Последний проблеск рассвета

Открыла глаза я, едва рассвет скользнул в комнату. Я поморщилась головной боли и зарылась носом в постель, растворяясь в горечи своих мыслей. Мысли  эти проплывали медленно, бессвязно, зыбко: я и не старалась ухватить ни одну из них за призрачный хвост, но каждая очерняла своей тенью наступившее утро, каждая дерзко смеялась над моими надеждами. Еще будучи десятилетней ути, на охоте я пустила стрелу в глаз оленя и промахнулась: стрела попала зверю в бедро. Животное упало на траву и застонало. Тогда я подумала, что ей остается только ждать своей смерти. Опустив лук, я неторопливо пошла к добыче, но неожиданно… Зверь поднялся на дрожащие ноги и стал жалко убегать, волоча истекающую кровью конечность. Так, природа мне показала, как нужно держаться за жизнь, даже если смерть неотвратима. И вот, сейчас мою голову упрямо застилает мутная пелена забвения, душа стонет по утраченной жизни, по семье, по своему народу, но я готова плевать в лицо безысходности и смерти. Я отказываюсь падать раненная на траву и ждать, пока меня добьёт охотник. Я выбираю бежать, волоча отстреленную конечность. Я выбираю жить. В комнату вошёл свин. Он принес мне похлёбку и микстуру. От горячей еды голова, казалось, плыла сильнее, но я старалась сконцентрировать всё своё внимание на том, чтобы удерживать потолок наверху, пол внизу, а кровать строго под собой. В груди разлилось приятное тепло, которое перебивала легкая тошнота. Свин забрал пустую чашку, и я снова начала проваливаться в дремоту. Сон прервался от оглушительного выхлопа револьвера за окном. Я встревоженно открыла глаза и, не успела опомниться, как в комнату влетел усатый хищник и прижался спиной к стене. Он быстро взглянул в окно и выстрелил. Стекло со звоном лопнуло и по комнате разлетелись сверкающие осколки. Я всё поняла. За мной пришел целитель. Он спасает меня, и я обязана ему помочь. Откинув одеяло, я поднялась на слабых ногах  и сделала шаг к усатому. - А ну лежать, сука! – Мужчина резко развернулся и направил револьвер мне в голову. В это мгновение пуля из разбитого окна попала ему прямо в вытянутое запястье. Хищник заревел и выронил револьвер. Подобно оленю, я подскочила к оружию, нажала на курок и выстрелила мерзавцу в голову. Голова лопнула, разливаясь кровью, и тело с шумом грохнулось на пол. Я покрылась испариной, грудь противилась вдохнуть отравленный смертью воздух. Я уперлась ладонями в колени и закрыла глаза. В одной руке я продолжала держать револьвер. Нет, к смерти привыкнуть нельзя. Последовал шум. Через окно на пол рухнул еще один труп, и через некоторое время в комнату вбежал целитель. Он помог мне подняться, взял со стола микстуру и, придерживая за плечи, вывел из дома. Пространство вокруг меня неумолимо сжималось и расплывалось, голова заныла, а к горлу снова подступала тошнота. Хотелось лечь. Целитель молчал всё это время: он посадил меня на лошадь, и мы отправились в неизвестном направлении.

***

Вокруг меня белели просторы снежных долин в окружении величавых скалистых хребтов. Безветренный колючий воздух щипал щеки и нос. Солнце нещадно разливало слепящие лучи и те, отражаясь, жгли глаза, заставляя меня щурится. Я оглянулась: дом, в котором меня готовили к продаже, становился меньше, а за ним, чуть выше, в полупрозрачной дымке чернел жалкий посёлок в несколько домов. - Это посёлок для тех несчастных, кто скрывается от закона. Выживать общиной легче, чем в одиночку. - А где ваш дом? - Мы с семьёй поселились чуть ниже… - Вы тоже скрываетесь от закона? – Целитель промолчал, и я поняла, что невольно могла задеть чужую тайну. – Меня зовут Као. - Я рад, что ты помнишь своё имя, Као, - я услышала, как целитель улыбнулся, – я - доктор О’Вэлли. - Спасибо вам, доктор О’Вэлли, пусть Духи наградят вас за вашу доброту, Као никогда не забудет, что вы для неё сделали. Доктор снова ничего не ответил, только сильнее пришпорил лошадь. Вскоре, снег под копытами сменила скалистая твердая почва. Мы спускались ниже, кое-где выглядывали одиноко стоящие карликовые деревья с острыми, как стрелы, ветвями, эхом раздавалось карканье ворона, что набрел на поживу. У подножия небольшой горы виднелся деревянный дом, огороженный забором. Как я и подумала, здесь жил мой белый друг. После поездки на лошади меня немного мутило, но чувствовала я себя несколько лучше, чем сутки тому назад: могла ходить, тошнота, казалось, отпускала. -Приехали, - доктор спешился и подал мне руку. Этот жест был чужд мне, но я без вопросов его приняла: осознание того, что теперь я вхожу в новый, малознакомый мне мир призывало следовать здешним правилам. О’Вэлли расседлал лошадь, и мы вошли в дом. Жилище доктора встретило нас теплом и запахом жаренной утки. Комната, в которую мы вошли, показалась мне жалкой и бедной: в ней не было трофейных черепов, шкур, а обитателей жилища некому было защищать от злых духов: ни одного оберега. Зато, здесь, конечно, намного просторнее и намного теплее, чем в типи. - Папа, ты сегодня рано, - к нам навстречу вышло юное, сияющее создание. Никогда мне не доводилось видеть таких хрупких и приветливых девушек. Она скользящей поступью приблизилась к старику и прижалась щекой к его груди, затем отстранилась и взглянула на меня черными, как зимняя ночь, глазами. – А это та самая девушка о которой ты говорил? Наша гостья? – Девушка улыбнулась. Её стан облачило платье удивительного медового цвета, на светлой шее искрился оберег, а черные мелкие кудри были собраны в высокую прическу. – Добро пожаловать, моё имя Анабель. – Она сделала приглашающий жест. - Спасибо, Анабель, я – Као. – Я смущённо улыбнулась в ответ, ловко перенимая манеру общения. В целом, мне приходилось много тренироваться с Чарли, белым другом нашего племени вести диалоги на английском, но всё-таки, большее внимание мы уделяли не…Как это… Этикету, а пополнению словарного запаса и грамматике. - Я сейчас накрою на стол… - Анабель ушла в другую комнату. Я усмехнулась её приветливому тону. Наши братья с незнакомцами ведут себя сдержано, и даже холодно. Однако, я замечаю, что в мире белых улыбка – как обычай. Это правило я также решила уяснить. Ужин за столом…Интересно, комфортно, непривычно. Утка тоже отличалась по вкусу: запах был насыщенным, немного едким, а само мясо очень солёным. Вскоре я поняла, что вся еда у белых отличается острым вкусом. - У одиноких деревень нет своего врача, - решила нарушить молчание Анабель, когда наши тарелки были почти пустыми - медицинские пункты и аптеки есть только в городах за горным перешейком. Здесь же люди также болеют, им также нужна помощь, правда, папа? – Девушка перевела взгляд с меня на своего отца. Целитель взглянул на неё исподлобья. - Думаю, нашей гостье это неинтересно, дорогая. Анабель опустила глаза, светлые щеки покрыл розовый румянец. Я задумалась. Значит, горы. Я встала и подошла к окну. Синие шапки упираются в созвездие глаза красного шамана. Сомнений нет: это те самые горы, которые мы должны были перейти с племенем… И если горный хребет сейчас с северной стороны, значит… Я на другой стороне - на юге… И здесь всюду белые люди. Мы бы точно здесь встретили смерть. Снова усмехаюсь, ведь мы её и встретили… Я должна узнать, где моя семья, должна найти свой народ или то… Духи…Как это горько… Или то, что от него осталось. Наши войны должны быть преданы духам через погребение. Я не могу их оставить гнить у подножия гор. - Что ты высматриваешь, Као? – Обратился ко мне целитель из-за стола. - Я пыталась понять, где нахожусь, сэр. – Я повернулась к сидящим за столом, - спасибо за ужин. - Пожалуйста, Као. – Мужчина поднялся и бросил на стол салфетку. Он неторопливо приблизился ко мне и продолжил, - постарайся эти несколько дней не озадачивать свою голову темными мыслями, тогда выздоровление придет быстрее. Договорились? – Я кивнула. - Выпей лекарство, - целитель протянул мне бутылек и ложку. – Две ложки перед сном и две ложки утром. – Я взяла бутылёк. Анабель принялась за уборку, и я было уже подошла к девушке предложить свою помощь, но на плечо мне легла теплая рука целителя. - Пойдем, Као, я провожу тебя в комнату. В моей комнате не горел огонь, поэтому в ней было прохладнее. Кровать застилало серое белье, пахнущее талой водой. У спинки стоял сундук, справа двустворчатый гардероб. - Располагайся, сюда ты можешь сложить все свои вещи, - О’Вэлли указал на гардероб. – В сундуке полотенца. Я нагрею ванну и позову тебя, договорились? Постарайся пока не засыпать! Я присела на край кровати и, отвернувшись от целителя, сжала руки в кулаки. Мне хотелось поговорить о том, что случилась в том злом доме, о том, как голова хищника лопнула на моих глазах, может быть, кто-то мог это увидеть или услышать. Я хотела понять, какие последствия могут быть у этой истории… - Сэр, - начала я с правильного, как мне кажется, слова, как настоящая учтивая белая, - то, что случилось в злом доме с теми…Джентльменами… - Као, - быстро перебил меня целитель, - Обещай мне, что ты никому не скажешь об этом. – Он внимательно посмотрел мне в глаза, слегка прищурившись и подавшись телом вперед. - Обещаю. - В этих местах не действует закон, в этих местах люди уязвимы и беспомощны, - О’Вэлли снял очки и протёр стекла о край одежды. – Поэтому мы защищаем себя, как можем. Я потупила взгляд и снова усмехнулась «великому» народу, который даже не способен уберечь своих людей. - Но где же ваши воины? - Наши воины, - горько улыбнулся целитель, - наши воины напиваются в салунах и постреливают по бродягам – на большее они не способны. Воины зовутся шерифами – по сути, это такие же бандиты, только с правом на убийство. – Целитель помолчал и в его поникшем лице я увидела черную тень скорби. - Я вижу большую печаль в твоих глазах, целитель, - тихо, в полголоса шепнула я. Такой проблеск искренности легко спугнуть дерзким вопросом, задорным тоном или вспышкой света. Наверное, поэтому человеческие сердца открываются друг другу по ночам, в пляшущем свете огня. Целитель покачал головой и глаза его улыбнулись: -  Всё-то ты замечаешь, дитя, - он пошел к двери, - оставим грустные разговоры, пей лекарство, я зайду позже.

***

      С каждым днём мне становилась всё лучше, голова кружилась реже, тошнота ушла уже на четвёртую луну и больше не возвращалась. Постепенно я стала помогать Анабель по хозяйству: девушка обучила меня своим рецептам и, (за что я на неё сержусь) пристрастила к сладостям. Она баловала своего отца (а заодно и меня) пирогами, кексами, печеньем, джемом. От этих лакомств я становилась весёлой и бодрой. Только веселость моя всегда ощущалась с привкусом горечи: чтобы я не делала, я всегда чувствовала горечь скорби в каждом дне, в каждом испитом глотке, в каждом луче нежного солнца. Я думаю, так беспокоят сердце духи непогребенного племени. Они зовут меня… И скоро я отправлюсь их искать. Скоро я помогу им подняться к звёздам.       Я рассказала своим новым друзьям о том, что всю жизнь прожила в индейском племени, и о том, что Вождь Племени Северных озёр Нуто- Мудрый Лис нашёл меня и истерзанную мать на берегу озера. Поведала как наш колдун Белая Сова спас мне жизнь, а мать не дожила до утра. Анабель я рассказала, как получила имя, убив вожака волчьей стаи под светом луны, рассказала о том, как в нашем племени появился добрый белый человек, чья мать была наших кровей, и как он обучил меня английскому языку. И конечно, поведала о голоде, переселении, войне и о том, что моего народа, скорее всего, больше нет.       Целитель, оказалось, почти сразу определил мое происхождение по одежде и говору, а ещё он подтвердил горькие ожидания: непокорные племена, как правило, убивают. А наше племя – непокорное.       И всё-таки, иногда, на короткие мгновения мне удавалось забыться. Например, когда Анабель учила меня читать, когда мы готовили обед, или когда разговаривали. Мне нравилось проводить с ней время: эта девушка была проста и вместе с тем прекрасна, как лесной цветок. Она напоминала ту часть меня, которой не суждено было проявиться. Ещё недавно я корила свою природу за физическую недоразвитость и вот… Глядя на Анабель, я понимала, что всё это полный вздор. У девушки были такие же худые плечи, длинные, тонкие пальцы, узкие бёдра и это не портило её ничуть. Пребывая с Анабель, я больше не чувствовала себя уродиной, белой гусыней. - Какой красивый у тебя оберег! – Сказала я однажды Анабель, когда мы сидели на крыльце дома и любовались облаками после домашних дел. - А, это? – Вздохнула девушка, взяв пальцами жемчужную побрякушку, что украшало её шею. – Это не оберег, Као, а просто кулон. -Девушка широко улыбнулась и, хитро прищурившись, взглянула на меня. - Надо же.. – я покачала головой, - белые люди не перестают меня удивлять… - Что? Почему ты так говоришь? – Анабель расхохоталась. Её смешило, когда я говорила: «И как вы, белые люди…» или «А почему белые люди..», наверное потому, что сама была не очень похожа на индейца внешне. Я проигнорировала замечание девушки: - Оберег защищает от злых мыслей, от недоброго взгляда и даже от ночных кошмаров. Оберег – это как часть тебя: без него никуда. – Я провела пальцами по своему талисману. - Не знаю… Никогда не задумывалась об этом… - Анабель придвинула к себе колени и посмотрела вдаль. По лицу я поняла, что девушка озадачилась. Задумавшись на мгновение, я сняла с себя медальон и протянула девушке. - Вот… Возьми, Анабель. Пусть Духи никогда не оставят тебя. Девушка осторожно взяла в руки оберег и повертела его в руках. - Это… Подарок? – Неуверенно уточнила она, а затем, не дождавшись ответа, продолжила, - но, а как же ты? Как же теперь ты без оберега спасёшься от плохих мыслей? Тебе наверняка нужнее. - За меня не волнуйся, белая сестра, в ночь на полную луну я сделаю себе другой оберег. Лицо девушки засветилось благодарностью и миром, она нежно обняла меня и поблагодарила. Чем больше становилась луна, тем здоровее становилось моё тело: даже отголосок тупой боли  больше не волновал мою голову. За это я была бесконечно благодарна целителю. Теперь мне пришла пора подготовиться к походу на место своего племени.

***

- Као, я хочу поговорить с тобой, - в комнату вошел целитель, когда я складывала в шкаф высушенное на солнце бельё. Я отложила корзину и внимательно посмотрела на мужчину. Он встал передо мной и вздохнул. -Я ездил в город за покупками, - начал он, потирая лоб, - там встретил одну нелицеприятную компанию – они ищут своего товарища Тони Райли. -Кто это? - Это тот, который гниет на отшибе деревни. – Целитель сжал челюсти и посмотрел в сторону. Солнечные лучи скользнули по его подбородку, целитель опустил голову и оперся руками об оконную раму, сейчас он выглядел уязвимым, загнанным в угол. Может быть, он уже жалел, что спас меня? Этого я не знала… Напряженное молчание повисло в воздухе, и только треск огня робко разрывал его. Что я могла сказать? Белым друзьям грозила опасность из-за того, что О’Вэлли спас меня. Я чувствовала, что должна помочь им, но не знала как. Я подошла к мужчине, пытаясь подобрать верные слова, но он, обернувшись, перебил меня. - Мы не можем здесь оставаться, Као, бандиты придут сюда, они будут искать тех, кто убил Тони до тех пор, пока не отомстят.  - А нас могут найти? – Осторожно спросила я. - Не знаю, боюсь так рисковать… - Целитель облокотился о стену и, сняв очки, отвернулся и продолжил говорить, не глядя на меня, - нам с Анабель есть, куда пойти, в Сен-Дени у моей покойной жены живет сестра с мужем, думаю, они приютят нас. Тебе я тоже, - мужчина откашлялся и приблизился ко мне, - подыскал местечко. Мой знакомый из Роудса писал, что одному состоятельному семейству требуется домашняя прислуга. Я могу написать своему знакомому, он составит рекомендации… - Мужчина снова залился сухим кашлем, затем взглянул на меня, не решаясь продолжить идею. Да и не за чем было. Мысль была ясна… Я печально улыбнулась. О’Вэлли уже сделал для меня очень много, и вот сейчас он ищет способ помочь мне устроиться в малознакомом мире. Доброта моих новых друзей стала неопровержимым подтверждением слов Мудрого Лиса: «Не цвет кожи делает человека чудовищем, но его сердце». Теперь же, крепко встав на ноги, освободив голову от мутной пелены, я больше не нуждалась в помощи. Анабель и её отец дали мне толчок, и я готова продолжить свой путь, за это я буду им век благодарна. Я не знала, что меня ждёт, но в сердце я ощущала острое нежелание стать частью этого мира. Может быть, я могла бы на время побыть его гостем, но… Надеть европейское платье, устраиваться прислугой у чужого человека и служить ему мне не хотелось. Это как привязать дикого волка к дереву и бросать ему куски мяса: сравнимо со смертью. - Как же я могу благодарить вас… - я нарушила молчание почти шепотом и пристально посмотрела в глаза своему добродетелю. – Вы спасли мне жизнь, подняли на ноги и теперь…Продолжаете поддерживать и хлопотать за мою судьбу, хоть я вам чужой человек. Как я могу… Что мне… - Я это делал не ради благодарности, Као, просто… - Тут он снова закашлял. - Что с вами? – Вид мужчины встревожил не на шутку: сегодня его грудь хрипела чаще и сильнее обычного. Глаза целителя налились слезами, лицо покраснело. Он схватился рукой за стену, а вторую прижал к груди. Хрипы смешались с натужным вдохом. Он задыхался. Я тотчас полетела к нему и вывела на улицу. Холодный ветер обдал нас свежестью и кислородом. Я взглянула на целителя, он был плох, но грудь его немного успокоилась. - Что с вами? – я снова повторила вопрос, когда мужчина отдышался. - Туберкулёз. – Мужчина достал из кармана бутылек с лекарством и припал к нему губами. - Вас одолевает хворь? – Я взяла его за плечо, словно пытаясь удержать его сознание в теле. - Да…Это… Эта хворь, как ты говоришь…Она неизлечима… Я вздохнула. Ах, если бы Белая Сова был рядом… Он бы призвал Духов… Я закусила губу и с болью посмотрела на утухающего доктора. Я не могла ничем помочь. Я умела готовить лекарства из трав и лечить только раны или легкие простуды, как и мои друзья. Договориться со смертью под силу было только нашему колдуну… В груди зажгло от беспомощности и неспособности помочь тому, кто спас меня и поставил под угрозу безопасность своего рода. - Я…Я буду простить Духов, чтобы… Чтобы они… - к горлу подкатила горечь, - чтобы они не забирали вас у Анабель. Иногда… Иногда они слышат. Доктор взглянул на тусклое пятно заходящего солнца. - Спасибо, Као. Мы просидели с целителем в тишине, пока солнце не спряталось, и пока сумерки не скользнули в эти края. У самого горизонта проснулась звезда, потом еще одна. - Так что насчет Роудса? – Целитель поднялся со ступеней и взглянул на меня, как ни в чем не бывало. - Спасибо вам за хлопоты, но меня ждёт важное дело, я бы сказала даже, священное дело. Мужчина вскинул седую бровь и изумленно улыбнулся. - И что же это за дело, если не секрет? - Я хочу перейти ущелье и найти место, где белые люди разбили наше племя. Я должна попрощаться… - Что ж, - моего плеча коснулась мужская рука, - желаю тебе легкого пути, Као… Если тебе понадобится помощь… Целителя прервал стук копыт. Мы обернулись и увидели в свете звезд темную фигуру Анабель. Девушка ехала со стороны горной тундры с большим бидоном в руке. - Прохлаждаетесь? – Девушка весело взглянула на нас и, подав мне полный бидон морошки, спешилась. – Я решила сварить к ужину морс, что думаете? На секунду повисло молчание, как некстати затянувшееся эхо с прошлого разговора, но целитель прервал его напускной усмешкой и напускной хмуростью. - А Мисс О’Вэлли только бы по ягоды ездить. Что я тебе говорил о прогулках после заката? - Я… Я протестую! – Гневно, но между тем, игриво усмехаясь, девушка замахнулась рукой и топнула каблуком. – Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, сэр, без адвоката. - Я согласен, - улыбнулся О’Вэлли, - можете просто подать ужин, и конфликт исчерпан. Засмеявшись, мы вошли в дом. На ужин были тушенные овощи с хлебом и морсом. Это был мой последний ужин у О’Вэлли. Мне хотелось что-то сказать, как-то красиво попрощаться, но нужные слова не приходили на ум. - Завтра… Завтра утром я отправляюсь в путь. – Начала я как-то неуклюже, - я хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли меня, кормили, лечили… Спасибо. – Все взглянули на меня, и мне казалось, что слова мои звучат неказисто, что мои друзья достойны более торжественной речи, а мне на ум не приходило ничего, кроме «Спасибо». Их взгляды прожигали меня, и на мгновение я ощутила себя медведицей, которая тулит свой зад в лисью нору. Такого я никогда не видела, но должно быть, зрелище ещё то. - Надолго ты уезжаешь? – Тихо спросила Анабель. - Боюсь, что мы можем никогда не увидеться. - Но почему? – выкрикнула девушка. - Мы уезжаем к тёте Люси в Сен-Дени. – Подал голос целитель. - Что? – Глаза девушки округлились, она нетерпеливо взглянула на отца, её щеки и лоб покрылись багрянцем. – Почему? - В этих местах скоро появятся бандиты, мы не можем больше оставаться на окраине сомнительной деревни. Кроме того, я… - Целитель на мгновение замолчал, словно придерживая признание о смертельной хвори, а потом поставил точку. -  Я так решил. - Значит, Сен-Дени? – уточнила девушка. - Сен-Дени. Глаза девушки азартно вспыхнули и внезапно для всех она подскочила к отцу и обняла его за шею. - Папочка, ты самый лучший! Мы поедем город! – Она завизжала от возбуждения и заходила по комнате. - О Боже! Сен-Дени! Там столько людей, магазинов, модных дилижансов! Я изумлённо смотрела на Анабель, совершенно не понимая, чему она так радуется. Что там такого в их таинственном Сен-Дени? Вопрос этот был риторический – я думала о предстоящем походе. Целитель с улыбкой и очевидным облегчением смотрел на свою дочь. Она радостно сложила руки в замок и прижала к губам, восторженно хохотнув. Затем взгляд ее встретился со мной, и улыбка исчезла с её лица, а руки медленно опустились. - Милая Као, нам придётся расстаться? – Девушка приблизилась ко мне и присела рядом. Я смотрела в её карие глаза и внутри разливалось тепло от её искренней радости. - Не печалься об этом, я счастлива, что мы встретились. - И куда же ты отправишься? – Теперь лицо её выражало тревогу, и меня это удивляло. Так быстро меняться в настроении, кажется, умеют только дети. У Анабель это выходило очаровательно. - Я пойду через ущелье на другую сторону горной полосы. - Через ущелье? – Вскрикнула девушка. – Но это же так далеко! Ты можешь заблудиться, там бродят волки! – Девушка вскочила со своего места и посмотрела в окно. – Пойдем со мной! – Она схватила меня за руку и потащила на улицу. Целитель, недоуменно взирая на эту странную картину, поплелся за нами. Мы вышли на крыльцо, которое освещал тусклый желтый керосиновый фонарь и смотрели на удаляющуюся фигуру девушки. Она исчезла в конюшне и вышла оттуда со своей Ночкой, ведя её под уздцы. - Возьми её. – нежно произнесла Анабель. - Нет, ты что, я не могу… - Я смутилась и отступила назад. Глаза Анабель сверкали. Я не была уверена в её решении, ведь за минуту она дважды сменилась с неугомонной радости до острой тревоги. Может быть, её шаг необдуманный и спонтанный. Может быть, она пожалеет. - Разве в твоих краях принято отказываться от дара хозяйки жилища? – Вызывающе усмехнулась девушка. – Я прошу тебя, возьми Ночку с собой. Она станет твоим другом. Я взглянула на целителя, он улыбнулся и благосклонно кивнул мне, давая своё согласие на этот дар. В животе что-то задрожало. Я нерешительно подошла к кобыле и, сначала осторожно, а потом со всем трепетом припала к черной блестящей шее лбом, зарываясь пальцами в короткую гриву. - Спасибо вам…Спасибо… - шептала я. Девушка прижалась ко мне и улыбнулась. Я перевела взгляд на О’Вэлли, он по-отечески провел рукой по моей голове. - Пойдем, - сказал он, - я дам тебе теплую одежду. - Но… - я залилась краской. Мне уже было стыдно за всё то добро, что я получила просто так. - Не думаешь же ты подниматься в снежное ущелье в своём пончо? – Перебил меня целитель. Я замолчала. Мужчина вышел в другую комнату, туда, где была кладовка. - Я буду скучать, Као. – Сказала Анабель, и слезы скользнули по её улыбке. - Я всегда буду помнить тебя. Не грусти, ты ведь скоро уедешь в Сен – Дени! Я так рада за тебя. - О, да, - усмехнулась девушка сквозь слёзы, - Это - чертовски здорово. – Она утёрла ладонью слёзы, и её улыбка стала шире, глаза снова сверкнули. - Я слышал, как вы ругаетесь, мисс? – Послышался голос целителя. - Вам послышалось, - щеки девушки порозовели, она шутя прижала ладонь к губам. Мужчина вернулся с теплой дублёнкой и шапкой из шкуры песца. - Держи, Као. Я вновь поблагодарила своих друзей. Поход я должна была начать ещё до рассвета, чтобы прийти к ущелью к полудню. О’Вэлли понял, о каком ущелье я говорила и дал мне карту местности. Деревня раскинулась не столь далеко от ущелья. Горы, которые мне предстояло перейти, зовутся Гризли. Название не обнадёживало.  После горячей ванны я вошла в свою комнату и зажгла лампу. Следовало хорошенько отдохнуть. Когда я расправила постель, в дверь постучали. Это была Анабель. - Не спишь? - Нет, проходи. – Я расположилась на кровати. Девушка села рядом. - Мой отец болен, - неожиданно прозвучало в тишине. Я оторопела. Девушка не смотрела на меня. – Он не говорит мне…Наверное, он не хочет причинить боль. Я молчала. - Скажи, можно ли… Можно ли спасти его с помощью вашей…Магии? Я читала, что индейцы имеют связь с потустороннем миром, если бы… - Девушка запнулась и вопросительно взглянула на меня. - Связь с духами в племени держит только колдун. Некоторые могут просить у Духов что-то не очень весомое, но знаешь, - я покачала головой, - у меня это получается скверно, хуже, чем у других воинов. Духи слышат не всегда… Вот если бы наш колдун… - вздыхаю и потираю ладонями лицо. - Я не знаю, живо ли моё племя, но ты сама слышала, что… - Правительство убивает непокорные племена. Я промолчала в знак согласия. - Но неужели ничего нельзя сделать? – её голос надломился - Я буду просить Духов, чтобы они не забирали твоего Отца, иногда они слышат меня, но… - Я покачала головой. – Одно дело просить об удачной охоте, и совсем другое дело просить Духов обойти смерть. - Я понимаю… - Обреченно выдохнула девушка. - Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, - заверила я. Девушка промолчала. Мне хотелось как-то развеять эту напряженность. - Как вы оказались здесь, на отшибе деревни? Я слышала, что белые предпочитают жить в городах, где есть железная дорога? Девушка взглянула на меня, и, взмахнув челкой, начала рассказ: - Мы приехали сюда десять лет назад. Раньше мы жили с папой и мамой в Сен-Дени. Отец был доктором, у него лечились богатые люди. Как-то раз, городской шериф привел к нему свою любовницу. Она выпила туалетную воду, хотела так покончить собой. Отец не смог её спасти, у неё была тяжёлая интоксикация.  Тогда… Шериф обозлился. Обвинил папу в умышленном убийстве. Мы покинули город, уехали в Роудс. Но шерифу этого было мало. Он жаждал мести. На нас стали охотиться бандиты и убийцы. Мы сменяли за городом город. Однажды, по дороге в Валентайн, они настигли нас. Они убили мою маму. – Голос девушки дрогнул, а глаза налились слезами, - через две недели, после похорон, отец получил насмешливое письмо от шерифа. Мерзавец писал, что это плата за некомпетентность, писал много других страшных вещей. Одно было ясно, шериф  успокоился и больше преследовать нас не собирался. Я читала это письмо тайком. Отец омрачился, и мы посилились здесь, на краю света, у подножия гор. Он не хотел оставаться в городе, иметь дело с представителями закона или власти. Он решил лечить простых, покинутых людей. А потом мы узнали, что большая часть населения деревни – бандиты, что скрываются от закона. Нас не трогают, потому что доктор в деревне нужен всегда, да и головорезы не рассматривали эти края, как место наживы. Как – то уживались всё это время. – Девушка замолчала.       Поразительно. Их воины – мстительные, страшные негодяи. И снова в голове эхом звучат наставления Мудрого Лиса. Нет, всё-таки мне не место в этом мире. Я понимаю целителя, понимаю его нежелание жить бок о бок с мерзавцами. Я тоже этого не хочу. - Я кое – что принесла тебе, - девушка достала свой жемчужный кулон. – Возьми. Она помогла мне застегнуть его на шее. - Он, конечно, не защищает от злых духов, - девушка виновато улыбнулась, - но он будет напоминать тебе обо мне. Я взяла украшение пальцами и покрутила перламутровый камушек. - Спасибо! - Посмотри, как тебе идёт! – Девушка достала из передника зеркальце и протянула мне. Я впервые увидела так ясно своё отражение. У нас в племени было одно зеркало у Белой Совы, но оно было составлено из кусочков марказита, помещенных в раму из дерева, отражение в таком зеркале едва ли можно было назвать удовлетворительным, да и выносили его только для совершения обрядов. Теперь же я видела своё лицо, как чужое и с интересом его рассматривала. Волнистые пепельные локоны - серые у корней и светлые на концах обрамляли острое лицо, уголки сухих губ чуть приподняты. На подбородке выделялось маленькое пятнышко – родинка, о существовании которой я не подозревала до этого момента. Тёмные брови оттенили грустные карие глаза, под которыми притаились маленькие морщинки. Я наклонила голову, изучая каждую чёрточку своего лица. - Ну как кулон? – Анабель напомнила, что я, вообще-то, смотрела на украшение. Я опустила взгляд и довольно улыбнулась белой жемчужине на ямочке шеи. - Очень красиво! Анабель пожелала мне добрых снов. Она ушла, и я стала погружаться в сон.