Танцы на битом стекле

      Боль никуда не ушла, но ненадолго отошла на второй план, уступив место гневу. Кол выглядел так, словно ничуть не сожалел, что убил Эмбер. Да и с чего ему жалеть? Для него эта девушка являлась совершенно чужим человеком. Но не для Николь.       Сорвавшись с места, она подскочила к Майклсону, готовая расцарапать ему лицо, ударить так сильно, чтобы хоть на секунду он ощутил отголосок её боли. И плевать, что он был гораздо сильнее, что Николь не могла по-настоящему навредить ему.       Кол тут же перехватил её за руки и крепко прижал к себе, не отпуская, даже когда она стала брыкаться, пытаясь вырваться или лягнуть его.       — Ненавижу тебя! Как ты мог! Как мог! — Проклятья смешивались с рыданиями. Вот почему она отключила человечность. Чувствовать такую боль было невыносимо. Гораздо легче было не чувствовать вовсе.       И хуже всего — эту боль причинил ей Кол. Тот, кто спас её жизнь и подарил новую, кто был с ней рядом, несмотря ни на что. Тот, кто мстил за неё и в итоге стал тем, кому Николь сама теперь хотела отомстить.       Он развернул её к себе спиной, держа за плечи, и приказал: — Смотри.       — Что? Я… — Никки дёрнулась, но Кол лишь усилил хватку и с нажимом повторил:       — Смотри!       И тогда она увидела.       Пальцы Эмбер едва заметно дрогнули. Сначала Николь решила, что ей показалось, что она увидела лишь то, что хотела видеть. Но затем её кузина шевельнула рукой, уже явственно. А ещё через пару секунд глубоко, прерывисто втянула воздух и закашлялась.       — Раз ты больше не хочешь меня убить, я отпускаю, — шепнул Кол на ухо Никки и разжал её плечи. Та осталась стоять на месте, потрясённо глядя на Эмбер, которая совсем недавно была мертва.       Льюис приподнялась и размяла шею.       — Чёрт, до сих пор болит, — проворчала она. — Не знала, что умирать настолько неприятно.       — Это произошло быстро, так что не жалуйся, — невозмутимо отозвался Кол, словно ничего неожиданного не произошло. А может, так оно и было для него?       — Ты… ты стала вампиром? — спросила Николь, вспомнив своё обращение. Эмбер пощупала пальцем свои зубы и ответила:       — Вроде нет, всё такой же обычный человек.       Она аккуратно встала, и Кол, отойдя от Николь, протянул руку:       — Теперь можешь отдать.       — Я же не свалюсь снова замертво? — уточнила Эмбер.       — Нет, — закатил глаза Кол. — Всё будет в порядке.       Тогда она, помедлив, сняла с пальца серебряное кольцо с бирюзой, то самое, которое на ней заприметила Никки, и вложила в ладонь первородного. Он тут же спрятал его в карман. Прищурившись, Грин перевела взгляд с Эмбер на Кола и сказала:       — Мне кажется, или здесь произошло что-то, о чём я не в курсе? Почему у меня такое ощущение, будто между вами какой-то заговор?       Потом она разберётся с накатившими эмоциями, со всем, что успела натворить. Сейчас ей нужно было понять, как произошло чудесное воскрешением кузины.       — Так и есть, — промолвила Эмбер. — Кол действительно приехал за мной, чтобы я помогла вернуть тебе человечность. Только я искренне, почти не сомневаясь, согласилась. Он рассказал в подробностях, что произошло с тобой. Я могу только представить, что ты испытывала. Но уверена, что никакой уход от боли не стоит того, чтобы потерять себя.       — Разве не ты бежишь от неё, используя не самый лучший способ? — отозвалась Николь, припомнив её зависимость от кокаина.       — Не стоит брать с меня дурной пример, — пожала плечами Эмбер. — К тому же, я не потеряла возможность чувствовать. Не перестала быть самой собой.       — А то, что ты говорила мне в баре…       — Спектакль, чтобы ты доверилась мне и не сорвала наш с Колом план. Ты должна была поверить, что я на твоей стороне, а Кол — сделать вид, что разозлился, что я якобы пошла против него, и инсценировать моё убийство.       — Но как ты ожила?       В разговор вмешался Кол:       — Помогло то кольцо. Это редкий артефакт, а я такие люблю собирать. Оно способно вернуть смертного человека к жизни. Я не собирался обращать Эмбер. А вот такой вариант счёл приемлемым.       — Приемлемым… — усмехнулась Николь. — Вы даже не представляете, что я испытала. Что испытываю сейчас.       — Прости, но так было нужно, — вздохнула Эмбер.       — Я же говорил, что это был единственный способ вернуть тебе человечность, — сказал Кол.       Никки понимала их. С одной стороны, ей хотелось придушить обоих за то, что устроили такое за её спиной. С другой — крепко обнять и поблагодарить за то, что сделали это для неё.       Но она выбрала третий вариант.       — Мне нужно побыть одной. — Сказав это, Никки развернулась и поспешила скрыться в своей комнате.

***

      Она успела подзабыть, как разжигать камин, поэтому пришлось повозиться. Но спустя время в нём всё-таки затрещало приветливое пламя. Достав плед, Николь закуталась в него и села прямо на пол, ближе к огню. Холодно ей не было, вампиры в принципе не страдали из-за низких или слишком высоких температур. Ей просто хотелось создать хотя бы внешнее ощущение уюта, так контрастировавшее с кавардаком, что сейчас царил в её душе.       Она вспоминала Джейн, её парня, всех людей с той вечеринки, которых убила. Как будто этого было мало, с того вечера она лишила жизни ещё множество людей. Стала монстром, в которого так боялась превратиться. Даже Кол осуждал её за такую неумеренность в убийствах. Мог ли он ожидать, в кого она в итоге превратится?       А ещё в памяти всплывал дом её семьи в Лос-Анджелесе, когда-то дорогой её сердцу, хранивший много тёплых воспоминаний, который Николь безжалостно сожгла. Наверное, неправильно было думать об этом с такой горечью на фоне всех погибших по её вине людей, и всё же по щекам текли слёзы, когда она думала, что больше никогда не вернётся в тот дом. Она как ураган всё разрушала на своём пути. Даже убила подругу Кола… Пускай способ возвращения ей человечности был жесток, но она обошлась с Колом куда хуже.       В дверь осторожно постучали. Никакой реакции не последовало. Тогда Майклсон приоткрыл дверь и сказал:       — Ты хотела побыть одна. Но, может, передумала?       — Входи, — негромко отозвалась Грин. И откуда в нём взялась эта деликатность?       Кол вошёл в спальню, закрыл за собой дверь и сел рядом с Никки.       — Как ты? — спросил он. От его взора не укрылось, что она плакала.       — Паршиво, — прямо ответила она. — Хотя сомневаюсь, что бывает иначе, когда отключаешь человечность, творишь дикие вещи, убиваешь направо и налево, а потом тебе снова возвращают возможность чувствовать, убив на твоих глазах единственного родного человека.       — Справедливости сказать, Эмбер жива и здорова, — заметил Кол. — Но я понимаю тебя. Наверное. Сам я никогда не отключал свою человечность. Просто убивал её в себе постепенно, год за годом, век за веком.       — И никогда не испытывал сожалений о том, что делал?       Николь была уверена, что он ответит утвердительно, ведь Майклсон много раз говорил, что ему плевать на чужие жизни, и ей должно быть.       — Испытывал, — ответил он. Никки удивлённо посмотрела на него, и Кол добавил: — Конечно, легко притворяться равнодушной сволочью. Но даже я иногда жалею о некоторых вещах.       — А о том, что заставил меня выключить человечность, жалеешь? — спросила она. Николь не осуждала Кола, но ей хотелось знать, что он думает по этому поводу.       — Отчасти. Я был уверен, что так сделаю лучше, — признался он. — Я… Я испугался за тебя. Боялся, что ты не перенесёшь то, что сделала, и это убьёт тебя морально. Но потом вдруг выяснилось, что я ужасный эгоист и хочу вернуть ту Никки, которую когда-то узнал, которая была влюблена в меня.       — Я никогда не говорила, что влюблена в тебя, — тихо откликнулась она.       — И не нужно было, — слабо улыбнулся Кол. — Я и так знал это.       Он смотрел на неё с таким теплом, и это было невыносимо после всего, что она сделала. Николь опустила взгляд, чувствуя, как на глазах вновь закипают слёзы.       — Как ты можешь так вести себя после всего, что я сделала? — выдавила она. — Я убила твою подругу.       — Помню. И этим сделала мне больно, — отозвался Кол. — Сьюзен была для меня другом, а настоящих друзей у меня не то чтобы много. Но я никогда не ненавидел тебя за это. Я ничуть не меньше тебя виноват в её смерти, а, может быть, и больше.       Тяжело вздохнув, Николь подалась ближе и опустила голову на его плечо. Кол не ненавидел её, и от этого становилось чуточку легче. Он запустил руку под плед и обнял её за талию.       — Я прошу лишь об одном, — прошептал Кол. — Переживи это. Как бы больно, плохо тебе сейчас ни было. Однажды это пройдёт, превратится в воспоминание. Переживи это, хотя бы ради меня.       Николь не сомневалась: это чувство вины не исчезнет никогда. Будет терзать поначалу, потом сгладится частично, но обязательно оставит свой след на душе. Но она попробует, хотя бы ради Кола.       — Я постараюсь, — ответила она. Никки не отводила взгляд от пламени в камине, но была уверена, что Кол улыбнулся.