Танцы на битом стекле

      Впервые встретив Сьюзен Хэмпшир, Кол Майклсон подумал, что перед ним солнце, воплощённое в человеке, в светловолосой миниатюрной девушке. На дворе было начало девятнадцатого века, Сью обратилась не больше года назад, а Кол являлся уже древним вампиром, многое повидавшим. Он тогда в очередной раз сбежал от своей семейки и от планов одного из старших братьев уложить его в гроб за плохое поведение. Но одиночество было чуждо Колу. К счастью, он умел находить себе компанию, легко находя общий язык с окружающими, если на то имелось его желание. А обаять девушку одной своей улыбкой ему тем более не составляло труда.       Сьюзен не торопилась падать перед его чарами. Но вот удивительное дело, ей удалось стать одним из немногих друзей для Кола. Она старалась не осуждать его за порой жестокие поступки и неуёмную жажду крови, хотя сама была довольно гуманной для вампира. И рядом с ней первородный чувствовал, что сам хочет стать немного лучше.       Они могли разлучаться на долгие годы, но их жизни неизменно пересекались снова и снова. И однажды Кол осознал, что его дружеские чувства к Сьюзен переросли в большее. С ней же это случилось на несколько лет раньше, как она призналась потом. Они не стали сопротивляться чувствам и провели вместе несколько замечательных лет. Благодаря ей Нью-Йорк приобрёл для Кола особенное значение.       Но потом его влюблённость в Сьюзен угасла, остыла. Он понимал, что причиняет ей боль, но обманывать не хотел. Они расстались, при этом умудрившись остаться друзьями. Кол догадывался, что для неё всё не так просто, что Сьюзен продолжает его любить. Но был уверен, что однажды это пройдёт, как закончилось для него…       С Николь Грин вышло совсем иначе. Она не походила на солнце, вовсе нет. Когда Кол встретил её в психиатрической клинике, её жизнь давно погрузилась во тьму. Никки утопала в ней, как тонут в болоте, без шанса на спасение. Она почти сломалась, когда Кол ворвался в её жизнь и спас. Он хотел заново собрать её по кусочкам, но всё чаще подозревал, что вместо этого доламывает окончательно. Кол изо всех сил продолжал спасать её, как умел. А в итоге создал монстра, от которого стоило спасать других…       — Что ты наделала…       Как часто задавали ему похожий вопрос? Как правило, он огрызался, отшучивался или же полностью игнорировал. Кол ураганом проносился по чужим жизням, оставляя за собой разрушительный след. Ему было плевать, сколько судеб он поломает, сколько крови прольётся по его вине. Он совершенно забыл то чувство, когда сам теряешь дорогого тебе человека.       Настала пора вспомнить.       Было больно так, словно из его сердца вырвали маленький, но очень важный кусочек. Кол чувствовал, как в нём закипает гнев. Будь перед ним кто угодно, даже родной брат или сестра, это не помешало бы ему выплеснуть всю ярость на того, кто так грубо оборвал жизнь его подруги. Но это сделала Николь. И данный факт многое менял.       Она тем временем с пугающим даже его безразличием вытерла руки салфеткой, убирая с них следы крови. Подошла ближе к Колу, игнорируя налившиеся кровью глаза, и коснулась пальчиками его груди.       — Может, пойдём потанцуем? — улыбнулась она, только улыбка эта больше напоминала оскал акулы, и взгляд был холодный, хищный.       — Какие, нахрен, танцы?! — рявкнул он, резко перехватив её тонкое запястье. Кол ощущал, какие у Никки хрупкие косточки. Стоило сдавить посильнее — и он без труда переломает, раскрошит их. Пускай она быстро исцелится, но хотя бы ненадолго ей станет почти так же больно, как ему.       — Что, нет настроения? — с притворным сочувствием спросила Николь. — Сам виноват. Не стоило знакомить меня со своей бывшей.       Не стоило, теперь он сам это понимал. Но, честно, не думал, что всё обернётся именно так. Знал, как легко милая дружелюбная Сьюзен находит ко всем подход. Находила. С ним же нашла общий язык в своё время, да так, что Кол искренне и надолго привязался к ней. Он думал, что и с Никки всё пройдёт гладко, пускай она и отключила свою человечность. Понял потом, наблюдая за их общением, что ошибся. Но не ожидал, отлучившись на несколько минут, найти по возвращении труп подруги.       — Идём! — Кол потянул Николь за собой. Замести за собой следы не получилось бы, обстановка к тому не располагала. Поэтому оставался вариант поскорее свалить из клуба.       Она не спорила, когда Майклсон почти силой усадил её в автомобиль. И пока они ехали, не задавала вопросов. Понимала по его разъярённому виду, что Кол сейчас, мягко говоря, на взводе, и в любой момент бомба может рвануть. И лишь когда они остановились возле его дома и вышли на улицу, Никки подала голос:       — Злишься на меня?       — А ты угадай. — Его голос походил на змеиное шипение. Грин сложила руки на груди:       — А чего ты ожидал, когда заставлял меня отключить человечность? Что я буду послушной паинькой? Разве ты не понимал, на что шёл? В случившемся есть и твоя вина.       — Только не нужно взваливать всё на меня! — Кол с силой стукнул по капоту машины, отчего раздался скрежет, и от удара осталась здоровенная вмятина. Но ему было плевать на это.       Да, он понимал, что в словах Николь есть доля истины. Ничего этого не было бы, если бы он не потащил её в клуб на встречу со Сьюзен. Если бы не помог отключить человечность. Если бы проследил за ней в тот роковой вечер и помешал убить Джейн и её друзей. Множество «если», но ни одно из них Кол не мог исправить. Зато был способен на кое-что другое.       — Я совершил ошибку. Но я исправлю её. — С этими словами он стремительно схватил Николь за плечи и произнёс, пристально глядя ей в глаза:       — Включи человечность.       Вот так, одно внушение он заменит на другое. А уж с последствиями как-нибудь разберётся. Хуже уже вряд ли будет…       Несколько секунд Никки смотрела на него. А затем рассмеялась:       — Надо же, ты был уверен, что это сработает.       Кол растерянно разжал хватку, отпуская её:       — Как ты…       Она же обычный вампир, она должна была поддаться!       — Вербена, — ответила Николь. — С недавних пор я сижу на ней, пью каждый день. Ощущения отвратные, будто вливаешь в себя кислоту. Зато защищает от внушения первородных вампиров. Я догадывалась, что однажды ты сделаешь это.       Такого поворота Майклсон не ожидал. Никки обвела его вокруг пальца, а теперь смотрела торжествующе, осознавая это. Но было кое-что ещё в её взгляде. Злость.       — Ты привык обращаться со мной, как заблагорассудится, — обвиняюще бросила она. — Захотел — насильно обратил, захотел — сделал убийцей. Внушал мне, заставил выключить человечность, теперь решил вернуть, потому что такой я стала для тебя неудобной. Пора научиться отвечать за свои поступки. И принимать меня такой, какая я есть.       Сказав это, Никки отошла на пару шагов назад. И, не успел Кол среагировать, развернулась и на вампирской скорости умчалась прочь.       Она была права, права во всём. Но в данный момент это не имело значения. Первородный кинулся за ней, но каких-то нескольких секунд форы оказалось достаточно, чтобы Николь скрылась из виду. Кол огляделся, пытаясь понять, в какую сторону она убежала. Но понимал, что это бесполезно. Ему не найти её, не догнать.       Пришлось Майклсону возвращаться обратно к своему дому, надеясь, что Никки успокоится и вернётся. Хуже всего, что сейчас у него не было друзей или хотя бы хороших знакомых в Нью-Йорке, которые могли помочь ему. Больше не было, после гибели Сьюзен. Кол опасался, что Николь снова попадёт в неприятности, особенно в таком состоянии. Но больше всего он боялся другого — того, что она не вернётся.       Никогда.