Полёт Мирабилиса

Стальная тень придет и пустит кровь

И тело узурпатором пронзится

Но смерть героя жизнь дарует вновь

Что с пламенем дракона возродится

      Добираться из Франции в Англию двум подросткам было наказано самым малоприятным образом — магловским. А именно: на поезде через Ла-Манш. Взволнованные, и в абсолютно той же мере раздраженные и растерянные, они пересекали пролив сквозь темный тоннель и гадали: какая причина заставила родителей вызвать детей в родной город, тем более накануне учебного года в Парижской Академии Бонам (ПАБ). Но делать было нечего: сообщение от отца, которое им два дня назад доставила их старая семейная сова, четко гласило:       «Миро и Трина, Мы с матерью просим вас незамедлительно собрать все свои вещи и возвращаться в Лондон. Выезжайте в девять утра двадцатого августа с Северного Вокзала. Билеты на поезд уже забронированы, Отец»       Вот такое краткое, но содержательное сообщение заставило брата и сестру бросить их французский дом, где те провели последний год. Теперь им ничего не оставалось, кроме как безысходно хлопать глазами, уставившись в темное окно поезда.       — И все-таки не нравится мне все это, — заявила Трина, помешивая сахар в стаканчике черного кофе, который им обоим принесла услужливая магла.       Миро, немногословный с самого утра, перевел взгляд на сестру и кивнул.       — Да… Интересно получается, — сделав глоток горького кофе, он в раздумье прикусил губу, а потом продолжил: — Что-то мне подсказывает, что в Париж мы не вернемся.       Серьезный тон отца дети определили, лишь прочитав письмо. Да и зачем собирать все вещи? Это наводило на мысли, что едут они явно не на каникулы.       — Отлично, — процедила Трина. — О чем они думают? Нам остался всего год до выпуска.       Миро равнодушно пожал плечами, когда поезд наконец выехал из мрачного тоннеля, открывая вид на родные просторы Великобритании.       Дорога, благо, длилась недолго. Оказавшись на вокзале Сент-Панкрас с двумя чемоданами, которые сохранили весьма тяжелый вес даже с заклинанием незримого расширения, подростки направились к выходу. Лондон встретил пассажиров привычным пасмурным небом, готовым в любой момент вылиться на них дождем. Они остановились, чтобы отдышаться, когда их окликнул знакомый голос:       — Миро! Трина!       Оглянувшись, они увидели садовника, работающего в поместье их семьи.       — Как же я рад вновь увидеть вас!       — Мистер Данделайн?! — в один голос выкрикнули близнецы.       К ним подбежал низкорослый пожилой мужичок с седыми волосами, от которого пахло не то капустой, не то сырой землей. Миро отметил, что под ногтями его пальцев скопились дорожки грязи.       — Ох, как же я рад вас видеть! — всё причитал он, заключив обоих в широкие объятия.       Трина сморщила нос, и наконец освободившись от садовника, поинтересовалась:       — Что вы тут делаете, мистер Данделайн?       — Как это что? Я отвезу вас домой!       Брат с сестрой переглянулись в недоумении, так как собирались добраться до дома, воспользовавшись летучим порохом в ближайшем баре.       — Но… — Начал Миро, озираясь по сторонам. — На чем?       — Пойдемте, пойдемте. Давайте свои чемоданы.       Втроем они направились прочь от выхода и через считанные минуты очутились на обычной магловской автостоянке.       — Вот, — мистер Данделайн указал в сторону черного седана. — Новый фордик.       Миро и Трина от изумления пораскрывали рты.       Старик залился хохотом:       — Что, нравится? Пациент вашего отца… кажись, Реджинальд Кроткотт звать, оказал услугу и предоставил один из Автомобилей Министерства Магии, — поглаживая капот железного монстра, он продолжал: — Конечно, теперь мне придется отдать ему добрую дюжину клубней денежных герберов, но посмотрите, какая симпатичная малышка нам досталась!       — Это какое-то чудище, — с отвращением произнесла Трина. — Почему бы нам просто не воспользоваться летучим порохом или аппарировать?       Глаза старика вмиг округлились:       — Ни в коем случае, мисс! Ваш дражайший отец строго-настрого приказал мне лично сопроводить вас на машине. Ну же, давайте, залезайте! Я сам загружу ваши вещи.       Брат и сестра так и остались стоять на месте, как вкопанные, не зная, как забраться внутрь магловской повозки. Лишь когда садовник, расправившись с багажом, нажал на ручки дверей и те открылись, они наконец смогли сесть. Расположившись на задних местах, они заметили, что внутри оказалось на удивление просторно. Даже слишком.       — Мистер Данделайн, эта штука заколдована? — поинтересовался Миро, пока Трина опрыскивала салон своим парфюмом.       — Еще бы! Я вмиг доставлю вас домой, — гордо ответил он.       — Вы хоть знаете, как ей управлять? — спросила Трина с укором.       Старик ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие зубы:       — Как же еще? Магией.       Заведя мотор, машина, словно знаменитый Ночной Рыцарь, отправилась в путь, ловко лавируя на дороге между остальных авто. Довольно быстро они оказались в Хартфордшире, где находилось семейное поместье Валирианов — древнего рода волшебников-целителей.

***

      — Чертова лоза, пропусти меня! — кричала Трина на входные ворота.       По всему периметру ворота окутывал незнакомый темно-фиолетовый плющ, не позволяющий странникам пройти на территорию поместья. Пока Миро молча стоял и наблюдал за безуспешными попытками Трины подчинить себе растение заклинаниями, мистер Данделайн впопыхах подбежал к ним.       — Мисс, что же вы делаете?! Так вы их только рассердите.       — Почему они не слушаются меня? Ворота всегда открывались после согревающего заклинания.       Мистер Данделайн достал палочку из внутреннего кармана повидавшей все огороды Англии куртки и сообщил:       — Это новый селекционный вид дьявольских силков, который мы вывели с госпожой Илайрой, вашей матушкой. Свет нужно пропускать прямо в растение. Юная госпожа, если вы позволите, — Трина бросила на него безразличный взгляд, но потом все же сдалась и отступила. Старик палочкой коснулся плюща и произнес: — Люмос Интериус!       Зрелище было то еще. В ту же секунду дьявольские силки начали вопить и извиваться, наполняясь светом изнутри. Выглядело это и устрашающе, и завораживающе. Наконец, ворота, свободные от тесных объятий плюща, стали открываться.       Новоприбывшие прошли на территорию поместья, и теперь перед их взором вырос родной особняк, возвышающийся среди множества газонов, садов и оранжерей. Что—то, однако, здесь чувствовалось совсем чужим: нет былой жизнерадостной атмосферы, когда фонтаны поместья Валирианов бурно плескались, каналы журчали, передавая воду растениям и кустарникам, а многочисленные бабочки и пчелы их опыляли. Казалось, что брат и сестра находились не дома, где прошло их детство, а в незнакомом и безжизненном месте.       Дубовые двери особняка открылись и на порог выбежал Шиш — домовой эльф Валирианов. Он принялся кланяться и тараторить:       — Господин Миро! Госпожа Трина! С возвращением, юные наследники, — пропуская их внутрь дома, он косо поглядел на садовника, щелкнул пальцами, и с помощью левитации отобрал у него чемоданы, — Шиш сам справится с вещами юных наследников. Прошу вас, ваши отец и матушка вот-вот прибудут.       Старик пожал плечами и, улыбаясь, обратился к детям Валирианов:       — Надеюсь, вы как следует отдохнете перед новым учебным годом. Безмерно счастлив видеть вас снова дома.       Миро выдавил из себя усталую улыбку и кивнул в ответ садовнику, когда тот, откланявшись, удалился к оранжереям. После того как Трина отослала домовика, приказав ему отнести вещи в спальни, она обернулась к брату:       — Новый учебный год? Где на этот раз?

***

      Новый учебный год в новом учебном месте — совсем не новое изменение в жизни начинающих волшебников-целителей, которыми являлись Миро и Трина. Последний год они изучали целительную магию в Парижской Академии Бонам, а до того успели отучиться в Северо-западной Магической Академии Целителей в США и Школе Лечебных Искусств в Сибири. Тем не менее, молодые целители пребывали в замешательстве.       Будучи только с дороги, Миро и Трина решили перед встречей с семьей привести себя в порядок и приодеться к ужину. Поднимаясь по старинным каменным лестницам поместья, они в полнейшем молчании оглядывались вокруг, и лишь стук их каблуков отдавался гулким эхом.       Раньше весь особняк украшали множественные растения: по всем залам и комнатам, в каждом углу стояли мраморные вазы с синими поющими астрами, пышной камелией и пионами, нынче увядших; стены и портреты предков обвивали стебли ярко-алых роз, нынче усохших. Словно огромная стая дементоров пронеслась по поместью Валирианов, забрав все оттенки красок вместе с былой жизненной силой.       Миро и его сестра миновали коридор за коридором, комнату за комнатой, но окружающая обстановка навевала на них больше тоску, нежели ностальгию.       Наконец, они добрались до своих спален, находившихся друг напротив друга. Миро одарил свою комнату скучающим взглядом и прошел следом за сестрой в ее детские покои. В детстве Миро был достаточно пугливым ребенком и, когда засыпал у себя, ему повсюду мерещились страшные ящеры и драконы, а потому он приходил в комнату к Трине, тревожил ее сон и играл с ней по пол ночи, пока не засыпал рядом, когда сознание уже само собой покидало подлунный мир. Хотя он до сих пор не переносил никаких рептилий, сейчас эти воспоминания заставили его тихо рассмеяться.       — Ты будешь смотреть как я переодеваюсь? Нам же не по пять лет. —сказала Трина, с укором поглядывая на Миро в зеркало.       Он дотронулся бледной дрожащей рукой до вельветового покрывала цвета индиго. Трина всегда отличалась проницательностью, а потому заметив поведение брата, заправила свою длинную белокурую прядь за ухо и, обернувшись, сказала:       — Ты знаешь, что огнедышащий дракон не ожидает тебя в спальне, так ведь?       Покачав головой, сестра взяла брата за руку и вместе они вошли в детскую Миро. Знатно порывшись в вещах, Трина помогла ему выбрать лучший из его, как она мягко отметила, неоднозначных костюмов. Брюки и жакет из плотного твида цвета мокрого асфальта, подаренные тетей Стеллой на прошлый день рождения, помогали скрыть его худобу и нивелировать высокий рост. Наконец сестра протянула ему сиреневый галстук, подходящий цвету его глаз, и в надежде, что брат сам сумеет повязать его себе, ушла собираться сама.       Закончив с образом, Миро обвел взглядом комнату и подошел к старинному комоду, который почти век назад, как и эта комната, принадлежали его прадедушке Эймору. Настолько, насколько Миро был близок с ним, он был близок разве что с Триной.       Они застали прадеда еще при жизни. Миро всегда любил слушать его сказки о параллельных мирах, где лед и пламя сходились в схватке на смерть. Эти истории о снежных краях, где обитали ледяные всадники и древних империях, где господствовали непобедимые драконы, всегда заставляли тело покрываться мурашками, но неведомая и в то же время родная магия, жившая в них, наполняла сердце мальчика трепетом. Миро вспоминал слова, которые прадед часто говорил ему перед сном, устало моргая фиалковыми глазами: «Однажды, когда солнце взойдет на Западе, ты все поймешь». Сейчас эти слова казались ему не более чем старческим маразмом, но вспоминая их, его душу трогали приятное тепло и легкая грусть.       Над комодом рядом находился портрет Эймора. Придавшись воспоминаниям и задумчиво разглядывая старика, который устало смыкал и размыкал тяжелые веки, Миро не услышал, как Трина вернулась в комнату, и даже ее отражение в зеркале он заметил не сразу. Сестра была необычайно красива: небесно-голубое платье, шелковое и невесомое, контрастировало с налитыми кровью, словно спелая вишня, губами. Обняв брата со спины, она тихо произнесла:       — У вас похожие глаза.       Глаза волшебников часто отличались по цвету от магловских, и фамилия Валирианов входила в их число. Так считалось.       — Такие же фиалковые? — саркастически уточнил Миро, обернувшись.       — Ага. И с такой же вселенской грустью.       Когда ребята спустились в обеденную гостиную, Шиш уже подал закуски и херес к столу, за которым, ожидая, сидели Кристиан и Илайра Валирианы. Заметив детей, мать пустилась заключать обоих в крепкие объятия. Это была добродушная и улыбчивая женщина с кудрявыми серебристыми локонами. Миро полностью пошел характером в нее. Трина же больше походила на отца: такая же прямолинейная и не без признаков бесцеремонности.       — Мои звездочки, — ласково произнесла Илайра и чмокнула детей в щеку.       Миро посмотрел на отца через плечо матери. Тот лишь встал из-за стола и, позволив себе легонько улыбнуться, кивнул:       — Приветствую дома, дети.       Миро и Трина кивнули ему в ответ и заняли места напротив матери. Обеденная гостиная находилась в старинной части особняка. Здесь повсюду висели портреты предков Валирианов вплоть до основателя рода — Римуса Целителя. Стены из искусственного мрамора подсвечивались множеством свечей, которые с каждой стороны дорожками уходили в арки с колоннами, что вели в другие комнаты, кроме той части зала, где был установлен громадный камин и где фигура отца восседала силуэтом на фоне играющего в нем огня. В центре гостиной традиционно находился длинный дубовый стол. Миро показалось, что на этом длинном столе приборов оказалось больше, чем нужно.       — Мы кого-то ждем? — поинтересовался он, покрутив бокал летнего вина в руках. Миро не сомневался, что вечер обещал быть интересным.       — Николас и Хельга тоже прибудут с минуты на минуту, — констатировал отец, а затем жестом приказал Шишу пополнить бокалы.       Улыбка на лице матери не исчезала. Она искренне радовалась возвращению детей. Она проглотила тарталетку с творожным сыром и щучьей икрой, а затем сказала:       — Бабушка и дедушка тоже безумно скучали по своим внукам.       Миро поглядел на Трину, прекрасно понимая, о чем та сейчас думает. С момента как они сели за стол, Трина не произнесла ни слова и глядела в еле подсвеченную арку, даже не прикоснувшись к аперитиву. Однако, сейчас ее терпению, похоже, настал конец, и она выпалила:       — К чему этот концерт? Никогда не поверю, что нам пришлось тащить все свои вещи на магловских повозках только потому, что бабушка с дедом соскучились по внукам.       Отец ответил ей в такой мягкой форме, в которой мог:       — Одно другому не мешает, дочь моя.       Трина, однако, не унималась:       — А как же наша учеба? Мерлин, почему мы не можем хоть раз спокойно доучиться, никуда не перебираясь?       Тут отец помрачнел и уже в холодном тоне произнес:       — Раз уж тебе не терпится, я расскажу. Вопрос с вашей учебой улажен. Вы оба отправитесь в Хогвартс.       — Что?! — выкрикнула Трина.       В детстве Миро совсем не горел желанием идти по стопам предков и становиться целителем, но сейчас, имея шестилетний багаж знаний о врачебной магии, мысль о том, чтобы отправиться на учебу в Хогвартс казалась ему верхом безумия. Трина, несомненно, была того же мнения.       — Но, ведь в Хогвартсе Но… — она запнулась и через секунду поправила: — Новичков не любят.       Кристиан и Илайра переглянулись в недоумении. Миро понял, что сестра заикнулась о Теодоре Нотте, но все же постарался скрыть свой смешок. Он был осведомлен о том, что произошло между ними и почему она не желала видеть его лицо. Миро решил оборвать эту неловкую паузу:       — Какой нам смысл ехать в Хогвартс? Там не преподают целительство и природную магию.       Илайра схватила очередную тарталетку. Она не переносила, когда в семье происходил разлад, и жутко волновалась, в отличие от своего мужа. Тот всегда умел сохранить хладнокровие и не упасть в грязь лицом. Однако, мать вела себя чересчур волнительно, что было нехарактерным даже для нее. Миро это настораживало.       — Насколько я знаю, — начал отец, — Последний год вашего обучения заключается в оттачивании целительных искусств. Я договорился с профессором Макгонагалл, что вас примут в Хогвартс, где вы будете проходить практику с мадам Помфри. К слову, вы уже приняты.       Заметив недоумение детей и наливающееся краской раздраженное лицо Трины, он продолжил:       — Не волнуйтесь, в ПАБе все уже знают. Хогвартс станет для вас безопасным домом.       Тут Трина не выдержала:       — Хогвартс?! После того, как весь мир стал свидетелем его уязвимости?       Отец был на грани того, чтобы выйти из себя, но доля истины в словах дочери все же была. Война была окончена, но факт того, что Пожирателям удалось однажды проникнуть в замок, утверждал: Хогвартс не неприступен.       Миро же волновало другое:       — Отец, а от чего вы, собственно, хотите нас защитить?       В гостиную очень вовремя вошел Шиш и провозгласил:       — Шиш пришел сообщить хозяевам и их юным наследникам, что господин Николас и госпожа Хельга прибыли.       Илайра тут же вскочила на ноги, и когда Шиш вновь отлучился на кухню и под входной колоннадой появились дедушка и бабушка, их внуки вместе с Кристианом встали и поприветствовали гостей в поклоне. Николас занял место рядом с Илайрой, когда Хельга села в центр стола, не удостоив Кристиана даже взглядом.       По ее мнению, супруг дочери был слишком напыщенным. Ее раздражало и то, как он устанавливал свои правила в их древнем особняке, а Илайра всяко ему потакала. Николас же напротив был весьма легким и задорным человеком, постоянно отпускавшим шутки в сторону всех присутствующих.       — Илайра, ты прекрасна как белоснежная лилия, — сказал он дочери, а затем перевел взгляд на ее супруга. — А ты, Кристиан, располнел, — он рассмеялся, но, когда никто не удостоил его шутку должным вниманием, поднял бокал и направил его в сторону внуков. — Вы так подросли, Миро, Трина. Бабушка очень устала с дороги, но она тоже рада видеть вас. За вас, наши наследники!       — Черт тебя дери, Николас, — вымолвила Хельга после того, как супруг произнес тост.       Илайра моментально помрачнела. Миро и Трина давно заподозрили неладное. Это было очевидно не только по их непосредственному нахождению в доме, но и по тревожным нотам, которые прослеживались в поведении каждого члена семьи.       После того как все, кроме Трины, подняли бокалы и выпили, Миро решился спросить то, что волновало его и сестру с того самого момента, как они получили письмо.       — Почему мы здесь?       Во всем помещении возникло молчание. Миро взглянул на мать и заметил, что в уголках ее глаз проступили слезы. Встретившись глазами с сыном, она виновато потупила взгляд в стол.       Заговорила Хельга:       — Цветок Папоротника, — она взглянула на Илайру, в руке которой опасливо трясся бокал, и заключила: — Он пропал.       Миро и Трина сидели в изумлении, не веря в услышанное, когда капельки слез, спадавшие с лица Илайры на стол, стали слышны всем.       Такого просто не могло произойти. Цветок Папоротника был их семейной реликвией, которая всегда находилась при его Хранителе. Пропажа огненного артефакта, как его еще называли, объясняла, почему особняк находился в таком удрученном состоянии увядания, но она была нелепа.       — Он не пропал, — сказал Кристиан твердо, — Его украли. Твой сын напал на мою жену посреди бела дня в центре Лондона.       Илайра вздрогнула.       — Дорогой, я не видела лица. — Сказала она неуверенно.       — Пфф. Любому из нас понятно, что на такое способен один Деметрий. Кто еще может знать о Цветке и так рьяно желать его силы?       — У тебя нет никаких доказательств, так что лучше бы тебе замолчать. Это касается только семьи Валирианов. — Хельга была жестка и хладнокровна как никогда.       — Где же в таком случае твой сын? — Не унимался Кристиан. — Почему с ним не связаться? Он не объявлялся больше года. Всегда завидовал Илайре, когда стало известно, что она следующая Хранительница Цветка.       Николас нахмурил брови и отставил бокал хереса, когда Хельга метнула в Кристиана убийственный взгляд. Казалось, она была готова раздавить его как таракана.       Хотя Миро понимал, почему мать выглядела поникшей и взволнованной, он и представить не мог, что ей приходилось чувствовать. И если остальные не винили ее в пропаже, то безусловно, он был уверен, она винила себя сама. Однако, обстоятельства пропажи не давали ему покоя.       — Миро и Трина имеют право знать почему семья желает их безопасности, но точно не должны терпеть распри между зятем и тещей. — Вступил Николас. Он всегда был терпелив, но конфликты в семье его терпению не подлежали.       — Но ведь даже Деметрий должен понимать, что красть Цветок — бессмысленно, — заговорила Трина.       Илайра вытерла слезы салфеткой, когда Николас взял ее руку в свою и перевел внимание на супругу:       — Ты знаешь, что наш сын вполне способен вытворить такое, однако, — он обратился к Кристиану: — Трина справедлива. Магия Цветка ему неподвластна.       Хельга встала из-за стола.       — Довольно. Я не стану терпеть выходки этого оборванца, — Ее пламенный взгляд хлыстом упал на Кристиана. — Как жаль, что в Азкабане не держат очернителей и кривоязычников.       — Мама, пожалуйста… — Тихо прошептала Илайра.       Хельга подозвала Шиша с пальто.       — Мне пора работать. Вы все упадете на колени перед Деметрием, когда я пришлю вам фотографию преступника в цепях.       Заявив об этом, Хельга удалилась. Николас же остался на месте и снова спокойно попивал огневиски.       — Пускай идет, — сказал он. — Так будет лучше.       Наступило затишье, которое оборвалось с Триной:       — Астры стоило бы полить.

***

      В следующий раз Шиш вошел в гостиную, оповестив, что главное блюдо готово. Он левитировал огромного индюка под медовым соусом в центр стола, а затем разделил его на части. Затем он дополнил тарелки каждому гарниром из ассорти запеченных грибов и различных корнеплодов, заботливо выращенных мистером Данделайном.       — Мама слабела с каждым днем последние два года, — Кристиан вернулся к теме вечера. — Цветок выбирает себе наследника.       Миро не был осведомлен в том, каким образом их фамильный артефакт выбирал себе хранителя, но ему в голову напрашивался другой вопрос: что делать теперь, когда Цветок пропал?       Илайра, словно прочитав мысли сына, ответила:       — У вас нет причин беспокоиться, — она сжала руку в кулак, выдохнула и заключила: — Цветок будет найден и перейдет во власть наследника. Как положено.       — Тем не менее, — подхватил отец, — Пока артефакт не вернется к нам, вы должны быть в безопасности. Мы не знаем какую цель преследует похититель. Жизнь наследников — главная ценность семьи Валирианов.       Тревожное ощущение не покидало Миро. Его голову посетили мысли о том, что в истории что-то неладно, но он все же решил не раскрывать рта в момент, когда все и так были на взводе.       Когда Шиш вновь наполнил бокалы, Николас встал из-за стола в объявлении нового тоста:       — Ну, теперь, когда все разрешилось, давайте выпьем за воссоединение!       Возникший шумный треск поленьев в камине прервал идиллию. Казалось, собиравшийся поддержать тестя Кристиан, вновь сделался серьезным и обернулся лицом к огню. Остальные члены семьи также столпились вокруг камина, пока в недрах пламени из угольков не вырисовалось лицо незнакомого мужчины.       — Добрый вечер, мастер Валириан. Извините, что отвлекаю вас в такой час, но вы срочно нужны на работе, — произнес незваный гость. Голос, как показалось Миро, немного дрожал, но, возможно, его прерывал треск все тех же угольков.       — Что за срочность, Мартин? Я предупредил всех, чтобы меня сегодня не тревожили.       Мартин. Если Миро не изменяла память, это был заместитель отца в отделении травматологии.       — Прошу прощения, мастер. У нас здесь… Полагаю, это ваш родственник. Он ранен.       — Родственник? — переспросил отец.       — Скорее, родственник вашей супруги, мастер.       Треск поленьев необычно громко раздавался по гостиной.       — Ну, вот и сынишка объявился, — сказал Николас, ухмыльнувшись.       — Что с ним? — с тревогой в голосе спросила Илайра.       — Он в тяжелом состоянии, мадам, но с ним все будет в порядке, — отвечало вырисованное из тлеющих угольков лицо Мартина. — Гораздо интереснее то, как он попал к нам. Девушка, которая его привела, сообщила, что его нашли на месте сгоревшего дотла… Хмм. Дракона.       Миро и Трина переглянулись друг с другом в замешательстве.       — Вам лучше увидеть все самим, мадам, — тихо выдавил Мартин. — Я должен отправиться обратно, мастер Валириан. Необходимо послать патронус в Министерство. Прошу меня извинить.       Поленья зашипели и с противным треском начали выпускать искорки, пока заместитель отца не растворился в них, словно его там и не было. Но если это был сон, то один на всех, и всему семейству пришлось бы усомниться в здравии своего рассудка.       — Мертвый дракон?.. — прошептала Илайра.       Отец тяжело вздохнул, но затем собрался с мыслями и приказал Шишу подготовить его ярко-желтую мантию. Илайра тоже удалилась, чтобы облачиться в рабочую одежду. Заведомо остудив камин при помощи заклинания агуаменти, Кристиан стал перед ним.       — Заходим по очереди. Я пойду первым. Илайра, дорогая, ты за мной, — он перевел взгляд на Николаса. — Мистер Валириан, вы тоже можете отправиться вместе с нами, если желаете.       Он понимал, что присутствие Николаса будет только отвлекать его от работы, но поделать ничего не мог. Все-таки Деметрий был его сыном и братом жены.       — Папа, не переживай. Уверена, что с ним все будет хорошо, — сказала Илайра.       — Я никуда не пойду, — вдруг произнес не изменившийся в лице Николас и отхлебнул из бокала. — Этот огневиски слишком хорош, чтобы я добровольно решился променять его на эту затхлую лечебницу. Я останусь и поболтаю с любимыми внуками.       — Мы с вами! — Кинула Трина родителям.       — Нет, вам там делать нечего, — отрезал отец, шагая в камин.       Трина уже хотела возразить, но не успела. Отец взял немного летучего пороха из горшочка, разом бросил его себе в ноги и произнес название больницы. Яркое зеленое пламя вспыхнуло в камине, охватив мужчину, и за секунду Кристиан исчез, не оставив и тени своего былого присутствия.       Илайра напоследок погладила Миро по голове, чмокнула Трину в щеку, а затем отправилась следом за мужем.       — Косая аллея, — четко вымолвила она, смотря перед собой, будто сквозь. Что-то тревожило ее сердце с самого начала, но, прежде чем мать исчезла, Миро показалось, что он заметил в ней настоящий страх.       Николас же пребывал в восторге.       — Неужели! Теперь-то можно расслабиться, — пропел он, развалившись в кресле у камина, пока Миро и Трина продолжали стоять на месте спиной к нему.       Миро вытянул вперед левую руку, на среднем пальце которой красовался крупный платиновый перстень, выкованный в виде драконьей головы — подарок прадедушки Эймора.       — Что ты задумал? — шепнула Трина ему на ухо, но Миро лишь одарил ее хитрой улыбкой и потянул указательным пальцем за пасть дракона. Кольцо таило небольшую полость, внутри которой находился мелкий как пыль фиолетовый порошок.       Во взгляде Трины читалось, что она все поняла. Она подмигнула брату и тогда он развернулся к деду, занятому огневиски, и легонько подул на него пыльцу.       — Ой-ой, — Николас икнул, начиная шататься в кресле, а затем почти сразу его голова упала к нему на плечо.       Старик провалился в глубокий сон.       — Пыльца Мирабилиса? — спросила Трина риторически.       Миро кивнул ей, улыбаясь. Наблюдая, как Николас сладко посапывает в кресле и как его слюна медленно стекает на воротник, они рассмеялись.       Трина перевела дыхание и поставила руки на пояс.       — Итак, какой план?