Positively Potioned

      После их поездки в Косой переулок Гарри начал гораздо чаще говорить о Малфое, к большому раздражению Гермионы и Рональда. Они оба предпочли игнорировать Гарри, когда он пускался в эти внутренние монологи, которые так и норовили сорваться с его губ. К счастью, Гермиона могла уткнуться носом в один из своих новых учебников, но, когда она так и делала, Гарри, казалось, становился ещё настойчивее. И поскольку Рон в таких ситуациях предпочитал отступать, именно ей приходилось это пресекать.       — Гарри! — она захлопнула книгу с такой силой, что живоглот фыркнул на неё, прежде чем удалиться из комнаты, чтобы вздремнуть где-нибудь, где его не будут тревожить такие громкие звуки. Гермионе пришлось сделать три глубоких вдоха, прежде чем продолжить.       — Каникулы почти закончились. И я лично отказываюсь проводить свои последние дни свободы, беспокоясь о том, что Малфой возможно или нет замышляет. Увидимся за ужином. — Она предпочла выйти из комнаты, пока кто-либо из них не успел ей возразить, и отправилась дочитывать главу на улице, где доносился звук возни мистера Уизли в сарае с чем-то, как она предполагала, магловским, что миссис Уизли бы не одобрила.       Прежде чем снова открыть книгу, Гермиона несколько мгновений наслаждалась тёплым солнцем на своём лице. Пройдёт много времени, прежде чем она снова сможет позволить себе это. Она знала, что её оценки на С.О.В. означали, что в этом году её расписание будет забито под завязку всеми предметами, которые она хотела бы продолжать изучать. Что было ещё одной причиной, по которой она точно не желала проводить оставшиеся дни, размышляя о таком придурке, как Драко Малфой.       Последние дни в Норе перед началом учёбы и вправду прошли без суеты, и Гарри больше не упоминал Малфоя. По крайней мере, она ничего такого не слышала.       Пока они собирали все свои вещи, Гермиона разобрала свои принадлежности и приготовилась попрощаться с Уизли. И один из Уизли преподнёс ей большой сюрприз перед самым отъездом из Норы. После того как Рон не сумел получить своё прощальное лобзание от сияющей Флёр (которая, к его досаде, дважды чмокнула Гарри в щёки), он удалился с недовольным видом. Но это мгновенно изменилось, когда Билл пришёл попрощаться и, подражая Флёр, чмокнул Гермиону в обе щёки.       Последние дни в Норе перед началом учебного года и впрямь прошли без суеты, и Гарри больше не заговаривал о Малфое. По крайней мере, Гермиона ничего об этом не слышала.       Собирая вещи, Гермиона разложила все свои пожитки по полочкам и приготовилась попрощаться с Уизли. И один из них успел сильно её удивить перед отъездом. После того как Рон не получил прощального поцелуя от сияющей Флёр, которая, к его досаде, дважды чмокнула в щёки Гарри, он удалился с недовольным видом. Однако его настроение тут же переменилось, когда подошёл попрощаться Билл и, по примеру Флёр, тоже поцеловал Гермиону в обе щёки.       — Манеры французов ко мне прилипли, прости, Гермиона. Хорошей учёбы.       Она почувствовала, как залилась густой краской, пробормотала скорое прощай и отвернулась. Билл, похоже, нашёл это забавным и, к счастью, позволил ей уйти без дальнейших комментариев. Поворачиваясь, она заметила Рона, который с ненавистью смотрел на брата. Нахмурившись, он перевёл этот взгляд на Гермиону и не прекращал пялиться на неё всю дорогу до платформы 9¾.       На перроне прощание получилось торопливым, едва они погрузили чемоданы в поезд. Гермиона быстро обняла мистера и миссис Уизли, пообещав снова встретиться с ними на Рождество. Её согревало сознание, что они по-прежнему так естественно включают её в семейный круг, хотя в этом году она планировала провести праздники с родителями. В прошлом году всё было иначе из-за угрозы жизни мистера Уизли, и она хотела поддержать Рона, а заодно и Гарри. Но в этом году, будем надеяться, всё будет спокойнее, и она сможет насладиться тихим Рождеством с мамой и папой. Если, конечно, она переживёт учебный год и все проблемы, в которые Гарри их наверняка втянет.       Гарри выглядел совершенно несчастным, когда им с Роном пришлось идти обходить вагоны в самом начале пути. И, двигаясь поезду, Гермиона от всей души желала бы сидеть в уютном купе вместе с Гарри. — Казалось бы, людям когда-нибудь должно надоесть пялиться, — пробормотал Рон себе под нос, так, чтобы слышала только Гермиона. Действительно, куда бы они ни посмотрели, люди поворачивались или даже вытягивали шеи, чтобы увидеть их. Она слышала за спиной шёпот, доносящийся от следовавших за ней и Роном учеников, но не могла разобрать слов. Это было даже неприятнее, чем все те разговоры и гнусные сплетни, что ходили по школе на четвёртом курсе. Гермиона попыталась выпрямиться во весь рост и не обращать внимания, но с каждым новым купе это становилось всё труднее. В конце концов, кто-то оторвался от толпы и преградил им путь, не дав проводить явно растерявшегося первокурсника. Бледнолицый Захария Смит, скрестив руки на груди, заблокировал им проход по коридору вагона. — Уизли. Грейнджер. — Он с ещё большим высокомерием вздёрнул нос, глядя на Гермиону и Рона, который бросил на неё быстрый взгляд. Гермиона в данной ситуации решила просто промолчать. — …Нормально лето провели, полагаю? — голос Смита был ещё более раздражающим, чем она помнила. — Бывало и лучше, — единственное, что ответил Рон, и между мальчиками, казалось, началось соревнование в глядении друг на друга. Гермиона заметила, как почти незаметно Рональд изменил свою позу, медленно переставив ноги. Закончив движение, которое Смит не уловил, он оказался плечом и половиной тела между ней и Смитом. — Полагаю, вы не могли бы рассказать нам подробнее о том, что недавно писали в «Пророке»? — Нет, не могли бы, — ответил Рон куда спокойнее, чем она могла ожидать от него в такой ситуации. Однако быстрый взгляд подсказал ей, что костяшки его пальцев, сжимавших палочку, побелели. Она успокаивающе положила руку на его локоть. — Да брось, приятель, все об этом говорят! Просто скажи, сколько в этом правды? — Смит продолжал приставать к ним и не отступал, когда Рон попытался обойти его, прикрывая Гермиону. — Я тебе ничего не должен, приятель. — Рон почти выдавил последнее слово сквозь стиснутые зубы, поводя плечом и демонстрируя кончик волшебной палочки. Смит заметил это движение, и в его глазах на долю секунды промелькнуло замешательство. Гермиона воспользовалась этим. — Рон, нам пора возвращаться. Мы здесь закончили. — Она легонько потянула его за локоть, и, бросив последний злобный взгляд на Захарию Смита, он позволил ей увести его, пока все остальные продолжали таращиться на них. Рон хмурился всю дорогу до купе, в котором они наконец нашли Гарри и остальных. Как оказалось, Гермиона и Рон были не единственными, на кого глазели в поезде. Это было небольшое облегчение, если вообще таковое. Ее надежды на мирную оставшуюся поездку на поезде рухнули, когда Рон проболтался, что Малфой решил пропустить свои обязанности старосты, что, в свою очередь, явно усилило растущие подозрения Гарри в отношении бледного мальчика. Рон благоразумно опустил голову, заметив ее взгляд, и ни один из них не хотел спорить с Гарри дальше, прежде чем тот ушел развлекать нового профессора Слизнорта. — Честно, Рон. Зачем ты опять упомянул Малфоя? Ты же видишь, как Гарри реагирует. — Это вырвалось. — Рон слабо пожал плечами и попытался переключить внимание на Невилла, который выглядел слегка сконфуженным, оказавшись в центре, как казалось, очередного спора между Гермионой и Роном. Но на этот раз Гермиона решила все отпустить. Ее мысли вернулись к защитной позе Рона перед Захарией Смитом, и что-то смягчилось в ней. Рон никогда не делал ничего с плохими намерениями, он просто… Рон. Тяжело вздохнув, Гермиона наугад вытащила книгу, чтобы успокоиться и почитать рядом с Луной до конца поездки. — Я просто не хочу, чтобы остаток нашего учебного года был нарушен разговорами о Малфое. Рон кивнул в знак согласия, и на этом, к счастью, все и закончилось.

_____________________

      Оглядываясь назад, Гермиона признавала, что первая неделя того года в Хогвартсе выдалась не самой лучшей. И это о многом говорило, учитывая все события, участницей которых она стала за время дружбы с Гарри и Роном. Она с тоской вспоминала первые годы в Хогвартсе, то время невинности, которое, как она знала, безвозвратно кануло в прошлое.       Как всегда, Гарри не смог справиться со своим характером, едва начались занятия по Защите от темных искусств у Снейпа. Они пробыли в Хогвартсе всего день, а он уже заработал у Снейпа замечание и наказание, и Гермиона с внутренним стоном представила себе, какие тирады предстоит выслушивать весь оставшийся год.       Однако истинной проверкой их дружбы, а заодно и терпения Гермионы, оказались уроки зельеварения. Гарри уже немного рассказал ей и Рону о Слизнорте, но ей не терпелось встретиться с ним лично и самой понять, что он за преподаватель. Описание Гарри оказалось весьма точным: в первый же день Слизнорт вкатился в подземный класс и ленивым жестом указал на набор котлов, расставленных перед учениками.       — О-хо! — просиял он, заметив Гарри среди студентов.       С десяток учеников расселись по своим новым, самовольно выбранным местам и стали ждать, когда Слизнорт расскажет о явно заранее подготовленных зельях. Однако он пустился в пространные объяснения, лишь когда его прямо об этом спросили.       При ближайшем рассмотрении Гермиона без труда определила, что это за зелья, и принесла Гриффиндору первые в том году очки.       До нее дошло, что она слишком увлеклась, лишь когда она начала с умным видом рассуждать о последнем, как она предположила, зелье.       — Амортенция должна пахнуть для каждого из нас по-разному, и я чувствую запах свежего пергамента, скошенной травы и… — на нее нахлынул ужас от того, что она сейчас готова была выболтать на весь класс. То, в чем она не признавалась даже самой себе. Она почувствовала, как ее лицо и шея пылают румянцем, пока Слизнорт, подхватив тему, принялся дальше объяснять свойства зелья. Он, казалось, был совершенно не замечающий внутренней борьбы, происходившей в Гермионе, а взгляд, который бросал на нее Гарри, она проигнорировала.       Запах свежего пергамента не стал для неё неожиданностью. Он перенёс её в те часы, что она проводила в библиотеке с кем-то из родителей в детстве, и в бесчисленные часы, которые она могла сидела в библиотеке Хогвартса. Было вполне логично, что её привлекал этот аромат. Запах скошенной травы тоже напоминал о детстве, о времени, проведённом в маленьком садике при их доме. Он также вызывал счастливые воспоминания о Норе, но в основном это было связано с самой атмосферой этого дома, наполненного ощущением любви и множеством людей.       Вот только последний аромат она не могла распознать. Она не могла вспомнить, чтобы чувствовала его где-то раньше, и память её подводила. Это была смесь чего-то древесного и цитрусового. Может, это были духи, которыми когда-то пользовался её отец?       Гнусавый голос Слизнорта вернул её к реальности, и она отбросила тревожные мысли о незнакомом запахе. Слизнорт дал указания на сегодняшний урок, и Гермиона лихорадочно принялась за приготовление зелья — Живой смерти.       Он был невероятно сложен, гораздо сложнее любого зелья, что она варила прежде, и она дважды внимательно прочла инструкцию, прежде чем сделать что-либо, что могло бы пойти не так. Пар и запахи, наполнявшие подземелье, ясно давали понять, что у всех возникают трудности с этим зельем. Боже, это же был всего лишь их первый урок, а ведь к концу года она должна была уметь варить Веритасерум, Оборотное зелье (ну, его-то она уже варила), Амортенцию и Феликс Фелицис.       Едкий запах её текущего творения говорил об обратном. Она краем уха услышала, как Гарри попросил одолжить у неё что-то, и в этот момент мельком взглянула на его зелье. Оно выглядело куда лучше её собственного, и, с внутренним укором себе за эту мысль, она удивилась, как у Гарри это получилось. На уроках зельеварения он всегда был безнадёжен по сравнению с ней. Но, возможно, всё дело было в самом присутствии Снейпа. Может, Гарри и вправду способен к зельям, просто он никогда не мог проявить свой талант из-за натянутых отношений со Снейпом. Гермиона попыталась приручить свою очень пышную гриву, которая так и норовила лезть в глаза, пока она, следуя инструкции, помешивала котёл. Когда Слагхорн подошел осмотреть котлы учеников, она заметила, как он на миг задержался у Малфоя: бледное лицо того озарилось отчаянной надеждой, которая угасла мгновенно, стоило Горацию издать тихое «тц-тц» и перейти дальше. Её собственное зелье заслужило одобрительный кивок в духе «хорошо сработано», но затем он остановился у котла Гарри, и она впервые бросила взгляд на его зелье. Оно было безупречным. Не отдавая себе отчёта, она разинула рот, но Рон, к счастью, легонько толкнул её локтем, и она взяла себя в руки. Лишь за ужином тем вечером Гарри открыл ей и Рону правду о позаимствованной книге по зельеварению. — Я согласна с Джинни: не стоит слепо следовать указаниям из книги, о которой и её прежнем владельце ты ничего не знаешь, твёрдо заявила Гермиона и, на всякий случай, решила проверить книгу на подвохи: лёгким касанием палочки и парой отобранных заклинаний. Ничего подозрительного не выявилось, и они неохотно вернулись к еде, хотя Гарри весь остаток вечера оставался слегка угрюмым. Вернувшись в гостиную, он пожелал всем спокойной ночи и ушёл, оставив потрясённую Гермиону наедине с Роном. — Просто оставь это, Гермиона, — выдохнул он, снова похлопав её по спине. Она взглянула на него, пытаясь осмыслить ситуацию. — Просто позволь ему это. Ты же проверила книгу, всё в порядке, верно? — Да, но, Рон... — Гермиона. — Рон закрыл глаза, явно не желая затевать этот разговор, но понимая, что придётся. Он взял её за руку, что изрядно удивило её и потянул к дивану у камина, к их привычному месту втроём с Гарри. — Подумай об этом, Гермиона, — взмолился Рон, и она была поражена глубиной эмоций, которые он сейчас проявлял. Это было так не похоже на него, что она лишилась дара речи. — …Он потерял Сириуса. Этот спор из-за того, чтобы он отказался от какой-то ерунды вроде книги... — Он пожал плечами, потёр шею и откинулся назад, отстраняясь от неё. — Не знаю, Гермиона. Просто... Оставь его в покое на этот раз, а? — Х-хорошо. Это был единственный ответ, который пришёл ей в голову при виде такого откровенного проявления эмоций от Рона. Такого она уж точно никогда не ожидала от него. От Гарри — возможно. Но от Рона — никогда. Он вздохнул и закрыл глаза. — Я устал. Увидимся завтра, Гермиона. — Он встал, нерешительно коснулся её плеча рукой и ушёл, не сказав больше ни слова, оставив Гермиону в полном недоумении от этой странной версии слегка повзрослевшего Рона. Когда она повернулась, чтобы проводить взглядом, как он поднимается по лестнице в спальню мальчиков, то заметила, что Лаванда провожает взглядом фигуру Рона, пока тот не скрылся из виду. Что за безумный мир? Неужели ей подмешали зелье за ужином, и она этого не заметила? Гермиона решила, что пора в постель, и понадеялась на большую ясность завтра. Которую она и получила вместе с новыми сюрпризами.

_____________________

На следующее утро Рон вернулся к своему обычному грубому и неотёсанному поведению, но это не помешало Лаванде бросить ему томное «доброе утро», когда они выходили через отверстие в портрете. Судя по выражению лица Рона, он был весьма польщён этим обменом, и это оставило Гермиону в скверном настроении на все уроки. Она первой выстроилась в очередь у подземелий в тот день и заняла себя размышлениями о том, какое домашнее задание начать в свободное время. Вскоре к ней присоединились Гарри и Рон, а за ними и остальные ученики на урок зельеварения. С одним исключением, которое Гарри тут же отметил. Гермиона лишь закатила глаза и направилась к их обычному столу. Однако Гораций переставил всё со вчерашнего дня: вместо трёх столов на четверых теперь стояли шесть столов на двоих. Это было странно. Сегодня у доски не было котлов, но в комнате всё равно витал пар. Несколько других учеников, как и Гермиона, замерли на входе в подземелье, но они быстрее неё нашли себе места. Разумеется, Гарри и Рон заняли один из столов где-то в середине комнаты. Она узнала в этом стратегический выбор: не слишком близко к доске, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не в самом конце, чтобы Гораций не забыл о них — отчасти из-за негласного соглашения Гарри с Дамблдором. Гермиона встряхнулась и направилась к столу для себя и, видимо, Эрни Макмиллана. Выдохнув с раздражением, она начала придумывать способы, как заставить Гарри и Рона загладить вину за то, что ей придётся застрять с Эрни в каком-то проекте. Эрни подошёл к ней и начал болтать о чём-то, на что она не обратила внимания. К счастью, не прошло и минуты, как Гораций объявил о своём прибытии в подземелье, по крайней мере, для Гермионы несколько раздражающим закручиванием своих моржовых усов, прежде чем поприветствовать класс в той же манере, что и вчера. — О-хо! — Он ласково похлопал себя по животу, оглядывая комнату с понимающей улыбкой, которая на миг заставила Гермиону усомниться в себе. — Уверен, вы заметили изменения в расстановке сегодня. Да-да, после вчерашнего урока я внёс небольшие корректировки в планы на семестр, которые, думаю, пойдут на пользу каждому из вас. — Он хохотнул над собственной хитростью и повернулся, чтобы взять стопку пергаментов, но не раньше, чем снова закрутить усы. Справа от неё Эрни издал лёгкий смешок с оттенком презрения. На этот раз Гермиона не могла не согласиться с ним. — Я просмотрел все ваши оценки по СОВ и пришёл к выводу, что для ТРИТОН вам нужны более персональные проекты. С сегодняшнего дня и до Рождества я распределил вас по парам для работы над проектом, который... — Он оборвал себя, когда дверь в подземелье с грохотом распахнулась и Малфой вальяжно вошёл. Гермиона даже не заметила, что Малфой ещё не появился, и, судя по всему, Гарри тоже. Входя в подземелье, Малфой выглядел так, будто предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь; он осмотрел каждый стол, прежде чем опуститься рядом с Ноттом в конце комнаты. Его лицо оставалось скучающим, и он едва удостоил Нотта взглядом. Слагхорн посмотрел на него с доски. — Мистер Малфой, как мило, что вы к нам присоединились. — Вокруг послышались презрительные фырканья, и Гермиона сама чуть не фыркнула. Малфой не мог их не услышать, но лишь приподнял бровь в сторону Горация. — Постарайтесь не опаздывать на будущие уроки, мистер Малфой. Это плохо скажется на ваших итоговых результатах за год. — Тон Горация указывал, что он не впечатлён и не забавляется, но и не настолько раздражён, чтобы предпринять что-то ещё. — Приму к сведению, — огрызнулся Малфой, прежде чем закинуть ноги на стол и сделать вид, будто слушает, что Гораций скажет дальше. Он на миг собрался с мыслями, прежде чем продолжить инструкции, прерванные грубым появлением Малфоя. — Как я говорил, я распределил вас по парам для работы над индивидуальными проектами. Когда я назову вашу фамилию, подойдите вперёд и возьмите конверт с заданием, а затем вернитесь к назначенному партнёру. — Он взмахнул палочкой, и перед ним развернулся свиток пергамента, с которого он начал зачитывать имена. Неудивительно, что Гарри и Рон оказались в паре. Гермиона не знала, как к этому относиться. Она полагала, что оба они достаточно слабы или средни в зельеварении, чтобы работать вместе без проблем. Конечно, без той дурацкой книги Гарри, которую он всё ещё настаивал использовать. По крайней мере, ей не придётся тащить на себе всю работу с тем партнёром, которого назначит Гораций. Это будет равноправное партнёрство, где она действительно сможет чему-то научиться, в отличие от всех этих лет одиночного зубрёжа и помощи друзьям с домашкой. Возможно, работа с Эрни окажется полезной, и... — Мистер Макмиллан и мистер Забини, — объявил Гораций, и эта идея развеялась для Гермионы. Она откинулась в кресле и только тогда осознала, что практически все в комнате уже получили партнёров. За исключением её и... Нет, только не это. Ужас поселился в её желудке, когда Гораций прочистил горло, чтобы объявить последние две фамилии в свитке. — Мисс Грейнджер и... — Гораций, казалось, забыл, как говорить, и Гермиона выпрямилась, чувствуя, как в животе всё опускается, а сзади на неё практически физически давит злобный взгляд. — Мистер Малфой. — Ноги Малфоя с громким стуком опустились на пол — она предположила, что это была притворная удивлённость.