Закрытая комната

Памятка для приезжих 1. Не пытайтесь попасть в Город. 2. Всякий попавший в Город будет развоплощëн. 3. Всякий развоплощённый попадет на Изнанку. 4. Избегайте старух. 5. Любой трамвай - последний. Я так спешу, по сторонам не глядя, - Для Города не очень-то умно. А в небесах, как в филиале ада, Перед грозой свинцово и черно. Еще прыжок - и кто-то землю выбил Из-под подошв, коварен и неждан; Меня хватает смерч; кричу до хрипа, Но даже смерч - пока еще не гибель, И я верчусь, как флюгер или вымпел, Когда его терзает ураган. И кажется уже, что я на месте Стою, как ось вращения светил, Или иголки патефонной вместо, А мир - пластинка, бешеный винил. Всё мельтешит... Безжалостная скорость Сулит катастрофический ущерб. Свирепей смерча в мире нет мотора. Я, гироскоп, лишившийся опоры, Вдруг начинаю слышать разговоры Таких неразговорчивых вещей. Вздыхают фонари, в ночи скучая, Хихикают скамейки в темноте, И трубы водосточные рыдают О год назад пролившейся воде. А дом, тысячеглазая химера, Сутулясь этажом по этажу, Осиротевший, безнадёжный, серый, Он онемел, горюя о потере, - Лишь только он в меня успел поверить, Как я, не обернувшись, ухожу. Но посвящавшая ему стихи я, Жилец несостоявшийся (печаль!), Теперь в плену безудержной стихии - Лечу бескрылой птицей на асфальт. Ободраны ладони и колени. Трамвай ушел. Ему давно пора. Чтоб опоздать, хватило лишь мгновенья. Но это далеко не пораженье, Ведь знаю я: любой трамвай - последний. Об этом сами рельсы говорят. Сто лет движенье их полировало До блеска - ни изъяна, ни рубца. Таращусь в это зеркало устало И своего не узнаю лица. Текучее, как ртуть, непостоянно, Пугающе изменчиво притом, Его черты - картинки на экране... Но я могу лишь всё принять как данность. Не время для рефлексий окаянных. Настанет час - обдумаю потом. Торопится трамвай, опять последний, Звенящий беззаботно на бегу. Мне нужен КаГе. Я иду по следу, Как заплутавший странник к маяку. Конечная: трущобы да лачуги. Мне начинает нравиться игра, Ее уловки, хитрости и трюки. Неистово кружусь, раскинув руки, Покуда в непосредственной округе Предметы снова не заговорят. Расцвечены лиловым клочья мрака, Он перепуган заревом витрин, И где бы ни хотел укрыться КаГе, Его всегда заложат фонари. Уродца Город здорово не любит: Он правила ломает напоказ, Себя считая гением преступным. Всегда коварный, подленький и грубый. В том, что предметам заменяет зубы, Ехидный карлик здорово навяз. Он мастер на лукавство и проказы, Но в этот раз ему не повезёт. Один бросок - и он затрепыхался, Ухваченный за шкирку, словно кот. "Попался! - восклицаю возбужденно. - Хотел в моей же спрятаться тени!" - Он кажется совсем не удивленным: "А, снова ты, нездешняя персона. Чего тебе? По-твоему - законно Вот так людей хватать за воротник?" "Ты помнишь, как мы встретились с тобою?" - "Вот это неожиданная мысль! Что, воспылала ты ко мне любовью? Давай тогда, еще раз обними!" Я встряхиваю немощное тело - Для церемоний ни минуты нет: "Каков подлец, и шутишь неумело. Ты покидал Изнанку, вот в чем дело, И если жить тебе не надоело, Кончай дурить и расскажи секрет". "Гоняешься за иллюзорным шансом? - Он щурится коварно, с хитрецой. - Смотрю, ты начала развоплощаться, Уже свое утратила лицо. А впрочем... Это кажется знакомым. - Глумлив, подонок, и душа гнила. - Не может быть! Тебя коснулся КоМо? А он хорош, тем паче для фантома, К тому же, говорят, любовник томный... Так что там между вами за дела?" Я помню тайный трепет этой сцены - Лицо к лицу, его рука нежна... И вновь горит печать прикосновенья На лбу, разгоряченном докрасна. "Кончай вилять! Ты выше меры прыткий. Того гляди - не миновать беды". Он фыркнул: "Я в руках иезуита? Реальный мир - за Комнатой Закрытой. Углы, границы, стены там размыты. Ее пройдешь - и на свободе ты". "Но есть подвох? - Он медлит отчего-то. - Приятель, ты внезапно приутих. Ведь комнат в этом Городе без счета. Закрытая - которая из них?" - "Не знаю! - он срывается в припадок. - Такого не хватает пустяка... Я потерял ее. Мне нет возврата. А если б мог, сбежал бы прочь из ада, От мутных чувств, от мыслей безотрадных И тел, на время взятых напрокат! Что, весело глумиться над побитым? Посмотрим на тебя, когда прижмет. Сам по себе фантом не может выйти. Там нужно тело, истинная плоть. Мои попытки были бесконечны. Как много их, безумцев и калек, Прошло сквозь эти руки, - не отвечу... Осенено душою человечьей, Чужое тело так недолговечно, Когда его покинет человек.."