Танцы на битом стекле

      Если бы Николь не отключила человечность, то обязательно кинулась бы с объятиями к Эмбер. Но теперь лишь выразительно вскинула бровь и поинтересовалась:       — Зачем пожаловала?       В её голосе не звучало враждебности, но и на тёплую семейную встречу это не походило. Ничуть не смутившись, Эмбер пояснила:       — Решила сменить обстановку, поглазеть на Нью-Йорк. А заодно увидеться с тобой. Всё-таки ты моя единственная оставшаяся в живых родственница. Благодаря кое-кому.       Сказав это, она многозначительно посмотрела на Кола.       — А как это связано с тем, что вы приехали вместе? — уточнила Николь.       — У меня были дела в Орегоне, и там я случайно столкнулся с твоей кузиной. Она упросила взять её с собой, отчего я не то чтобы в восторге, — пояснил Кол и недовольно скривился. То ли роль няньки двух девиц его не прельщала, то ли опасался, что Эмбер нарушит их гармонию с Николь.       — Ничего, у тебя передо мной должок покрупнее, — хмыкнула Льюис, после чего подошла к Никки и крепко обняла её. Правда, никакой реакции на это не последовало. Та осталась стоять, опустив руки. Но и не оттолкнула. Отстранившись, Эмбер сказала:       — Кол сказал, что ты изменилась. Теперь и я это вижу.       — Он рассказал, что именно случилось со мной? — уточнила Никки.       — В общих чертах, — ответила её кузина. — Вроде как ты… отключила свою человечность. После того как случайно убила кучу людей.       — И это не отталкивает тебя?       — Мои родители были не особо-то человечны, даже являясь обычными людьми. Хуже них ты вряд ли стала.       — Как знать. Может, я ещё удивлю тебя. Или разочарую.       — Но пока это не случилось, и я хотела бы задержаться здесь. Если ты не против.       — Оставайся, — пожала плечами Николь. Если бы Эмбер предпочла вернуться обратно в их родной Сэйлем, Грин не расстроилась бы, но и против её компании ничего не имела.       — Вообще-то это мой дом, — негромко проворчал Кол.       — Кстати, забери, пожалуйста, мои чемоданы из машины, — с очаровательной улыбкой повернулась к нему Эмбер. Первородный кинул на неё взгляд, без слов говоривший о том, что он предпочёл бы свернуть ей шею. Похоже, он уже жалел, что привёз сюда кузину возлюбленной. Но всё-таки отправился обратно на улицу, к припаркованному автомобилю.       — Ты ещё и чемоданы успела собрать? — вскинула бровь Никки.       — Да, наспех, пока твой клыкастый бойфренд не передумал, — ответила Эмбер. — Он и так не рад, что я навязалась с ним.       — Теперь у Кола двойная головная боль, — хмыкнула Грин.       — Это точно, — рассмеялась её кузина.

***

      Спустя время Эмбер разобрала свои вещи и предложила Николь развеяться, прогуляться по вечернему городу. Та всё равно собиралась сделать это, пока планы не были нарушены внезапным возвращением Кола, поэтому быстро согласилась.       На улице совсем стемнело, но для неё так было ещё комфортнее. Никки, как и многие другие вампиры, предпочитала ночь дню, несмотря на наличие кольца, защищающего от солнца. Да и Эмбер, похоже, была полуночницей.       — Составишь нам компанию? — поинтересовалась Никки у Кола.       — И слушать ваши девичьи разговоры? Спасибо, обойдусь, — отказался он. — Тем более, вам наверняка есть что обсудить без меня.       — Какой ты понимающий, — улыбнулась она. Протянув руку, коснулась его щеки и провела по ней пальцами. Этот жест можно было бы назвать нежным, только во взгляде Николь читалось равнодушие. Прикосновение было скорее механическим.       Кол на секунду закрыл глаза, наслаждаясь этой немудреной лаской, а когда распахнул их, в теплом янтаре мелькнула сталь. Но это выражение пропало так быстро, что Никки не успела разгадать его.       Девушки вышли из дома, и их поглотил шум ночного города. Ещё не было и двенадцати часов, поэтому людей на улице оказалось немало, как и машин. Хотя и в более позднее время Нью-Йорк не засыпал. Его пульс бился в уверенном чётком ритме, словно этот город был живым организмом.       — Какой разительный контраст по сравнению с Сэйлемом… — протянула Эмбер. — У нас в это время обычно все сидят по домам.       — Это большой город, — улыбнулась Николь. — Поначалу и мне такое было непривычно.       — Надеюсь, я смогу привыкнуть.       — Решила задержаться здесь?       — Да. Давно хотела перебраться в город покрупнее. В Сэйлеме, на мой взгляд, слишком скучно. К тому же, здесь живёшь ты.       Никки пронзительно посмотрела на неё:       — Не обольщайся на мой счёт. Я теперь совсем другая. Не та, какой ты знала меня раньше. Новая «я» может не понравиться тебе.       Не дожидаясь ответа, она нырнула в полумрак ближайшего бара, и Эмбер последовала за ней. Помещение, в котором они оказались, было на удивление добротным, с дорогой мебелью тёмных тонов, а не какой-то рядовой забегаловкой. От ламп исходил в основном красноватый свет, придававший больше загадочности и мрачности. Эмбер огляделась и, сев вместе с Никки за один из столиков, заметила:       — Ну прямо настоящее вампирское логово.       — Ага, только крестов и гробов не хватает, — фыркнула Грин. — И летучих мышей.       Это, конечно же, была шутка. А вот про дом Кола Майклсона трудно было подумать, что там живёт древний вампир со своей подружкой. Он был светлый, уютный. Обычный. И сам Кол не походил на классического вампира из легенд и фильмов ужасов, как и Николь. Эта обманчивая привлекательность на самом деле была куда страшнее. Притягивала людей словно мотыльков на пламя, чтобы потом сжечь дотла…       Когда перед ними поставили заказанные коктейли, Эмбер вернулась к прерванному разговору:       — Ты сказала, что мне могут не понравиться изменения в тебе. А как к этому относится Кол? Его всё устраивает?       — Почему это тебя интересует? — слегка напряглась Николь. Она-то знала, что Майклсон воспринимает это совсем не просто. По крайней мере, так было раньше.       — Простое любопытство, — пожала плечами Эмбер. — Хочется лучше понять, что вас связывает.       Никки задумчиво уставилась на бокал с пина-коладой перед собой, такой приторной, что едва не сводило зубы. Затем ответила:       — Колу пришлось это принять. Сам же сделал меня такой. Был момент, когда он пытался вернуть мне человечность, но я сумела обхитрить его и сбежать. Потом вернулась. Кол понял, что лучше оставить всё как есть, если не хочет потерять меня.       — Значит, это его вина… — протянула Эмбер. — Он не рассказывал мне.       — Он в принципе любит многое не договаривать, если считает, что так будет выгоднее для него, — хмыкнула Николь. — Кол хотел как лучше. И я на него не злюсь. Я сделала то, что могло сломать меня. А теперь впервые за очень долгое время чувствую, что ничто не сможет по-настоящему меня ранить.       Эмбер протянула руку и сжала её ладонь:       — Если тебе самой так лучше, это главное.       Никки слегка прищурилась, глядя на неё, и произнесла:       — Знаешь, а ведь сначала я подумала, что Кол специально притащил тебя, чтобы ты помогла вернуть мне человечность.       Кузина замялась, будто хотела что-то сказать, но не решалась. А потом выпалила:       — Так и есть.       Лицо Никки помрачнело, взгляд ожесточился, став почти враждебным. Но Эмбер тут же добавила:       — Это была причина, по которой Кол взял меня с собой. Но не по которой я приехала. Мы встретились совсем не случайно. Он специально приехал в Сэйлем, чтобы увидеться со мной. Коротко рассказал, что с тобой произошло, будто бы ты изменилась в худшую сторону, и просил помочь вернуть прежнюю тебя. Я согласилась, но в первую очередь для того, чтобы снова увидеть тебя, а заодно побывать в Нью-Йорке. Что делать дальше, с тобой, я собиралась решить уже на месте.       — И что же ты решила? — спросила Николь. Тон не оставлял сомнений: если ответ ей не понравится, она не посмотрит на их родственную связь.       — Что не стану ему помогать, — сказала Эмбер. — Пускай ты стала такой по его воле, но, похоже, тебя саму сейчас всё устраивает. Если честно, я тоже хотела бы уметь так: раз — и отключила свои эмоции. И нет больше ни боли, ни сожалений, ни чувства вины.       Серые глаза затуманились печалью, а длинные пальцы чуть сильнее сжали бокал с коктейлем.       — Что причиняет боль тебе? — поинтересовалась Николь.       — Мои родители. То, как они поступили с тобой, то, что я позволила этому случиться…       — Ты не могла ничего сделать. Ты была почти ребёнком.       — Я даже не пыталась. Я ненавидела их за то, что они сделали… Но когда Кол убил их, мне было больно. И в то же время в глубине души я чувствовала облегчение. И это ужасно. Я ужасный человек.       — Ты не ужасная, — возразила Никки. — Просто ты человек, живой, склонный ошибаться, сомневаться, переживать.       — Наверное. — Эмбер сделала большой глоток и поморщилась от того, как алкоголь обжёг гортань.       — Как ты справлялась с болью?       — По-разному. Отвлекалась в компании друзей и мужчин. Правда, с так называемыми друзьями мы просто весело проводили время. Я всегда знала, что помощи в серьёзной ситуации от них нельзя ждать. И ни одного своего любовника я не любила. Правда, в Сэйлеме остался Фил… Но я с ним только из-за хорошего секса и потому, что он умеет доставать кокс.       — Кокс? Кокаин? — удивлённо переспросила Никки. Конечно, она слышала про этот наркотик, но даже не думала, что Эмбер могла употреблять его.       — Он самый, — кивнула Льюис. — Раньше я не призналась бы тебе. Не хотела, чтобы ты думала обо мне плохо. Но, полагаю, сейчас ты последняя, кто стал бы меня осуждать.       — Так и есть, — отозвалась Николь. Она умела портить свою жизнь куда изощрённее, потому признание Эмбер вовсе не шокировало её.       — Может, хочешь попробовать? — Глаза той зажглись предвкушением. — У меня есть с собой заначка.       — Давай, — пожала плечами Грин. Эмбер вышла из-за столика и направилась к женскому туалету, Николь последовала за ней. Когда за ними закрылась дверь, Льюис убедилась, что здесь больше никого нет, достала из сумочки пакетик с белым порошком и высыпала немного на край раковины аккуратной дорожкой. Затем вырвала листок из блокнота, тоже лежавшего в сумке, и скрутила его в трубочку. Наклонилась и, приставив один конец к дорожке, а второй — к ноздре, вдохнула порошок. Движения были чёткие, отработанные, словно Эмбер делала это далеко не в первый раз.       Резко распрямившись, она запрокинула голову и закрыла глаза.       — Как же охрененно… — сорвалось с её губ. — Вот так и забываешь, что твои родители были ублюдками, которых грохнул парень твоей кузины. А она сама теперь бесчувственная сука.       Николь негромко рассмеялась:       — Теперь моя очередь.       Эмбер протянула ей мешочек с кокаином и листок бумаги, после чего Грин повторила её недавние действия. Прикрыла глаза, пытаясь понять, что же ощущает. Накатила лёгкая эйфория, зрение и слух обострились. Но с эффектом после употребления крови это и близко не могло сравниться.       — Ну как? — спросила Эмбер, заинтересованно глядя на неё.       — Ммм, неплохо. Но ничего особенного, — ответила Никки. — От крови кайф куда больше.       — Видимо, на вампиров наркотики слабо действуют, — предположила кузина.       — Пожалуй. Тем более, у нас есть свой.       Скрыв следы преступления, они вышли из туалета и вернулись за столик. Купили ещё несколько коктейлей, а вот от перекуса отказались. Вампирам еда не так уж требовалась, да и в ином плане Никки была сыта. Эмбер заявила, что тоже не голодна, хотя наверняка ела в последний раз ещё по дороге в Нью-Йорк. Наверное, кокаин отбивал весь аппетит. Николь не стала спорить. Считала, что каждый имеет право портить свою жизнь как ему угодно.       Две привлекательные блондинки привлекли внимание компании мужчин сидевших неподалёку, и кузины подсели к ним за столик. Ни к чему не обязывающий флирт, танцы под звучавшую в баре музыку… Эмбер явно наслаждалась вечером. Недавний «приход» сделал своё дело, и её настроение заметно поднялось. Никки тоже ощущала себя в своей тарелке и даже не желала перегрызть кому-нибудь глотку. Почему-то не хотелось делать это при родном человеке. Они с Эмбер будто снова сблизились за последние часы, как если бы никогда не разлучались. И неважно, что одна из них была вампиром с отключённой человечностью, а другая — наркоманкой. Они обе были травмированные, сломанные, каждая по-своему…       Уже была поздняя ночь, когда они наконец собрались домой. Смеясь и оживлённо переговариваясь, девушки переступили порог. Николь покачнулась, сбрасывая туфли на высокой шпильке, но сумела удержаться на ногах. Зато Эмбер в темноте споткнулась и упала, едва не вписавшись носом в пол, каким-то чудом успев выставить руки.       — Вижу, вы хорошо провели время.       Зажёгся свет, и они увидели Кола. Скрестив руки на груди, он протянул:       — Пьяные, обдолбанные… Семейное воссоединение прошло на славу?       — Да, нам было весело, — ничуть не смутилась Никки и помогла Эмбер подняться. — И, кстати, я никого не убила за вечер.       — Это определённо прогресс, — язвительно произнёс он.       — Кстати, мы очень душевно поговорили, — сказала Николь, подходя ближе к нему. Наклонилась к его уху и шепнула, но так, чтобы кузина тоже слышала: — Кстати, я теперь всё знаю. Ты привёз Эмбер, чтобы она помогла вернуть мне человечность. Вот только она принимает меня такой, какая я есть. Твой план не сработал.       Никки отстранилась, довольно ухмыляясь. А вот Эмбер довольной или весёлой больше не казалась. Она смотрела странно серьёзным взглядом на Кола, будто враз протрезвев. Его взгляд горел яростью, когда он шагнул к ней.       — Кажется, я в тебе ошибся, — прошипел первородный. — Зря ты выбрала не ту сторону, милая. Но ты поможешь мне по-другому.       — Кол… — Эмбер испуганно сделала два шага назад и выставила вперёд руки, будто желая от чего-то удержать его. Николь задержалась отстранённым взглядом на серебряном колечке с бирюзой, красовавшемся на безымянном пальце кузины. Удивительно, как ярко мозг запечатлевает такие мелочи в важные моменты…       В следующее мгновение Николь ясно осознала, что сейчас должно произойти. Она действовала на инстинктах.       — Нет! — Она метнулась к Колу, желая остановить его, но он с лёгкостью оттолкнул её. Пролетев несколько метров, Никки больно ударилась спиной об стену. Раздался оглушительный треск сломанный костей, и она вскрикнула от боли. Вампирская регенерация быстро исцеляла её, но этих нескольких секунд промедления оказалось достаточно.       Как в замедленной съёмке она видела Кола, кинувшегося к Эмбер, которая будто и не пыталась убежать. Он обхватил ладонями её голову, резко провернул — и Льюис как подкошенная упала на пол, раскинув руки, с неестественно изогнутой шеей.       — НЕТ! — Вопль, рвавшийся из груди, рвал связки. Боль ошеломляла и не шла ни в какое сравнение с болью от сломанного позвоночника и рёбер. Николь забыла, что можно чувствовать такое. Забыла, как можно чувствовать вообще. Но теперь вспоминала, и вихрь эмоций обрушился на неё, придавливая своей тяжестью. И страшнее всего было осознание, что Эмбер, её кузина, единственный родной человек, теперь мертва. Из-за неё.       Кости успели срастись, и Николь поднялась на ноги. Сделала несколько неуверенных шагов по направлению к телу Эмбер и тут же рухнула перед ним на колени. Серые глаза были открыты и невидяще смотрели в никуда.       Никки судорожно всхлипнула и посмотрела на Кола, стоявшего рядом с ней и взиравшего с пугающим безразличием.       — Что ты над… наделал? — срывающимся голосом выдавила она, не осознавая, что повторила те же слова, которые произнёс Кол после гибели Сьюзен Хэмпшир.       — Прости, но это был единственный способ вернуть тебе человечность.