Танцы на битом стекле

      Возвращение человечности давалось для Николь совсем не просто. Снова и снова она вспоминала Джейн, которая очаровала вампиршу на свою беду, а потом стала её невольной жертвой вместе со своими бойфрендом и друзьями. Никки вспоминала и других, всех тех, кого убила. По крайней мере, старалась вспомнить. Она постоянно сбивалась со счёта, когда пыталась подсчитать их.       Никки обещала Колу, что переживёт это. Но сказать было проще, чем сделать. Ей не хотелось вставать с постели, не хотелось кормиться. Она чувствовала, как горло дерёт жажда, а вены начинают пересыхать, но при одной мысли о том, чтобы снова выпить чью-то кровь, мутило.       Кол был рядом, не оставлял её. Заботился, как умел, уговаривал поесть. Как-то принёс пакет с донорской кровью, украденный из больницы, но Никки лишь отвернулась тогда и не приняла его. Ей не нужна была ни свежая кровь, ни консервированная. Ей не нужно было ничего.       Она понимала, что прежний Кол действовал бы иначе. Его раздражала бы апатия Николь, он рассердился бы, попытался встряхнуть её или снова применил бы гипноз. Но этот Кол был другим: более понимающим, способным на душевную теплоту и нежность не только в физическом проявлении. Прежде она порадовалась бы таким изменениям, но сейчас была просто не в силах.       И всё же Николь не осуждала Майклсона за то, что он заставил её отключить человечность. Понимала, что он считал это благом. Вероятно, так и было. Она тогда была совсем убита морально и вполне могла наутро выйти на солнце. Сейчас же Никки точно не собиралась делать это. Ей просто требовалось время, чтобы прийти в себя. Возможно, много времени.       Эмбер тоже не торопилась уезжать обратно в Сэйлем. Как она шутливо выразилась, просто не хотела так скоро расставаться с Нью-Йорком. Даже если причина была в этом, Николь радовалась её присутствию.       Она не знала, сколько дней прошло. Три, четыре? Может, больше? Однажды вечером Эмбер зашла в спальню Николь и села рядом с ней на кровать.       — Знаешь, у меня чувство дежавю, — негромко сказала Грин. — Мне было почти так же плохо, когда умерли родители. А ты не оставляла меня, постоянно навещала.       — Девочки должны держаться вместе в этом жестоком мире, — слабо улыбнулась Эмбер. — Тем более, теперь ты моя единственная семья.       Никки заворочалась, приподнялась на кровати и спросила:       — Ты злишься на меня?       — За что? — удивилась та.       — Из-за гибели родителей. Кол ведь убил их, чтобы отомстить за меня.       — Ты же не просила его об этом. Так зачем же мне тебя винить? Причин ненавидеть Кола у меня куда больше… И всё же даже по отношению к нему у меня нет ненависти. Мы, можно сказать, немного сблизились в последнее время. И ты тому причиной.       — Неужели благодаря мне вы подружились? — хмыкнула Никки.       — О дружбе точно рано говорить, — пожала плечами Эмбер. — Но, по крайней мере, мы научились выносить общество друг друга.       — Что ж, это уже прогресс.       Кузина помедлила, собираясь с мыслями, затем произнесла:       — Я заметила, как ты дорога Колу. Иначе он не делал бы всё это. Не убивал бы за тебя. Не пытался бы вернуть тебя прежнюю.       Эти слова грели сердце Николь. Но она не ответила сразу. Кое-что мучило её, не давало покоя. Эмбер обратила внимание на её запинку и прямо спросила:       — А что чувствуешь ты? Он до сих пор дорог тебе?       — Да, дорог, — отозвалась Никки. — Больше того, я люблю его. Но отношения между нами… Они очень сложные. Порой мне кажется, что Кол разрушает меня.       Кол пытался по-своему помочь ей, исцелить, но делал это весьма своеобразно. Она опасалась, что эта связь между ними в итоге ни к чему хорошему не приведёт, что бы ни чувствовала к нему сейчас.       — Что это значит? — слегка нахмурилась Эмбер. — Ты хочешь расстаться с Колом?       — Я… Нет, я об этом не думала.       А сейчас подумала. Представила, каково это: не быть с ним. При мысли об этом стало как-то тоскливо, словно, расставшись с Майклсоном, Николь утратит часть себя. И в то же время она отчасти могла представить себя с кем-то другим, что однажды влюбится, крепко привяжется к кому-то другому. Может, это будет мужчина, может, женщина. Никки приняла для себя, что девушки тоже нравятся ей, иначе не запала бы на Джейн, не принимала бы ласки одной из девиц, которых Кол затащил в постель после её побега. При этом воспоминании она ощутила смущение. Отсутствие человечности иногда толкало её на вещи, которые ей самой казались дикими.       Но всё это было в теории. А Кол был рядом, такой невыносимый, порой просто ужасный и всё же любимый. Отношения с ним порой являлись болезненными и в то же время подарили много хороших моментов.       Эмбер видела её сомнения и понимала их. Сама нередко увлекалась не теми парнями. Но зацикливаться на этой теме сейчас не собиралась, потому сказала:       — Хватит про Кола. Знаешь, мне кое-что вспомнилось.       — Что же именно?       — О том, как после смерти твоих родителей я приходила к тебе и кормила. Практически с ложки заставляла есть.       — Да, было такое, — признала Никки.       — Кто бы мог подумать, что это повторится. Но совсем иначе.       Николь хотела уточнить, о чём речь, но не успела. Эмбер достала припрятанный за пазухой небольшой нож и провела лезвием по своей ладони, ощутимо надавив. Из пореза тут же потекла кровь. Вампирша ощутила, как выступили клыки, а жажда стала невыносимой.       — Что ты делаешь? — хриплым голосом произнесла она.       — Я не хочу смотреть, как ты медленно умираешь.       — Я не умру…       — Пей!       Не выдержав, Николь подчинилась приказу и прижалась губами к ладони кузины. Глоток за глотком в её тело возвращались силы, а разум будто прояснялся. Она не представляла, как вообще могла в последние дни отказываться от этого дара жизни.       — Я думаю, хватит. — Эмбер попыталась отстраниться, но Николь не позволила. Сжав её руку, вонзила клыки в податливую плоть.       — Никки, хватит! — вскрикнула Эмбер. Хотелось наплевать, продолжить глотать кровь, пить, пока сосуд не иссякнет… Но тут в памяти всплыла Джейн, умоляющая остановиться. Все люди, которых Николь убила, намеренно или случайно… Она резко отпрянула, глядя на кузину округлившимися глазами:       — Прости, я… Я не хотела причинить тебе боль.       — Ничего страшного, — вымученно улыбнулась Эмбер. — Я знала, на что шла. Кол предупреждал, что это рискованно.       Из её раны до сих пор шла кровь, теперь сильнее. Никки укусила себя за запястье и протянула ей кровоточащую руку:       — Выпей.       — Зачем? — с сомнением уточнила Льюис. — Я что, после этого стану вампиром?       — Нет, это происходит немного иначе. Но твоя рана исцелится.       Кивнув, Эмбер доверилась ей. Несколько глотков — и рана действительно зажила. Она задержала задумчивый взгляд на своей руке. Отвлеклась не сразу, лишь когда Николь сказала:       — Спасибо тебе. Ты снова спасаешь меня в тяжёлый момент.       — Должна же хоть иногда, — отозвалась Эмбер, имея в виду, что от психушки спасти её не смогла. К счастью, это удалось кое-кому другому. — Кстати, он ждёт тебя.       Конечно, Кол ждал её, прежнюю Николь, полную жизни и огня. Вот только она ещё не вернулась.       — Позже. Я приду к нему, но потом.       — Как знаешь, — пожала плечами Эмбер. — Мне побыть с тобой ещё?       — Нет, не нужно, — ответила Никки.       — Тогда спокойной ночи. — Кузина встала с её кровати, показалось — немного поспешно, после чего направилась к двери. Николь проводила её долгим взглядом. Создавалось впечатление, будто она что-то упускает, но что именно — понять не могла. Она подождала ещё несколько минут, прислушиваясь к звукам в доме. Когда её слуха достиг звук негромкого разговора, Николь тихо встала и вышла из спальни.       Настало время проверить, что она пропустила за те дни, в которые выпала из жизни.