит уйти. А пока зияющая больная дыра в сердце вновь неумолимо заполнялась дрянным алкоголем. Он снова терял человеческий вид. Злость на отца вновь копится с каждым днем, но Мелисса молча проглатывает оскорбления, рвущиеся с языка. Дом снова становится холодным и неприветливым и лишь встречи с Рэем, и болтовня с Маршалл не дают скатиться в черную депрессию. А по ночам она теперь ложится позже, яро штудирует гримуар Сары, выписывает вопросы. На выходные вновь планирует вызвать тётю и расспросить её, насколько это возможно. В четверг проходит еще одно занятие с Рэем и заканчивается оно примерно так же, как и прошлое: сначала они действительно занимаются, а потом начинают терять голову, пока Рэю не приходится отчаянно тормозить, балансируя над пропастью искушения. В пятницу после уроков, Мартин с большой радостью и любовью целует свою подругу на прощание перед длинными выходными, совсем забыв, что на её губах была чертовски въедливая красная-сигнальная помада. Сама Маршалл, весело смеясь быстро улетучивается, потому что за ней уже приехала мама. После прощания с подругой Мелисса чувствует на щеке плотный отпечаток чужой помады и трогает его. Алый цвет мажет подушечки пальцев. – Ну, Мартин, – ворчание срывается с её губ, пока она держит путь в туалет, чтобы избавиться от клейма со щеки. Не пойдет ведь она так к Рэю? После звонка, как обычно, школа быстро пустеет. Все подростки почти мгновенно разлетаются по делам. Мелисса заходит в уборную, по пути выпустив из неё пару девчонок, и остается в комнате совершенно одна. Тут тихо, слышен только вой электричества в лампах. Она стоит, трет щеку салфеткой. Что у Мартин за помада такая прилипчивая? Раздается скрип двери. В комнату заходит Рамона. Раздается щелчок задвижки замка, хотя на двери нет рычага, чтобы можно было её запереть. Она закрывается только ключом. – Привет, – произносит брюнетка, проходя ближе к Мелиссе и становясь у соседней раковины. Она смотрит своими золотистыми глазами на блондинку через отражение в зеркале. Её капельку непристойный взгляд скользит по шее Мелиссы, пока не упирается в кулон. На секунду в глазах проскальзывает тень. – Красивый кулон, – подмечает черлидерша. Появление Рамоны явно не обрадовало Лисс. Она замечает её взгляд, хмурит брови и морщится, затем кидает салфетки в мусорное ведро и оборачивается, складывая на груди руки. – Ну привет, – голос Мелиссы звучит холодно, а во взгляде нет ни капли тепла, – Мне тоже он нравится, – хмыкает девушка, затем склоняет голову на бок. – Как новые ощущения? – спрашивает Рамона, а сама пристально разглядывает собеседницу, словно ища в ней внешние изменения. – С ума не сошла, если тебя это интересует. Обычно мягкая и нежная, Мел сейчас напоминает приготовившегося к обороне зверя. Она внутренне подобралась, тело напряглось, а голубые глаза наполнены настороженностью. За эти дни гудение в теле Лисс заметно поутихло или она действительно научилась его игнорировать и это наполняло большей уверенностью. – Ненавижу, когда мне навязывают что-то, не спрашивая моего желания на то. – Господи, ты чего так ощетинилась? - усмехается Рамона, становясь лицом к лицу с девушкой. Она проходится взглядом по сложенным на груди рукам Лисс - защитный жест. – Я думала, что ты сгорала от любопытства, хотела скорее приблизиться к разгадке всей той чертовщины, что вокруг тебя закрадывалась. Я только помогла тебе, Мелисса. Твоё размеренное пробуждение могло разразиться только к Рождеству, если не позже. Мы можем помочь тебе, научить управлять этим, - говорит Рамона. Обычная игривость слетает с её лица, обнажая сосредоточенную серьезность. Её слова звучат искренне, хотя кто эти «мы» - совершенно непонятно, – Представь себе, я предпочла бы не торопиться, – Мелисса поднимает голову, глядя в глаза собеседницы, – Я не из тех людей, которые в угоду своему любопытству готовы сделать все, чтобы удовлетворить его. Все должно делаться с умом и осторожностью, а не нахрапом. И да, если бы меня поставили перед выбором: подождать или пройти через насильственное пробуждение, я бы выбрала первое, – барабанит словами Мелисса и, конечно, не всё в них было правдой. Любопытство часто брало над ней вверх. – Ты даже представить не можешь, какой силой обладаешь, Мелисса. Такие как мы способны вершить судьбы империй, выигрывать войны, управлять целыми государствами. И никакой качок-идиот больше не посмеет сделать тебе больно, если ты сама этого не захочешь, – восторженно произносит Рамона, в конце переходя почти на шепот, – Я тебе не враг. – А мне оно надо? Нет. Поверь, всё это мне безразлично. Меня вполне устраивает тихая, размеренная жизнь, а если получится помогать людям с помощью этой силы, не используя ее во вред, то и это неплохо. – Только не говори, что ты собираешься так же, как тётка, всю жизнь заговаривать таблетки и варить зелья? Это же просто унижение себя и своей силы, – уже раздраженно произносит Рамона, – Не будь ребенком, тебе не раз еще придется столкнуться с потрясениями еще большими, чем от недавнего пробуждения. Что мне теперь, подуть тебе на ранку, от того, что пришлось несладко? Пусть меньшего сопротивления - это всегда путь слабого, Мелисса. Взгляд Рамоны снова наливается той игривостью, но теперь она отдает еще и змеиной хищностью. – Если хочешь растрачивать себя на помощь другим во имя доброй воли, то окей, дело твоё. Только не понятно получится ли у тебя свою силу обуздать. Это тема для отдельного разговора. Признаюсь честно, я бы вообще тебя не трогала, дела бы мне не было до твоего пробуждения, если бы мне не нужна была твоя помощь, – выплевывает брюнетка, склонив голову на бок, – Помоги мне, а я помогу тебе, расскажу, как правильно читать гримуар, концентрироваться, творить. И кто знает, может быть, тебе все же понравится, и мы даже сможем сделать так, чтобы твой пьяница отец перестал прикладываться к бутылке. В обмен тебе нужно будет лишь поучаствовать в одном ритуале. Ты нужна нам, чтобы замкнуть трикветр. Лисс молчит, слушая распинания брюнетки. Она опускает взгляд, пряча свой взор, а вместе с ним и мысли, которые могут отразится в нем. Но вот Рамона замолкает и заговаривает уже сама Мелисса: – У каждого свой путь. И я не хочу, чтобы за меня выбирали мой. А уж каким он будет, жизнь покажет и расставит все по местам. Возможно, я буду не так быстра в освоении силы, возможно даже она выйдет из-под контроля, и я сойду с ума, но я предпочту сделать все сама, через свои пробы и ошибки. И знаешь, у каждого есть вещи, которых не следует касаться. В моем случае это моя семья, а теперь будь добра, отойди. Меня ждут, – недовольно фыркнув, Мелисса обошла Салливан и направилась к выходу. Закрыто. – Подумай над моим предложением, Мелисса, – произносит Рамона, провожая девушку взглядом, а когда та безуспешно дергает дверь, наблюдает, что будет дальше. Лисс прикрывает глаза. Она точно не знает, выйдет ли у неё что-то или нет. Стоило побороться. Она заглядывает внутрь себя, прислушивается к шороху силы, а затем пытается, только пытается направить, дать импульс и направить биение в ладонь и пальцы, в желании повлиять на замок. Даже если не выйдет, расстраиваться Лисс точно не будет. В конце концов это первая попытка после разговора с тётей. До этого была теория, да и то лишь малая её часть. Она напрягает все силы, пытается направить свой жар, сконцентрировать его на проеме замка, но ничего не происходит. Только пульсация в голове усиливается. – Это так смешно, – едко усмехается Рамона, а затем раздается щелчок задвижки и дверь поддается. Мелисса так и не может до конца понять. Это сделала она или Салливан? Рейн вздыхает, никак более не реагируя на подначку Рамоны, а после спешит к стоянке. Разговор оставил неприятный осадок и понимание собственной слабости. Все же, она совершенно не хочет быть хоть как-то связанной с Рамоной, а тётю решает вызвать сегодня, слишком нуждается в совете. Когда наступает вечер, Лисс готовится к ритуалу. Забирает расческу из комнаты Сары, запирает дверь, зажигает свечи, достаёт гримуар. На зеркало наносятся нужные символы, перед ним укладывается расчёска с волосами. Мел зачитывает слова вызова. Сара её единственный на данный момент шанс не впасть в зависимость от Салливан. На самом деле блондинке страшно. Она ещё многого не знает и не понимает, но и идти на поклон к Рамоне не хочет. Прежде чем Сара появляется, проходит время, значительно большее, чем потребовалось в прошлый раз. Женщина предстает в отражении все в том же обличие. То же белое платье, похожее на саван, распущенные светлые волосы. Она с любопытством смотрит на племянницу, ожидая, что она скажет или спросит. Лисс торопливо рассказывает о разговоре с Рамоной, боясь исчерпать время пребывания Сары. Она понимает, что возможно следующего раза может и не быть. В этот раз вызов был в разы труднее. – Я уже прочла все доступное мне в данный момент в гримуаре, но не могу сложить все в единое целое, – жалуется Мелисса. Без наставника ей сложно, и будь ты даже стократно умницей, есть вещи, которые самой трудно достичь без должной помощи или направления. – Она не сказала, что именно за ритуал хочет провести? Обычно трикветр - энергия трех, требуется для очень мощных обрядов, – поясняет Сара. Она выглядит задумчивой, словно пытается понять, в какие игры играет Рамона, но полностью свои мысли не озвучивает. – Для начала тебе нужно научиться извлекать из себя энергию, отделять её из общего скопища. Это как дышать. Когда научишься, почувствуешь, что она выходит из тебя вместе с воздухом. Начни тренироваться. Можешь взять что-то легкое, перышко, например. Заставь себя поднять его в воздух. Ты мысленно должна дать ему команду. При этом концентрируйся на ощущениях. Попробуй зафиксировать то чувство, которое будет сопровождать тебя в момент парения пера. После того как получится, можешь начать пытаться зажечь свечу. Проще всего проводить ритуалы, где участвуют какие-то субстанции, они позволяют правильно сформировать поток энергии, точно направить его. Например, черная соль работает как блок для энергии, она её не пропускает. Кварц же наоборот, может помочь. Он как лупа, фокусирующая солнечный свет в единый луч. Все, что нас окружает, либо накапливает энергию, либо отталкивает её, либо придает ей особую форму. Ты хочешь провести какой-то конкретный ритуал? – Вообще... Я хочу как-то помочь папе. Он приходит с работы. Пьёт, засыпает, уходит на работу, снова пьёт...Такое ощущение, что я ему совсем не нужна, – говорит Мелисса, чувствуя, как глаза заслабели перед слезам. Девушка уже потеряла мать и теперь теряет отца, только это в разы мучительнее. Видеть безразличие родного человека, когда ты тут, рядом, ещё больнее. Она не может поделиться с ним переживаниями, не может обратиться за советом, не может просто получить хоть немного ласки и тепла. Сара сейчас единственный человек…дух, кому она может доверить свое отчаяние. – Да, я понимаю. Эрик стал...плох, – произносит сочувственно женщина. Она недолго молчит, прежде чем заговорить вновь, – Порой влияние силы может быть непредсказуемым. Ты должна понимать, что, когда мы вмешиваемся в жизнь другого человека или пытаемся перекроить его поведение, то этот человек уже перестает быть в полной мере собой. Сначала стоит хорошенько подумать, не сделает ли твое вмешательство хуже... Я делала что-то подобное только один раз. Приворожила парня, который мне нравился в университете. Мы начали встречаться и первую неделю я была очень счастлива, а потом, через месяц этих отношений, почувствовала себя жалко. Мне стало очень грустно, потому что я вдруг осознала, что это был уже не тот парень, в которого я влюбилась. Это была кукла, которая делала только то, что я хочу. Тогда я поняла, что это ужасно и никто не заслуживает такого. Я понимаю твоё желание помочь отцу, но сначала нужно подумать, как сделать это правильно. Как действительно помочь ему, не превратив его в безвольную марионетку. Лисс слушает Сару, а затем качает головой. – Нет. Тогда это неправильно. Тётя Сара, а могу ли я уже делать некоторые мази и лекарства? Я посмотрела, это кажется не сложно... Например мазь от ушибов или отвар от простуды. Или туда при приготовлении тоже нужно вливать силу? – Сила есть в любой припарке, мази, настое. Вопрос в том, кто её готовит. Мы вкладываем силу как зерно в плодородную почву, в нужном сборе ингредиентов она хранится, укрепляется, а не рассеивается как искра. Ты можешь попробовать создать что-то подобное, это будет хорошей тренировкой...Если у тебя есть еще вопросы, то лучше поскорее их задать, не знаю, насколько меня еще хватит... Оставшееся до исчезновения женщины время было посвящено расспросам. Мелисса стремилась узнать, как можно больше. И лишь, когда зеркало вновь показало её отражение, она без сил опрокинулась на ковёр на спину, переводя дыхание. Впрочем, ненадолго. Притянув тетрадь, она торопливо записала все ответы и разъяснения, что клубились в памяти. Наконец, стерев все знаки с зеркала и прибрав в комнате, блондинка пошла спать. Суббота и часть воскресенья прошло в тренировке. Проклятое перо совсем не хотело подниматься. Мелисса прервалась только на быстрый перекус и вновь обратилась к своим мучительным попыткам превозмочь силы гравитации. И обед следующего дня принёс радость. Казалось, пальцы ожгло, когда девушка вновь пожелала перу полететь, а затем, задрожав, оно, наконец, оторвалось на сантиметр от поверхности стола. Вопль радости сорвался с девичьих губ. Остаток времени до прихода отца прошёл в сражениях с пером, пока она наконец, не поняла полностью, какие именно ощущения были в этот момент. Услышав звук подъехавшего автомобиля, Лисс торопливо поспешила вниз. Эрик заходит в дом с бумажным пакетом продуктов. Как и всегда, он кидает свой портфель на диван, а затем проходит на кухню, чтобы выгрузить покупки. Он выглядит как-то ободрено, даже в непривычно хорошем настроении. Сегодня с ним пофлиртовала молодая медсестра. Это определённо его взбодрило, встряхнуло, заставило снова почувствовать себя мужчиной, но дочери о таком, конечно, не расскажешь. – Привет, пап. Лисс неуверенно улыбается, нервничая перед предстоящим разговором, а затем идёт к нему, чтобы помочь разобрать покупки, а после погреть поесть и провести время за ужином. Они уже давно не ужинали вместе. Девушка, словно стараясь заполнить пустоту, болтает весь ужин. Рассказывает про школу, про подругу, о том, что у неё есть первые фотографии со школы. Во время ужина Эрик тоже не отсиживается молча. Он рассказывает Мелиссе, что познакомился с сестрой одной её одноклассницы. Мужчина не смог вспомнить фамилию, однако имя надежно впечаталось в память вместе с темными волосами и яркими синими глазами. Её звали - Катрис. Как только ужин был закончен, а мужчина идёт за портфелем, Мел делает то, что, наверное, не делала уже много лет. Она обнимает отца, утыкаясь личиком в его грудь и вдыхая запах больницы. – Пап... Я очень скучаю по тебе... И хочу больше времени проводить с тобой. Я понимаю, что у тебя много работы, но мне очень не хватает общения с тобой. Помнишь, как мы вместе делали мне комнату? Я была очень счастлива. Эрик робеет, явно не ожидавший такого жеста. Неуверенно обнимает Мелиссу в ответ. Произнесенные после слова - обезоруживают, пробивают плотину его отчужденность, по крайней мере в этот момент. Он прижимает блондинистую голову к плечу, устраивает на ней свой щетинистый подбородок, гладит дочь по волосам. – Прости меня, Мелисса...Я не тот отец, которого ты заслуживаешь... – с горечью шепчет Эрик. Он действительно так считает. Лисс не заслужила всего этого. И он тоже не заслужил. Это все - злой рок, а они в его эпицентре. – Нет. Не правда. Просто, знаешь, я много думала... – она глубоко вздыхает, слова даются тяжело, –Мы с тобой просто замкнулись друг от друга. Только ругались. Но это неправильно. На самом деле, ну, все, что я говорила... Это просто... От злости. Мне потом всегда было ужасно стыдно. И я ещё больше злилась, только не на тебя, а на саму себя. А потом свою злость на переносила на тебя. Я очень люблю тебя. Правда. Я очень рада, что мы приехали сюда. Знаешь, мне здесь и правда легче. Она отстраняется, берет его руку в свои ладошки. Он чувствует холодные пальцы. Это говорит о том, что дочь сильно нервничает. – И я была бы счастлива, если бы ты тоже смог жить заново. Только давай больше не будем отдаляться друг от друга. Я понимаю, что во взрослых проблемах от меня толку мало, но я хочу, хоть немного, по мере сил помогать тебе. Ты очень устаёшь. Но, например по выходным, я могу помогать тебе в аптеке. Я буду учиться, чтобы тебе было хоть немного легче. Я... Я тоже хочу поддержать тебя. Без поддержки плохо. – Понимаю, Мелисса. Я и сам злюсь на себя и тоже безумно люблю тебя. Ты единственная причина, по которой я просыпаюсь по утрам, – признается Эрик, поглаживая холодные пальцы дочери своими, – Я рад, что тебе здесь все-таки понравилось. У нас все непременно наладится...Я стараюсь, Мел, правда стараюсь, хоть это и не так сильно заметно... – Пап, я понимаю. Я все понимаю. Просто... Я думаю, этот разговор был нужен. Я давно хотела все это сказать. А теперь тебе надо отдохнуть. А то кто завтра будет на работе очаровывать девушек? И рассмеявшись над собственной шуткой Мелисса уносится в свою комнату. На душе и правда легче. Она не знает, насколько их хватит, но по крайней мере самый важный шаг сделан. Она возвращается к экспериментам с пером и уже к ночи ложится спать, довольная жизнью. Иногда для радости много и не надо. Утро понедельника запускает в оборот новую учебную неделю. Лисс может заметить, что следы побоища за выходные полностью сошли с лица Рэя. А еще те места на пикапе, где раньше проглядывала рыжина, теперь зашкурены и подготовлены к покраске. Похоже юноша провел выходные с пользой. В школе все обходится спокойно. В копилку прибавляются отметки с высшим баллом и перед тем, как она отправится домой, Мартин пристанет к ней с разговором. Она будет просить Лисс сходить с ней на концерт её недо-парня в местный бар. – Мне неловко идти туда совсем одной, а если Филл узнает, что я туда попрусь, то открутит мне голову. Я уже договорилась со своей знакомой, она работает там официанткой и пропустит нас через черный вход. Если, конечно, ты решишь пойти со мной, но если нет, то я все равно пойду. Маме скажу, что буду гостить у тебя. Мартин все еще горела мыслью вернуть Саймона и этот поход на концерт должен был стать очередным тросом для моста, по которому парень непременно к ней вернется. – Я поговорю с Рэем. Это будет уже позднее время, одну я тебя отпустить не могу, но и просто вдвоём идти в бар тоже не вариант, – после некоторого раздумья отвечает Мелисса, – Если он согласится, хорошо. А если нет...Я что-то придумаю. Но определённо, одна ты туда не пойдёшь. Хорошо? Блондинка серьёзно относится к безопасности, своей и подруги. Все же один раз обжегшись на молоке, всю жизнь будешь и на холодную воду дуть. – Ну нет, Мелисса. А если Рэй расскажет Филиппу? Я уж лучше сама. Ничего страшного не случиться, так что, не переживай. Просто забудь, выкини из головы, – отмахивается Мартин. Она, кажется, уже и сама не рада, что предложила. В отличие от Лисс, Маршалл более безрассудна. О безопасности она не думает совсем. Цель слишком застилает глаза, делает её несколько одержимой. Хотя поход двух школьниц в бар - это почти всегда плохая идея. – Нет, Мартин. Я его попрошу, чтобы не говорил. Нельзя действовать так импульсивно. В баре будет много выпивших людей, а если ты будешь одна, мало ли кто пристанет. Что ты сделаешь против взрослого пьяного человека? – ее передергивает, когда она вспоминает Курта и свою беспомощность, – Пойми ты, личная безопасность тоже важна. – Хорошо, я никуда не пойду. Только не говори Рэю, – лукавит Мартин, – Я не хочу, чтобы в итоге все дошло до миссис-грозы-центрального-телевидения-Маршалл. Я тогда вообще останусь под домашним арестом. Ладно, я пойду. Обещай, не говорить ничего Эвертону. Иначе это будет предательство, с мерой пресечения - расстрелом. Она улыбается Мелиссе напоследок, но как-то вымучено. Похоже она расстроилась. Лисс вздыхает, но кивает. Ей боязно за Маршалл. Что-то подсказывает, что идеи своей Мартин не оставила. Но до концерта есть время, и блондинка надеется, что возможно, получится придумать что-то, чтобы обезопасить подругу. По приезду же домой Мел не садится, как обычно, за уроки, а переодевшись и поев, берет гримуар, тетрадь с ответами Сары и спешит в подвал. Время до вечера проходит в варке мази и испытании на себе. Ей везёт, что мазь простая и ингредиенты есть в наличии у Сары в шкафу. Она уже знакомым импульсом всем сердцем желает сделать мазь по настоящему целебной, чтобы она действительно заживляла ушибы. Испытания довольно болезненны. Мел, морщась, бьёт себя по руке, дожидаясь, пока проявится синяк. Ауч! Это было довольно больно. Похоже, не только Мартин оказывается увлекающейся натурой. Через пятнадцать минут синева начинает проступать на ушибленном месте. Выждав, Лисс наносит на синяк плод твоих творений. Кожу приятно обдает холодком и боль отступает. Почти на глазах гематома рассасывается за считанные секунды. Её мазь получилась мощной. Такой мощной, что подари она её Рэю, как было задумано, то он бы сразу догадался, что это что-то неладно. Обычные живительные средства не работают так скоро. Да, уж, перестаралась. Девушка решает оставить её себе и берётся за новую варку. На это раз желание формулируется более точно и не так размыто. Полностью снять, убрать болевые ощущения и частично убрать внутренние последствия ушиба. Это означало, что внешне какая-то часть синяка должна остаться, но в остальном должно исчезнуть большинство последствий ушиба. Регулировать силу, а не вбухивать все в одно намного труднее. Сара была права. Варка зелий тоже вполне способствовала обучению контроля над силой. С неё семь потов сошло, пока идеальный результат не был достигнут, а бедная рука, кажется, даже полностью исцеленная отдавалась фантомной болью. Вечер же пришлось догонять уроками. Спать она уже пошла довольно поздно, успев встретить отца и забрав к себе Нефрита. Тишину в доме прорезает звук звонка. Уроки в школе давно кончились, и Мелисса знает, кто пожаловал в их обитель. Рэй пришел в установленное время, чтобы «позаниматься английским с языком». Оба они знаю, что он прибыл, чтобы снова побыть с ней вместе. Юноша топчется у двери, поправляет волосы, ожидая, когда Лисс появится в проеме. Он нетерпелив и чувствует предвкушение от очередной встречи. На нем свободная красная футболка, синие джинсы. В этот раз она одета в простую голубую футболку и короткие шорты, открывающие большую часть длины стройных ножек. Как обычно они поднимаются наверх, далее следует учёба. А вот после, убирая учебники в стеллаж, Лисс возвращается с небольшим холщовым мешочком в руках. Девушка заметно волнуется и смущается, протягивает ему мешочек с вышитой веточкой лаванды, горловина которого перетянута ленточкой. – Это мазь от ушибов, – торопливо заговаривает Мелисса, – Я нашла у тёти много рецептов и попробовала по ним сделать. Она действенная. Я её на себе опробовала. Блондинка машинально трёт запястье, которое вчера настрадалось в процессе испытаний. Рэй берет мешочек в руки, бегло оглядывает его, а затем снова смотрит на Лисс. – Спасибо, – произносит юноша растерянно. Он явно был удивлён, не ожидал такого рода подарков, – Попробую после следующей игры, там обычно остаётся достаточно синяков. Отставив подарок в сторону, Рэй берет девушку за руки, притягивает их к своему лицу и мягко целует костяшки каждой девичей кисти поочередно. Лисс счастливо улыбается тому, что её подарок не отвергнут, ну а его полезность Рэй наверняка узнает после игры. Девушка опускается к нему на колени, садясь боком, а после, развернувшись к юноше лицом, обнимает его за плечи и льнет к губам поцелуем. Потребность в прикосновениях и поцелуях с каждым разом все сильнее и сильнее. Она уже, и сама не стесняется проявлять инициативу. Слишком сильно притяжение, чтобы ему сопротивляться. Каждый раз простые поцелуи перерастают в настоящее помешательство, когда касание друг другу сводит с ума, заставляет силу биться в неистовстве. Что же будет, когда случится то самое «сплетение энергий», если уже сейчас похоже на буйство? Ей страшны и любопытны мысли об этом одновременно. Она чувствует, что хочет этого, но ещё слишком страшится, чтобы пересечь грань. Теплая ладонь Рэя опускается на середину оголенного бедра Лисс, чтобы помочь ей крепче держатся на коленях. Он с рвением отвечает на прикосновение губ девушки к своим губам. Свободной рукой притягивает, вжимает хрупкое тело ближе к себе, так, что она может ощутить жар, исходящий от юношеского тела. Но слишком сильно Рэй эту ласку не затягивает, обрывает поцелуй, пока он снова не станет для него мучительным, тяжелым. Затем прислоняет свою голову к грудной клетке девушки, наслаждается её тесным присутствием, слушает бой сердца, шум дыхания. Он не станет продолжать, пока она сама об этом не попросит. Будет терпеливо ждать и вместе с тем изводиться от жажды близости. Лисс кусает губку, когда поцелуй обрывается. Её гложет чувство вины. Она вспоминает Маршал, которая ради своих чувств готова на все, не взирая на собственную безопасность. Может... Её чувства не так сильны? Но где то мерило, которым измеряется любовь? Ведь не может простое влечение вызывать столь сильные эмоции? Или может? Мелисса в полном раздрае. Это тот случай, когда и хочется, и колется. Кажется, его желания не чужды и ей. Рэй не был ханжой и все пересечения любовного характера складывались для него по обыкновению просто. И нельзя сказать, что он делал что-то специально или особенно долго и терпеливо за кем-то ухаживал. Рэя больше интересовал футбол и мосты. За старшую школу он посетил не мало вечеринок. И вот ты стоишь со стаканом в руках, уже изрядно набрав, а рядом откуда не возьмись, словно по счастливой случайности, появляется она: улыбается тебе, смеется над шутками. Немного погодя вы уже стоите к друг другу ближе, еще немного, обнимаетесь, целуетесь. И ты уже не помнишь, кто первым начинает эту игру, все завязывается само собой. Тело, ведомое инстинктом без подсказки, знает, что делать. На следующий день вам стыдно, немного неловко видеть друг друга в школе. Вы даже начинаете встречаться, но это продолжается не долго, потому что она не та и ты не тот. И вообще вы друг друга толком не знаете и в действительности находитесь по разным полюсам, а всё, что вас связывало - это всего лишь мимолетное ночное увлечение, подростковая похоть. Но Раймонд не чувствовал, что так было с Мелиссой. Он знал, что действительно влюбился. Такое чувство вряд ли можно перепутать с обычным зовом тела. К ней просилась и его душа. Поэтому как обычно с Лисс случится не должно, поэтому он готов ждать и терпеть, как внутренний дикий зверь инстинктов дерет его изнутри. Он будет его усмирять, пока она не решится приручить. Лисс свои переплетает пальцы с его. Девичья ручка тонет в ладони Рэя. Тонкая и хрупкая. – Может как-нибудь сходим погулять? Я ведь совсем не знаю город, – она улыбается и уже сама укладывает голову ему на плечо, упираясь лбом в шею, – Папе некогда, а одна я боюсь заблудиться. Иногда случаются приступы топографического кретинизма. Когда у тебя будет свободное время. Будешь моим экскурсоводом, познакомишь с местными достопримечательностями. – Достопримечательностей у нас не много. Есть памятник дровосеку, большой парк, там обычно проходят разные фестивали, праздники. Еще есть кинотеатр, городской музей, – проговаривает Рэй, поглаживая руку девушки своим большим пальцем, – Можем пройтись как-нибудь после уроков или в субботу, когда у тебя будет настроение. – Давай в субботу, без спешки. – Окей. У тебя еще есть на меня планы сегодня? Она хотела бы, чтобы Рэй остался, но понимала, что это станет только мучением для них обоих. – Я бы сорвала, если бы сказала, что планов нет, но когда ты рядом, я от твоих поцелуев и прикосновений с ума схожу, – сказать эти слова было очень трудно, но ещё хуже была недосказанность. На опыте с отцом Мел поняла, что лучше говорить о своих чувствах. – У меня мурашки от этих твоих слов и от того, как ты порой смотришь, – признается Рэй полушепотом, с нежной улыбкой глядя на Мелиссу, – Нужно ли говорить о том, как меня будоражит одно нахождение с тобой в одной комнате? Тебе даже ничего не приходится делать для того, чтобы я терял голову. Она встаёт с его коленей, размыкая объятия. Знает, что, если сейчас Рэй не уйдёт, снова будет болезненный срыв и мучение друг друга поцелуями и ласками. – Не забудь взять мазь, – девушка старается не смотреть на него, но и без того понятно все её нежелание предстоящего расставания. Мелисса проводит юношу до двери, затем возвращается к себе. Чтобы как-то отвлечься, вновь отвлекается на тренировку. На этот раз со свечой. Состояние медитации удаётся словить не сразу. Влюбленность отвлекает от нужного настроя, но и с этим Лисс справляется. Вечером она встречает отца, а уже к поздней ночи удаётся справиться со свечой...