Полёт Мирабилиса

      Хогвартс Экспресс двигался в сторону Шотландии среди живописных холмистых пейзажей. Совсем скоро они с братом вновь окажутся в незнакомом и чужом месте, но вовсе не это беспокоило ее мысли. К такому девушка уже привыкла.       Не беспокоил их и Теодор Нотт, которого она застала на вокзале Кингс-Кросс и с которым чуть снова не столкнулась в вагоне поезда. Благо, тот ее не заметил, так как Трина мигом схватила Гермиону и Миро за руки, потащив за собой в свободное купе и быстро захлопнув дверь.       Грейнджер отметила беспокойство девушки, но ей хватило одного предупреждающего взгляда, чтобы передумать задавать вопросы. Миро скорчил удовлетворительную гримасу. Он закинул чемоданы над сидениями напротив, а затем, расправив плечи, подтянулся и направился к выходу.       — Поезда такие классные. Пойду осмотрюсь, — заявил он и, подмигнув Гермионе, удалился.       «Милый брат», — размышляла Трина. — «Надеюсь, ты останешься таким подольше».       В голове крутилась сцена вечера, которую она застала на следующий день после встречи с загадочным незнакомцем в Мунго. Накануне Трина напомнила отцу об обещанном ужине. После недолгих раздумий он согласился, попросив перед этим Гермиону составить компанию его детям на Косой Аллее, чтобы та помогла им сориентироваться и купить все необходимое в школу. Гермиона приняла это как честь.       — С удовольствием, мастер Кристиан.       — Можешь называть меня Кристиан, дорогая.       День того дня Трина могла бы назвать потрясающим. Уходящее лето отдавало им троим свои бархатные лучи света и тепла, отчего толпы молодых волшебников, счастливо прогуливающихся по Аллее, казались ей близкими и знакомыми. Совершив необходимые покупки, они шагали вдоль переулка, погрузившись в полную беззаботность и наслаждаясь мороженым из восстановленной лавки Фортескью.       Трина остановила свой взгляд на белом, почти бесцветном шелковом платье, что красовалось за стеклом Твилфитт и Таттинг. Она оставила друзей в компании своей собственной дымки, что осталась, когда Трина мигом заскочила в бутик.       — Это платье сшито для вас, мисс, — сказала леди за спиной, когда девушка прощупывала водную ткань летящего платья и та мгновенно поменяла цвет на фиалковый. — Данный экземпляр исключительный. Платье читает ваше настроение и транслирует всему миру!       Трина стояла с прикованными горящими глазами.       — Мерлин мне свидетель, такой очаровательной девушке как вы, оно всегда будет светить всеми оттенками сапфиров!       Недолго подумав, она облачилась в наряд и принялась любоваться собой перед зеркалом.       — Ты настоящая красотка, Трина. — Тихо сказала Гермиона, появившись в отражении. — Ты обязана купить его.       Девушка покраснела, а затем, отсчитав последние золотые монеты в своем кошельке, передала их продавщице.       — Отец меня убьет, — сказала Трина с обреченной улыбкой на лице, выбираясь из лавки.       — Это за что? — поинтересовался ожидающий снаружи Миро, но, когда увидел покупку, все понял. — Трина, ты обезумела? Оно же чертовски дорогое.       — Скажем, что учебники подорожали? — предложила Гермиона, после чего смех Трины раздался по всему переулку, завлекая за собой любопытные взгляды.       Знала бы леди-торговка, что настроение Трины может быть настолько переменчивым, что сапфировые оттенки затерялись бы в палитре его многообразия. Может быть, не услышав этого разговора, она бы с гораздо более легкой душой отправлялась в Хогвартс, но тем вечером, вернувшись в поместье, она все-таки стала свидетелем того, чего не должна была.       — Думаю, мне стоит освежиться к ужину. — Бросила она брату и Гермионе, доверив Миро провести экскурсию по садам и оранжереям поместья их новой подруге.       Когда Шиш забирал вещи компании, Трина решила, что отнесет платье самостоятельно и уже направлялась к своей спальне. Она чувствовала себя счастливо, но устало. Хорошая ванна всегда помогала ей взбодриться.       Проходя по коридору второго этажа, Трина услышала незнакомый и напряженный женский голос из кабинета отца.       — Я не могу сделать этого, Илайра! — строго отчеканила женщина. —Я очень благодарна вашей семье за то, что вы спасли жизни многих учеников после войны. И я приняла ваших детей на практику, к тому же предоставив им места в факультете, но это уже слишком.       — Поверьте, Минерва, — вмешался отец. — Я сам против этого, но доверяю своей супруге. Илайра, ты точно уверена, что в воспоминаниях Эймор говорил Хельге именно о нем? А вдруг это он навредил тебе и забрал артефакт?       Дверь была закрыта, и Трина прислонила ухо. Голос матери доносился еле слышно. Проигнорировав мужа, она обратилась к женщине.       — Минерва, прошу вас. Выступите в защиту. Этот человек может быть очень важен для нас.       «О ком они говорят?»       — Если вы не поможете, — продолжила мать, и Трина услышала отчаянный вздох. — Ох, боюсь все может кончиться плачевно.       Ноги Трины начали неметь, но она держалась, чтобы не издать ни звука. Спустя долгую минуту молчания, Макгонагалл более спокойно повторила вопрос отца:       — Илайра, ты уверена в этом?       — Почти на все сто процентов. Судя по воспоминаниям, описание точное. К тому же, пророчество…       «Пророчество? О каком, черт возьми, пророчестве речь? Какие воспоминания?»       — Хорошо. Я сделаю это. — Твердо согласилась Макгонагалл. — Но ответственность за последствия ты будешь нести лично, Илайра.       — Спасибо. Большое.       — Об этом не должен знать никто, — мрачно заявил Кристиан. — Дети в особенности, дорогая. Миро не нужно знать об этом.       «Миро?». Трина задержала дыхание.       — Либо Миро, либо Трина все равно вскоре об этом узнают, — сказала Илайра. — Кто точно не должен знать, так это моя мать.       «Хельга? А она тут каким боком?»       — Да поможет нам Мерлин. — Произнесла Макгонагалл.       Послышалось, как заскрипело кресло. Шаги приближались к выходу, но Трина, ошеломленная, не могла двинуться с места. Ноги подвели ее, позволив ей отойти лишь на несколько метров назад, когда дверь распахнулась.       — Трина! — воскликнула мать. — Вы уже вернулись?       Девушка вовремя сообразила убрать запечатленные на лице замешательство и ужас, но была почти уверена в том, что мать все заметила.       — Д-да.       — Детка, что с тобой? Ты устала? — обеспокоенно спросила Илайра.       Трина перевела взгляд на появившегося в проеме отца и Макгонагалл. Отец выглядел встревоженно.       — А, да… — Тихо вымолвила она. — Да, устала. Папа, — она взглянула на Кристиана с фальшивой виноватой улыбкой. — Прости, я купила платье.       Кристиан поглядел на дочь недоверчиво, но внезапно быстро улыбнулся в ответ.       — Думала, что я буду ругать?       Трина чуть кивнула.       — Разве моя дочь не может позволить себе платье? — задал он риторический вопрос, а затем коснулся торчащей из пакета ткани. — Какое приятное. Будем считать это подарком к твоему возвращению.       Всеобщему вниманию предстало зрелище: платье из белоснежного сделалось огненно-красным. Кристиан отстранил руку.       — Ничего себе, дочка. — удивилась Илайра. — Почему оно меняет цвет? Не видела такого.       Трина продолжала глазеть на отца, после чего слабо ухмыльнулась.       — Да так. Если коснешься, покажет твое настроение, — отец насупился. — Мам, если позволишь, я приму ванну. Рада познакомиться, профессор.       Макгонагалл возвышалась над девушкой. Она явно обо всем догадалась.       — Я тоже, мисс Валириан. — сказала она, когда Трина уже направлялась к себе.       С того момента разговор в кабинете отца не выходил у Трины из головы. Она так или иначе возвращалась к вопросам. О ком шла речь? О том, кто украл их семейный артефакт или о ком-то еще? Связано ли это в принципе с Цветком Папоротника или все гораздо глубже? Почему ее брат в особенности не должен был узнать о том, о чем обмолвились в комнате, и что имела в виду мать, когда сказала, что тайна станет явной? Причем тут была Хельга? И о каких воспоминаниях и пророчествах она говорила?       Трина уже несколько раз пожалела о том, что в силу своей сиюминутной вспыльчивости дала понять отцу, что подслушала разговор.       — Трина, я рад, что у тебя появилась такая подруга как Гермиона. — Сказал он после ужина, когда они проводили гостью через камин. Мама и Миро уже разбрелись кто куда.       Девушке стало невдомек, с какой стати ее не самый щедрый на откровенности отец, вдруг сообщил ей о своем одобрении, но она все же кивнула.       — Постарайся взять с этой девушки пример и больше не проявлять свои эмоции так ярко, — Он хлопнул ее по плечу, уже собираясь оставить гостиную в распоряжении дочери. Трина молча глядела на черные потухшие угли. — Твоя эгоистичность может однажды пойти против тебя. Подумай о семье и о брате.       После этих слов, отец ушел. Трина разглядывала эту до смешного огромную гостиную. Почему она так ее удручала? Где ее любимые белые розы, что она посадила с матерью? Где свет в этом уголке мира, что она звала домом?       Она присела к камину, схватила один, потухший и беспомощный, как и она сама уголек, повертела в руке, и затем поднялась в единственную комнату, что напоминала ей о прежней жизни в доме. Только в библиотеке, что располагалась в левой башне поместья она могла найти уединение. Место, куда никто никогда не совался, в отличие от даже собственной спальни.       Блики красных лучей нежно падали на лицо девушки, что бродила среди пыльных книжных полок, до которых, как и до нее самой, никому не было дела. Заметив «Приключения ведьмы и кролика», книжку, что мать читала ей в детстве, она особенно нежно погладила ее по корешку. Присев на подоконник и обхватив руками колени, она посмотрела вдаль.       В очередной раз, в красках закатного солнца, что опускалось за лесистые равнины и ручьи, она скрывала свой стыд. Казалось, что окружающая обстановка почти вернула ее в ощущение детства, но даже здесь мертвым печальным грузом на нее глядела увядшая на подоконнике азалия.       Схватив горшочек с цветком, она склонила над ним голову. Упавшая слеза, прежде чем утонуть в почве, прокатилась по сухой веточке растения.       — Почему? — Только и вымолвила она в полушепоте.       Просидев так с минуту, ей послышался скрип.       — Кто здесь?       Ответа не последовало. Видимо, все-таки показалось. Девушка равнодушно возвратилась к пейзажу.       Она должна держаться, чтобы не выдать тайны. Тайны, в которой сама ничего не смыслила, но которую была наказана вечно таить в сердце, как и все больные места, куда посторонним не было возможности добраться. Она привыкла держать свои эмоции так, чтобы ими не могли воспользоваться. Ведь так учил отец.       Все же, она опять прокололась.       «Прости, папа».       Трина раскрыла до сих пор лежавший в руке уголек и со злости сжала так крепко, что костяшки ее пальцев побелели, а получившаяся труха высыпалась на бедную азалию.       «Хотя бы здесь я могу немного позлиться, правда?».       Пепел в почве на мгновение загорелся ярким светом, словно воспламененный, и, неожиданно, перед глазами девушки цветок азалии стал снова приобретать краски. Стебли от корней снова позеленели, проявились листочки, а нежно-розовые бутончики распустились.       Трина не могла поверить своим глазам. Неужели ее природная магия могла сотворить такое? Утопая в лучах заката, Трина приобняла азалию.       Трина все также глазела в окно и благодарила Мерлина, что Гермиона не стала выпытывать у нее о Теодоре Нотте. Эту ли черту отец советовал ей перенять?       Да все равно.       — Пойду поищу Миро, — кинула она Гермионе, выходя в салон вагона. На самом же деле, девушка просто хотела одиночества в эту минуту. И перекурить.       Заблаговременно спрятав в сумочке пачку сигарет, она спряталась между вагонами и вынула одну штуку из пачки. Девушка застыла, покручивая папиросу между большим и указательным пальцами, и снова погрузилась в себя.       Странно все это…       В день перед отъездом Трина с братом наведались в оранжереи мистера Данделайна. Они зашли в одну из тех, что он смог восстановить своим трудом без какого-либо артефакта, пропажей которого родители оправдывали плачевный вид особняка. Садовник надеялся со временем вернуть ему прежний облик и признался, что родители допустили ошибку, взвалив всю ответственность за это на Цветок Папоротника.       После того как Трина взяла себе все, что нужно, садовник обратился к ее брату.       — Больше семян мирабилиса нет. — Он передал ему два мешочка размером с бейсбольные мячи, и парень убрал их в наплечную сумку.       — Спасибо, мистер Данделайн.       — Тебе бы не шутить так больше с дедушкой. Пришлось дать ему пробуждающего зелья после того, как Шиш нашел его крепко спящим в гостиной.       Было заметно, как Миро одолел стыд. Старик улыбнулся кривыми зубами.       — Все же, он похвалил вашу находчивость и сказал, что давно так хорошо не высыпался.       Трина и Миро засмеялись, вспомнив картину с умиротворенно сопящим Николасом в главной роли.       Когда все уже собрались расставаться, в проходе в оранжерею появилась Илайра. В руках она держала книгу и горшочек с азалией. Той самой, необъяснимо как расцветшей у Трины на коленях.       — Мама? — Удивленно сказала Трина. — Где ты ее взяла?       Вид у Илайры был такой, словно она увидела чудо света.       — В библиотеке. Хотела дать тебе в дорогу твою любимую книгу, когда обнаружила это… — Мать внезапно обратила взор на Миро. — Это ты сделал, сынок?       — Нет, — ответил он так, будто был знаком с азалией.       Почему мать вдруг подумала на него? Тогда в больнице он провернул нечто, вернув к жизни незнакомца. И вот сейчас… Из-за этого Миро не стоит знать о том разговоре? А если предположить, что это все-таки он мог застать Трину тем вечером в библиотеке, то получается, что цветок вернулся к жизни благодаря ему?       — Это же ты? — Повторила вопрос Трина. Кровь в ее жилах начинала вскипать. — Ты тогда наблюдал за мной?       — Нет, — снова ответил брат как ни в чем не бывало.       Все встало на свои места.       Разозлившись, Трина скинула с рук матери горшок и тот с грохотом разбился о каменные плиты оранжереи. Выбежав наружу, она увидела за фонтаном отца, спускавшегося со ступеней дома. На секунду она задержала ненавистный взгляд, а затем кинулась прочь к воротам, ведущим из поместья. С обидой в сердце и гневом, пылающим в кулаках, она хотела скрыться. Затеряться в глуши леса. Смыться с течением ручья.       — Трина! — Крикнул брат, бежавший следом. — Стой!       Она не собиралась останавливаться. Она не хотела видеть ни отца с его осуждающим взглядом; ни мать, которая не допустила и мысли о том, что Трина способна сотворить подобную магию; ни даже брата.       У нее не было никакого желания становиться чертовой наследницей Цветка, но как мог он водить ее за нос, когда все знал? Он, единственный человек, которому она могла доверить свое сердце и который не соизволил поделиться с ней тем, что является следующим хранителем.       — Люмос Интериус! — Выкрикнула она, пытаясь освободить дьявольские силки, но те не поддались.       Миро снова закричал:       — Трина! Я не лгу тебе!       — Не лжешь?! — Выкрикнула она, безуспешно махая палочкой, словно отпугивала стаю мух. — Конечно, куда мне быть наследницей. Да я даже не могу совладать с этими чертовыми силками!       Внезапно, новый снаряд, выпущенный из палочки Трины угодил в длинный жирный стебель пурпурного извилистого растения и прошелся по остальным, сжигая растение дотла. Однако, на этом не закончилось.       Сама испугавшись того, что могла натворить, Трина обернулась назад и уставилась на брата. Уперев руки в колени, он пытался перевести дыхание.       — Теперь веришь?       Удивленные глаза Трины упали вниз. Розоватые молнии снаряда продолжали охватывать территорию поместья, обегая каждый засохший кустарник и дерево, каждый газон и канал, каждую клетку их дома, которая расцветала и возрождалась. Почки распустились за мгновение и уже вскоре особняк вновь украсили клубни синей гортензии, благоухающей вишни и красных диких роз. С новой силой под ногами поднималась свежая зеленая трава.       Подбежавшие к ним мать, отец, мистер Данделайн и даже Шиш с трепетом наблюдали развернувшуюся картину. Жизнь снова забила ключом в поместье Валирианов.       Трина зажала сигарету между зубами. Она не забудет напуганные выражения лиц родителей, когда они увидели то, что сделала их дочь…       — Не может быть, — вымолвил отец тогда.       Несмотря на издевку, внутри она с ним соглашалась. Действительно, как такое может быть? Неужели хранительницей Цветка было суждено стать не брату, а ей? Что же тогда такое произошло в больнице, когда Миро сотворил то, что сотворил? Если это не было проявлением силы Цветка Папоротника, то значит Миро владел высшим уровнем природной магии, на которую были способны лишь единицы. Брат был неплох в этом искусстве, но явно не входил в число таких виртуозов.       Такие же доводы были справедливы и для самой Трины. За минуту озеленить все поместье? У огненного артефакта никогда не было двух наследников. Наследник всегда один. Разве что не произошел какой-то сбой или все дело действительно было в чем-то другом.       Она поднесла руку к сигарете и выдала щелчок. Небольшой огонек вспыхнул на кончике пальца, поджигая табак. Она сделала затяжку и медленно выдохнула струйку едкого дыма. Наколдовать немного огонька способен любой первокурсник.       Из-за путаницы в голове, Трина замычала. Выкинув недокуренную сигарету сквозь щель, она постаралась разогнать дым.       Девушка передвигалась обратно к купе, но, совершенно естественно, зная свою удачливость, по пути встретилась ни с кем иным, как с Теодором Ноттом. Несмотря на все мольбы, он все же повернулся в сторону нее. Оба задержали друг на друге недолгий взгляд, когда Трина решила атаковать первой.       — О, мистер Плейбой. Как поживаешь? — бросила она, пытаясь сохранять хладнокровие.       Теодор, казалось, потерял дар речи. Но затем на его лице появилась узнаваемая похабная ухмылка.       — Неплохо, мисс Гостинг, — отвечал тот глумливо. — Я подозревал, что две белобрысые головы на платформе принадлежали вам с братом. Признаться, я удивлен, что следующую жертву для предательства ты решила найти в Хогвартсе. В Штатах и Франции не осталось доверчивых мышек?       О чем говорит этот идиот?       От растерянности Трина сжала губы. Он специально поджидал удобного случая, чтобы столкнуться с ней тут?       Плут. Бабник. Извращенец.       — А ты, я смотрю, приезда в школу решил не дожидаться. Надеешься залезть какой-нибудь доверчивой мышке под юбку прямо в вагоне? — Трина похлопала в ладоши. — Браво, ловелас. Вы достигли нового уровня.       Теодор цокнул.       — Именно. Жаль только, что здесь одни крысы.       Трина разразилась бы громом, если бы за ней не появилась женщина с тележкой.       — Молодые люди, вы могли бы разойтись по сторонам? — Сказала она грозно.       — Простите ее манеры, мэм. Они оставляют желать лучшего. — Теодор с наглым видом шагал навстречу тележке. — Будьте добры, сэндвич дор-блю и «Ежедневный Пророк».       Трина сжала руки в кулаки, но остепенилась.       «Не поддавайся на его провокации. Будь спокойной и хладнокровной»       — Не подавись, — Уходя, кинула Трина в спину парня, когда ее глаза приковались к свежему номера «Пророка», что передала ему женщина.       На лицевой стороне она увидела двигающееся лицо загадочного парня, которого их семья сообща спасала в больнице. Он покорно сидел на стуле, скованный связывающим заклинанием.       «ДИРЕКТОР ХОГВАРТСА ВЫЗЫВАЕТ ОПАСЕНИЯ. ЗА НЕИМЕНИЕМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ДРАКОНОУБИЙЦА, ПОЯВИВШИЙСЯ СРЕДИ КОСТЕЙ ЯЩЕРА, НАПРАВЛЯЕТСЯ В ХОГВАРТС ПОД НАБЛЮДЕНИЕ МИНЕРВЫ МАКГОНАГАЛЛ. ИДЕТ СЛЕДСТВИЕ»       Бегло прочитав заголовок, Трина резко вырвала газету из рук Нотта и пустилась бежать по пролету.       — Эй! Это мое! — Услышала она вслед, когда дверь купе уже захлопнулась.       Миро и Гермиона уставились на нее как на полоумную.       — Снова видела его? — Поинтересовался Миро.       Трина сделала глубокий вдох, осознавая, что детали некого пугающего пазла наконец начали собираться воедино. Вот о ком говорили те трое в кабинете отца. Значит, суд уже был? А Макгонагалл вступилась в защиту драконоубийцы…       «Если вы не поможете… Ох, боюсь, все может кончиться плачевно» — Прозвучали в голове слова матери. По какой-то причине, всем им было необходимо держать парня близко к себе, чтобы избежать необратимых последствий. Выходит, он был связан с их семьей. С Миро?..       Трина проклинала весь белый свет и, в особенности, отца, что решил заточить их в «безопасной» школе вместе с парнем, которого подозревали в убийстве дракона и похищении Цветка Папоротника.       Трина решила, что больше никто не заставит ее молчать.       — Мне нужно кое-что рассказать, — сообщила она, плюхнувшись на сидение и положив газету лицевой стороной к ребятам.       Она поведала им то, что знала и слышала, а по завершению, стала свидетельницей нарисовавшегося на их лицах тяжелого мыслительного процесса. Миро казался взбудораженным.       — Несомненно, речь шла о нем, — наконец обмолвилась Гермиона. — Однако, мне непонятно, почему вы с отцом думаете, что это он похитил артефакт. Как по мне, это маловероятно.       — Я так не считаю. — Сказал Миро вскользь, после чего поймал вопросительный взгляд сестры. — Я так чувствую.       Теперь на парня обратили внимание уже две пары глаз.       — Я считаю это подозрительным, — пояснила Трина. — Хотя, возможно, Цветок украл Деметрий. Сведения об артефакте очень скрыты, о нем знает слишком мало людей. К тому же, с древних пор воспользоваться его силой может лишь член нашей семьи. Полноценная сила доступна только наследнику… Человеку, которого Цветок выбирает своим хранителем.       — Значит, артефакт как-то связан именно с вашей семьей, — поразмыслила Гермиона. — И тут, появляется мужчина, чья внешность очень схожа с вашей. Это и правда подозрительно.       Трина с братом навострили уши.       — А также это интересно, — продолжила Гермиона. — На первом курсе, мы уже сталкивались с артефактом, чья сила была недоступна любому желающему. Но о таком я слышу впервые. — Она накрутила каштановый локон на палец. — А кто такой Деметрий?       — Наш дядя. — Ответил Миро. — Он никогда не был близок с семьей. Всегда жил отчужденно, а связь с ним поддерживала только наша бабушка Хельга. Никто из нас даже не в курсе, где он и чем промышляет. Однако, — он сделал паузу и сложил руки в замок. — Я склонен верить отцу. Парень из больницы не может быть нашим родственником. Стелла, сестра Хельги, бездетна и живет с мужем в Сибири. К тому же, я никогда не поверю, чтобы она могла как-то навредить маме. Никому, кроме Деметрия не выгодно красть Цветок, — заключил он.       Возможно, но тогда зачем он Деметрию? Какие цели он преследует? Трина вспомнила, как мама пыталась оправдать Деметрия за ужином. Но также, она вспомнила, как та рвалась защитить драконоубийцу. Либо же она боялась того, что он мог натворить в будущем? Какая-то бессмыслица. Все выглядело слишком подозрительным.       — А у Деметрия нет детей? — спросила Гермиона.       — Ты шутишь? — опешил Миро. — Думаешь, он зачал его лет в десять?       — Не думаю… Просто я кое о чем вспомнила. Ерунда. — произнесла Гермиона задумчивым тоном. Трина и Миро недоверчиво поглядели на нее. — Я не верю, что странник, назовем его так, как-то причастен к краже. Он был очень слаб, когда мы нашли его. Тем более, при нем находился один только меч. Это, конечно, ничего не доказывает, но при таких обстоятельствах его причастность маловероятна. И нелогична.       — Да вспомните в каком он был состоянии. — Сказал Миро. — Он даже не помнил, кто он такой.       — Он мог пудрить мозги, — вставила Трина. — Дракон умер от огня. От огня, — подчеркнула она. — Если это была не магия Цветка, то что же еще?       Брат выдохнул, отвернув голову.       — Трина, а на что еще способен Цветок Папоротника, кроме того, что питает огненную магию? — Поинтересовалась Гермиона.       Трина оглянулась на умолкшего брата, но заметила в нем то же смятение, как у себя самой.       — На самом деле, — начала она. — Нам очень мало известно о том, что может Цветок. Благодаря его магии, — Она вновь вспомнила свой день перед отъездом. — Можно за раз озеленить любой сад. Он позволяет мгновенно выращивать то, что пожелаешь. А еще, — она вновь посмотрела на брата. — Усиливает действие любой природной магии. По этим признакам из поколения в поколение определяли наследника.       Гермиона удивленно хлопала глазами.       — И все? Но ведь должно же быть что-то еще! Что-то, что могло понадобиться вору. Родители вам ничего не рассказывали об артефакте, что годами хранился в семье?       Миро повернулся обратно.       — Это не все, — Пробормотал он. — С цветком в руках каждый из членов семьи так или иначе может воспользоваться его силой. Но в ограниченном количестве. Какие фокусы может вытворять Цветок помимо этих — нам неизвестно.       Трина кивнула и заключила:       — Это тайна даже в семье.       Гермиону как током ударило.       — И вы никогда не задумывались почему? Должна же быть причина, по которой эти сведения остаются скрыты.       В помещении купе возникла тишина, а за окном уже успели сгуститься сумерки.       — Воспоминания. — огласила Трина. — Мама каким-то образом узнала, что этот парень, странник, может быть важен в будущем. Мама вспомнила, как Эймор что-то говорил о нем Хельге.       — Хельге? — Удивился Миро. — Но когда он мог ей об этом сказать?       — Не знаю, — ответила его сестра. — Подозрительно то, почему мама решила не сообщать Хельге о страннике.       — Ребята, — Сказала Гермиона неожиданно. — Я думаю, мы только что выяснили еще один секрет вашего Цветка. Напомните, кто являлся хранителем до этого?       Миро и Трина обратили к ней свой недоумевающий взор.       — Хельга… — Проронил Миро.       Гермиона осторожно облокотилась на столешницу, наклонив голову.       — Боюсь, что Илайра видела воспоминания вашей бабушки. Думаю, ваша мама знает что-то очень важное, но почему-то опасается Хельги, а потому хочет сохранить от нее личность странника.       — Какой-то бред. Если Хельга уже все забыла, тогда как она его вспомнит? — Негодовала Трина.       — Должно быть, доступ к воспоминаниям есть только у хранителей артефакта.       — Мама сказала, — Трина сложила руки на груди, подперев одной подбородок. — Что тайное рано или поздно станет явным, а это значит…       — Тот из вас, кто является наследником, получит доступ к этим воспоминаниям. — Закончила Гермиона. — Это объясняет, почему никто, кроме вашей матери не знает о истинной силе Цветка. А также то, почему никто из вас не может в полной мере ей пользоваться. Но, возможно, стертые воспоминания можно восполнить, даже если ты не хранитель. Может быть, нужен триггер… и Цветок.       — Погодите. Получается, если артефакт у Хельги или Деметрия, то они могут как-то навредить страннику?       Трина закатила глаза.       — Я к тому, — продолжил он. — Думаю, мама знает, что этот странник нам нужен. По воспоминаниям.       — Тогда почему она так остерегается Хельги? — возразила Трина.       Вновь возникла молчаливая пауза.       — Она знает что-то еще, — предположила Гермиона.       И тут Трину осенило. Ну конечно же.       — Мама говорила о пророчестве… — Она обеспокоенно покосилась на ничего не подозревающего брата. — И что оно как-то связано с тобой.       — Что? — Миро почти вскочил со своего места. — У меня есть пророчество?       — В этом нет ничего необычного, — сказала Гермиона и пояснила: — Оно есть у многих волшебников. Но… Если это то, о чем знает только Илайра и всячески пытается утаить, означает, что пророчество важное.       — И где же нам его найти? — спросил Миро возбужденно.       — К сожалению, — начала Гермиона. — Отдел Тайн, включая Зал Пророчеств, был разрушен в ходе войны. Многие пророчества были уничтожены. Боюсь… Твое, Миро, тоже.       Сердце Трины снова поникло в необъятный туман.       Только они нашли зацепку нависшей над ними тайны, как волею судьбы вновь оказались оторваны от возможности ее разгадать. Призрачный странник, что вдруг появился после исчезновения артефакта, но по какой-то причине играл важную роль в их судьбе. Может быть так, мама сама не знала по какой?..       Родители отправили их в школу, где как думали, их дети будут в безопасности, однако, Трину не покидало ощущение того, что ее семья и брат никогда не были в большей опасности, чем сейчас.       «Подумай о себе и о брате» — сказал отец укоризненно.       Видит Мерлин, она думала. Черт возьми, она только об этом и думала. Но если родители понадеялись, что смогут манипулировать ее поведением в угоду собственного удовлетворения, то она собиралась их разочаровать. Ей уже так надоело прятаться. Так надоело молчать. Она слишком долго мучилась с призраком собственной беспомощности и трусости, но она больше так не могла.       — Если пророчество есть, мы найдем его. — Заявила она решительно. — А если оно уничтожено, мы найдем другой способ узнать его.       В этот момент поезд загудел, сообщив о прибытии в Хогвартс.