Вначале была Тьма

      «Город голодных акул» — это определение понравилось Мидори. Или, вернее, показалось пригодным — такое вряд ли могло понравиться.       Внешне Ханэтоши был обычным провинциальным городом одной из приморских префектур, не большим и не маленьким. Он являлся крупным транспортным узлом, не носил никаких следов исторического прошлого, в общем, ничем не отличался от прочих средних городов. Снаружи он казался самым тихим местом. Но, как говорилось, в тихом омуте… Посторонние редко попадали в Ханэтоши или даже редко останавливали взгляд на его названии, изучая карты или заголовки новостей. Город был замкнут сам в себе, скрытный лабиринт высоких стен, узких улиц, долгих неоновых автострад, идущих из центра города во тьму. Жизнь страны, жизнь мира никогда не сказывалась на нём. Новости о растущих ценах на бензин и процессоры казались отголосками другого мира, хоть и обсуждались по утрам за завтраком и после обеда за чашкой кофе. Туристы игнорировали его. Даже в прогнозах погоды он редко попадал в сводку. Однако если бы люди извне углубились в изучение новостных сводок, архивов и хроник, они бы поразились неслыханному разгулу насилия, царившему здесь. За внешним спокойствием, в которое до поры до времени были погружены обыватели, скрывалась другая жизнь, вырывавшаяся наружу периодическими всплесками смертей — в основном гибли молодые девушки, и волшебницы знали, что это были «свои». Но и статистика смертей среди обычных, среди гражданских (так они называли, заимствуя военный жаргон, всех не-контрактников), во много раз превышала средние показатели по стране. Мидори узнала это, изучая графики в интернете, сначала из простого любопытства, потом с пристальным вниманием.       Одна красноволосая волшебница, бывшая в Ханэтоши проездом — она направлялась в Митакихару — сказала, что здесь, у них, аномально много волшебниц. «Больше, чем нужно на такую площадь. Вы тут как селёдки в бочке». Мидори была в шоке, когда узнала, что в других городах районы контролируют по трое-четверо девушек. Её становление, как волшебницы, прошло в Ханэтоши, настолько густонаселённом контрактницами, что они образовывали крупные группы, сражались между собой, заключали союзы, и снова сражались. Вся эта тихая история проходила на изнанке города и исчезала в никуда, почти никем не замеченная и никем не задокументированная. А ведь в ней было много страданий, много больших переломов и много битв. Кланы становились и уходили в небытие. Войны сотрясали Ханэтоши от подвалов до высоких антенн и утихали — Мидори помнила одну, последнюю войну, и дорого бы дала, чтобы забыть её. Постоянное тихое бурление движение волшебниц овевало город тайной. Никто не задумывался над тем, куда по вечерам идут девушки с татуировками на ногтях, и никто не замечал их же странных сборищ в пустынных складах и на заброшенных пустырях. В Ханэтоши часто заключали контракты, периодически становились ведьмами. Некогда одна приятельница жаловалась, что сам воздух душит её и заставляет самоцвет тонуть во тьме. Приятельница стала ведьмой через три месяца после разговора. Мидори задумывалось над тем, какая тайная сила сгущает эту атмосферу и движет силами Ханэтоши? Крупный клан — Летучие Мыши, Эрелимы? Но они не были настолько долговечны, большинство кланов не переживало своей второй войны, а тьма казалась древней, исконной. Могущественная одиночка? Неизвестно. Так в Ханэтоши шли годы. В центре стояли высотные здания из стекла и железобетона, по дорогам ехали современные автомобили, но странное, древнее чувство смерти лежало на нём всём, скрадывало солнечный свет и углубляло ночные тени. Мидори боялась думать про это. Она носила в голове образ Ханэтоши, странного города, закрытого, закруглённого внутри себя, серо-неонового, чёрно-лунного, светло-отражённого. Она не могла описать его весь, потому что он весь был пропитан странной магией волшебниц, и в нём всегда свершалось что-то потайное — битва ли, предательство ли, соглашение ли — и всегда в этом были замешаны молодые девушки с самоцветами.       Мидори шла в школу, где этих девушек было полно. В первую же перемену Сайто вышла из класса и очутилась в обманчиво тихих коридорах, где школьники перебрасывались словами и перестреливались взглядами. Она услышала много нужного и много лишнего. И главную новость дня она тоже получила незамедлительно: вчера девушка из старших классов покончила с собой. Она узнала и то, чего не услышишь по радио: накануне погибшая старшеклассница долго сидела с подругами в городской библиотеке, а ещё раньше она начала общаться с группой девочек. По именам Мидори опознала Летучих Мышей. Уроки тянулись длинно, на переменах больше ничего интересного не было. В три Мидори с облегчением услышала мелодичный звуковой сигнал, оповещающий о конце занятий. Учительница ещё что-то говорила про выпускные экзамены, но Сайто перестала слушать. Не актуально. Она никогда не поступит в колледж. Она отказалась от любого будущего для себя, став волшебницей.       Мидори собрала сумку и отправилась в штаб Чайниц, к Мори Сакуре. Мори жила в традиционном доме, занимавшем большую площадь в благополучном квартале Ханэтоши. Скорее всего, её родители были богачаты — Мори никогда про них не упоминала, а Сайто не спрашивала. Она встретила Мидори у ворот и после приветствий провела в штаб.       Штаб занимал самую большую комнату в доме, там же жила Сакура, остальные помещения пустовали. На стене висела подробная карта Ханэтоши, на которой Мидори педантично отмечала места появлений ведьм и границы территорий кланов. В шкафах хранилась большую аптечку, до тридцати — по подсчётам Мидори — сортов чая и традиционный сервиз. Хана уже тоже была в штабе. Она сидела за низким столиком и неумелыми стежками вышивала знамя Чайниц. Вместе с ней, помимо знамени, в штабе появился современный цветочный сервиз, ряд безделушек и растений. Мори отнеслась к этим изменениям равнодушно. Она вообще ко всему относилась равнодушно, словно давно жила не в этом мире, и последним, что её удерживало по эту сторону, были тридцать сортов чаёв.       — Босс! — воскликнула Хана, вскакивая и смешно отдавая честь.       — Привет, — поздоровалась Сайто, — какие новости?       — Столкнулась с Эрелимами, — не отрываясь от своего занятия, произнесла Мори.       Тёмно-лиловые волосы падали ей на лицо, и без того невыразительное, окончательно лишая собеседника возможности прочитать её эмоции. Мидори постаралась не выдать напряжения. Эрелимы знали, что Чайные находятся под покровительством Мышей. Нападение на Мори могло означать провокацию, которая могла перейти в крупную войну двух группировок.       — Они не нападали, — уловив напряжение Сайто, Мори подняла голову, и посмотрела прямо на главу Чайных Волшебниц. — Я встретила их, когда они тащили раненую к себе в штаб. Им пришлось срезать через нашу территорию.       — Раненую?       — Да, ведьма оторвала ей кисть руки. Враг делается сильнее в последнее время. Хоть его и меньше. Чайницы помолчали. Мидори устало потёрла переносицу. Даже Хагивара, обычно не умевшая хранить тишину, приуныла. Все знали, что ведьмы в Ханэтоши особенно сильны, об этом говорили приезжие волшебницы, так что им было с чем сравнивать. Меньше ведьм — меньше семян горя, значит, больше конфликтов и больше смертей.       — Но пока что мы ведь справляемся! — воскликнула Хана, с таким звоном поставив чашку на стол, что даже Мори поморщилась. — А ведьм мы отметелим. Я им…       — Что случилось вчера ночью? — спросила Мори, обращаясь к Сайто.       — Мотидзуки передала приглашение от Ёкай.       — Не просто передала. Вы дрались.       — Если предвидела, почему не сказала мне? — с укором спросила Мидори, взглянув на рисунок на ногте Сакуры. Схематический, упрощённый глаз, знак ясновидящей. Такой же глаз увенчивал верхушку оправы её самоцвета.       — Потому что столкновение не заканчивалось твоей гибелью. Не было никакого резона в том, чтобы ты начинала готовиться ко встрече с Драконицей. Иначе ваш разговор, быть может, состоялся бы иным.       Мидори удержалась от того, чтобы снова потереть переносицу. Мори всегда поступала по-своему. Хагивара, похоже, собиралась перенять её самостоятельность. Она так и не смогла стать хорошим лидером, даже хоть каким-то лидером. Впереди — это нельзя было не заметить — надвигалась тьма. Что будет с Чайницами, тремя волшебницами, двух из которых Мидори не может заставить действовать так, как ей нужно и как того требует необходимость?       — Я бы хотела, чтобы в следующий раз ты оповещала меня о всех важных видениях. Раз ты знаешь о Мотидзуки, наверное, знаешь и о том, на чём мы сошлись в итоге. — Мори медленно кивнула. — Хана-чан, я иду на встречу с Ёкай, лидером Летучих Мышей. Это означает, что завтра, пока я наношу визиты, вы дежурите вдвоём.       — И я могу сражаться? — взвизгнула от восторга Хагивара.       — Хана-чан, — Мидори постаралась сделать свой взгляд максимально суровым, подобающим лидеру клана, — это не игра. Будь осторожна. Помни, что я тебе говорила. Но та уже вскочила с места, оббежала стол и начала обнимать Мидори, что-то вереща. От избытка сил она наколдовала свою палицу и закружилась с ней в обнимку.       Мидори тревожно вздохнула.