И всё повторится вновь.

На тумбочке завибрировал телефон. Будильник оповещал о начале нового дня. На часах было шесть пятнадцать утра, и у меня было ровно семнадцать часов и сорок пять минут, чтобы придумать план. Тогда я решила всё закончить. Нет, я не была готова отказаться от Северуса, но убить была готова. Это казалось мне самым логичным исходом, думалось, почему это раньше не приходило мне в голову? Ведь если не будет «причины», то закончится и тот безумный хоровод времени, что каждую ночь утягивал меня в ненавистный аэропорт. К тому же он всегда был мёртв. Я выросла на книгах и фильмах про Гарри Поттера. Конечно, когда я была младше, Северус был в моих глазах тем ещё злодеем. Ну подумайте сами: угрюмый, сальноволосый и саркастичный дядька за тридцать (как нам его описывал Поттер) ну никак не мог запасть в детское сердечко. Но с подростковым возрастом пришло понимание и симпатии. Когда у тебя самого домашки столько, что хочется не только выть, но и с удовольствием продать душу дьяволу (причём осознавая все вытекающие). То ни грязные волосы, ни его постоянная угрюмость не кажутся уже такими отталкивающими. Ну а дети… они же сами по себе наказание. А потом он умер. Он знал, понимал, что произойдёт, но всё равно отправился в ту злополучную Визжащую хижину. Его история была закончена, и поэтому была ещё более запоминающейся. Каждый раз, когда я пересматривала фильмы, у Северуса был один финал. И тогда в мою жизнь пришли фанфики… Я читала их везде! На уроках в старших классах, на парах в универе, а позже и в каждую свободную минуту на работе. В этот период пришла одержимость… Я могла грезить о нём двадцать четыре на семь, представлять в голове всё новые и новые сюжеты. Где мы вместе и счастливы. Но головой я понимала — этого никогда не случится. Просто реальность была настолько скучна, что жить в своей голове казалось единственным возможным вариантом выбраться из той серой клоаки, которая с каждым днём поглощала меня всё больше и больше. Но были в реальности и свои плюсы, такие как Диана. Помню, как она перевелась к нам в десятом. Вся такая ухоженная, правильная, две длинные русые косички, густая чёлка и белый фартук времён моей бабушки. Сидела на первой парте, поза будто с плаката из первого класса. Казалось, мы с ней просто из разных вселенных. Нет, я не была неряхой и двоечницей, но Диана просто казалась настолько приторно правильной, что порой сводило зубы. В отличие от меня, что постоянно витала в облаках, где-то на задней парте, и втыкала в фанфики по ГП. Она была просто радостью всех учителей! Внимательно слушала и постоянно что-то записывала. Но, как оказалось, писала она не конспекты… Время это было ближе к зимним каникулам, хорошим отоплением наша школа не славилась (она в принципе ничем не славилась, небольшой город, район, сильно удалённый от центра. Магией было то, что школа в принципе ещё стоит и не развалилась от старости лет. Можно, конечно, было приписать ей ну очень кривой косплей на Хогвартс, потому что бухающий заросший завхоз у нас тоже был), поэтому нам разрешалось в особо тяжких случаях оставаться в верхней одежде. Вот и Диана, как и все нормальные люди тогда, была замотана и перемотана шарфом так, что даже глаз не видно. И, видимо, было в ней что-то человеческое, пятница, вечер, мороз, вот и убежала практически самая первая сразу же после звонка. А я тогда дежурной была, вот и нашла ту злополучную тетрадь. Открывать я её не собиралась, она честно сама упала и открылась на первой странице! И увиденное привело меня в шок… Небольшой сайтбар, в то время на «Фикбуке» в ГП-комьюнити был особенно популярен один фик. В нём главная героиня по всем канонам Мери Сью была умопомрачительно красива, дьявольски сексапильна, невероятно сильна, но при этом добрейшим ангелочком, до одури наивной и совершенно без мозгов — в общем, классика жанра. И что с ней только не происходило — абьюз, пытки, сексуальное рабство, постоянные эмоциональные качели, и это только верхушка айсберга. И представьте мой шок, когда в той самой Дианиной тетрадке были черновые записи этого самого фанфика! И вот стою я, в одной руке метла, в другой чужая тетрадь, как дверь класса с грохотом распахивается, ударяясь об стенку, и в проёме стоит вся красная, запыхавшаяся Диана. Её взгляд перемещается с тетрадки на моё лицо, глаза округляются… Я даже не успела сообразить, а она уже налетела на меня. — Вот же блядь! — чуть ли не басом ругалась она, повалив меня на пол и с остервенением пытаясь вырвать свою тетрадь из моих рук. — Да какого хуя! Отдай! Я-то, может быть, и отдала, если бы на меня не налетали с матами, а просто попросили. Но тут я рефлекторно ещё сильнее схватилась в неприкосновенный Грааль всех писателей — в их черновик. В итоге завязалась драка… До сих пор не понимаю, как на те крики и сапожную ругань не прибежал кто-то из учителей, но рассоединились мы только минут через десять. Я с одной половиной тетрадки, Диана с другой. Помню, как мы, сидя на полу, пытаясь отдышаться, стреляли в друг друга молниями из глаз. Тогда я собиралась уколоть её как-нибудь побольнее, вздохнула, открыла рот и сказала: — А кого она по итогу-то выберет? Я вот за Малфоя болею. Он, конечно, тот ещё манипулятор и собственник, но, в отличие от Марволо, он её хотя бы не пытает… Её взгляд надо было видеть… Сначала Диана пришла в ступор, она потупила взгляд в пол, пытаясь осмыслить, что я только что сказала. Потом был шок, она резко вскинула на меня взгляд, а потом заржала так громко и истерично, а я подхватила. Вот такими, смеющимися и катающимися по полу в слезах, нас и нашла зауч. Подняла, отругала и отправила домой. В тот день я узнала, что мы, оказывается, даже живём в одном подъезде. — Ну так что, — сказала я, когда мы шли по сугробам к дому, — дашь автограф? Я всё-таки твоя преданная фанатка. Ответом мне стал толчок и падение лицом в сугроб под дикий ржач Дианы. После этого дня мы стали общаться. Оказалось, она была далеко не настолько правильной, как показалась в начале. Нет, Диана не была последней оторвой, не нарушала правила направо и налево. Но была не прочь их подправить для собственного удобства. Мы поступили в один вуз, устроились в одну компанию. Диана стала самым доставучим фактором в моей жизни (пока не началась эта идиотская временная петля), но я её честно терплю люблю. Она была единственным человеком, которому я рассказала об аэропорте и Снейпе. — Я тебе, конечно, сочувствую, — это был день, когда я уже не могла выносить то, что происходило со мной каждую ночь. Тогда я ещё не пыталась заговорить с Северусом, а просто наблюдала издалека. Пыталась уложить в голове мысль, что он настоящий, что он живой. Из-за этого реальность казалась ещё более неинтересной. Было трудно жить, зная, что есть другой мир, с магией, драконами, с Северусом! Но мне никогда не остаться там навсегда… — Но боже упаси меня когда-нибудь туда попасть! — Видимо, я слишком редко ходила в церковь. Пойти что ли за упокой свечку поставить? — мой голос был уставший, сил тогда совсем не осталось. Я была на пределе и ещё не знала, что дальше будет сложнее… Осталось двенадцать часов. Я сидела, уткнувшись немигающим взглядом в монитор компьютера. Глаза начинало щипать, а в уголках собирались слезинки. Меня не волновал пустой бланк очередного отчёта на экране, всё равно он был нужен лишь к концу дня. А даже если не сделаю, отец меня поймёт — он видел меня сегодня утром за завтраком. — Соня! — перед лицом пощёлкали пальцами. — Соня! Видимо, Диана зашла ко мне в кабинет, а я даже не заметила… — Софья Николаевна, вернитесь с небес на землю! Но я не могла, к тому моменту у меня осталось слишком мало времени. Я понимала, если не успею придумать, как осуществить задуманное в этот раз, — на другой я уже не решусь. Но как я могла объяснить это Диане? «Слушай, Ди, я тут решила одного человечка застрелить. Ты ведь адвокат, поможешь отмазаться? Хотя знаешь, я даже не уверена, что он, блядь, это запомнит!» — тогда эта мысль лишь мимолётной усмешкой пролетела в моей голове. Но и она же привела к тому роковому действию. «Застрелить!» — осенило меня. — «Я ведь могу его просто застрелить!» Я подскочила с рабочего места с ошалевшей улыбкой на лице. Уже не помню, как отреагировала Диана на моё странное поведение, но лучше бы она меня остановила. После этого я не особо что-то помню, весь тот день покрыт для меня словно белой вуалью. В памяти всплывают какие-то очертания, обрывки диалогов, но нет ничего конкретного. И только одна фраза на протяжении всего дня отдаёт пульсирующей болью в висках: «Я просто возьму пистолет у охранника. Никто даже не узнает…» И о, как же я была права. Никто и правда не узнает. Никто, включая меня. Я ворочалась в кровати в попытках уснуть. Адреналин в моей крови зашкаливал, заставляя пальцы дрожать от предвкушения. Единственные разы, когда я не оказывалась в том грёбаном аэропорту, — это когда я не спала вообще. Но в тот раз я не могла позволить себе такой «роскоши». Помню, как выпила три таблетки снотворного, одну за другой, лишь бы уснуть и оказаться там, откуда позже я буду не единожды пытаться сбежать. По телу разлилась знакомая тёплая сладкая нега. Начиная с кончиков пальцев рук и ног, она текла по венам, с каждой секундой приближаясь всё ближе к сердцу. Сознание померкло, и я вновь очутилась в аэропорту. Табло показывало девятое января две тысячи второго, и его рейс снова задерживался. Тогда мне стоило непомерных усилий не сорваться на бег. Я лавировала к комнате охраны, огибая людей и обходя кресла. Я не должна была привлекать внимание, он не должен был заметить. Я остановилась у дверей комнаты охраны и в нерешительности подняла руку. Тогда я как-то забыла подумать, а смогу ли я её открыть? Сердце, что до этого билось в предвкушении, забилось с частотой страха. Я не знала, что делать, если дверь не откроется. В голове ещё были свежи воспоминания разбитых о стекло рук. Дверь открылась сама. Один из охранников вышел, не знаю, был ли у него обед или он просто пошёл отлить, тогда меня это не волновало. Единственное, что мне было важно, — это кобура на его бедре. Рука потянулась к ней быстрее, чем я успела подумать, и вот пока ещё одна мужская спина удалялась от меня в сторону выхода — я смотрела на сжатый в своей ладони пистолет. Помню, как на ватных ногах подбиралась к Северусу. Долго решала, с какого расстояния нужно стрелять, голова просто отказывалась соображать. В ней страх смешался с раздражением и злостью. Одна только мысль, что сейчас его жизнь в моих руках, а он уткнулся в свой грёбаный журнал по зельям и даже не смотрит на меня, приводила в неописуемую ярость. Голос в моей голове шептал: «Ну посмотри на меня. Заметь, и я всё тебе прощу!» Я села в нескольких рядах от него, примостив пистолет между кресел, а сама уселась тогда на пол. «Ты же чёртов легимент! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!» — истерически вопил голос. На глазах наворачивались слёзы, руки с каждой секундой дрожали всё сильнее, и пистолет в них постоянно ударялся об металлическую рамку кресел. В ушах звенело. Я выстрелила… Пуля вылетела с бешеной скоростью, я повалилась на спину от отдачи. Даже если он услышал выстрел, навряд ли бы успел среагировать. Аэропорт засуетился, послышались женские вопли, дверь комнаты охраны с силой распахнулась, чуть не слетев с петель. Вокруг меня бегали встревоженные люди, пока я пыталась подняться. Сил не было, но я должна была узнать. Я должна была увидеть его финал, разве он не должен быть мёртв? Разве Северус Снейп когда-нибудь жил? Разве всё не должно закончиться именно так? Сейчас я совершенно не понимаю, чего жаждала тогда увидеть. Его кровь? Его смерть? Отражение моих страданий на его лице? Разве я не была безумна… Но я ничего не увидела. Северуса окружила толпа, полностью закрывая мне обзор. Да я бы и не успела, даже если бы попыталась. По венам начало растекаться знакомое тепло, оно сжало сердце подобно огненным тискам, и моё сознание наконец померкло. Я сидела на кровати и рыдала, тряслась от страха, от понимания, что натворила. Не было больше того ощущения правильности, были лишь угрызения совести и полное непонимание, как жить дальше. Я ведь его убила? Или нет? Этот вопрос преследует меня до сих пор. Это та тяжесть и ответственность, которую я самолично возложила на свои плечи. И никто не поможет мне от неё избавиться. Ведь никто, кроме меня, этого попросту не помнит…