Detective Hanagaki

Закон Мерфи гласит, что если что-то может пойти не так, то оно пойдет не так.

Майки осторожно посмотрел на гнездо, оно, казалось, было очень противоречивым. Так продолжалось целый час, Такемичи больше не мог этого выносить, поэтому со всем спокойствием он схватил один из краев простыни и резко развернул его, разрушая свое гнездо. Майки больше заботился о своем гнезде, чем сам Такемичи. Детектив знал, что рано или поздно ему придется разрушить их драгоценное гнездо, он уже мысленно готовился к этому, но, видимо, Майки невинно полагал, что у них всегда будет одно и то же гнездо. Когда вся куча одежды была разложена, аромат был ошеломляющим, Майки глубоко вдохнул, наслаждаясь сильным запахом феромонов, но затем с грустью посмотрел на детектива. — Я сделаю более красивое гнездо, — сказал Такемичи, пытаясь подбодрить его. Глаза альбиноса сверкнули — Правда? — спросил он шепотом. Такемичи кивнул, испытывая большую нежность от волнения, с которым он это произнес. — Но при желании его можно сделать и самому. — Я бы предпочел, чтобы это сделал ты, наблюдать за тем, как ты это делаешь, было очень..... — Майки колебался — Я не знаю, как это объяснить, но это было… Это трудно объяснить, просто сделай это сам. Такемичи с любопытством посмотрел на альбиноса, а затем издал легкий смешок. — Ну, если ты так говоришь. Майки надулся и бросился на Такемичи, тот потерял равновесие, но вместо того, чтобы упасть на землю, его спина резко ударилась о ближайшую стену, вырвав у него короткий стон боли. — Майки! Э-это было больно — - тихо пожаловался детектив, руки альбиноса обвились вокруг его туловища, как ловкие змеи, и вскоре схватили его с некоторой силой, в таком положении Такемичи было трудно видеть выражение лица альбиноса — - М-Майки? Такемичи вздрогнул, когда внезапно почувствовал, как теплое дыхание Майки коснулось обнаженной кожи его шеи. Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул, издав особый звук радости. — Здесь тепло. — Что? — Твое тело очень теплое, Такемичи, — пояснил он бодрым тоном, в котором чувствовался оттенок… Меланхолик — Хотя не только твое тело, все, все в тебе чувствует себя таким теплым. Майки крепче сжал его тело, но Такемичи знал, что он говорит не о поверхностных или физических вещах. — Мне нравится быть с тобой, это как… как будто я все еще щенок, как будто ничего не изменилось, даже как будто, — внезапно его голос стал грубым, — если бы все были живы. Столкнувшись с этим признанием, Такемичи не знал, что ответить, просто ответив взаимностью на объятия и позволив Майки продолжать наслаждаться теплом своего тела. По утрам, когда Майки покидал свое гнездо, его кожа казалась невероятно холодной, как у мертвеца, но по вечерам, когда они оба могли прижаться друг к другу, его кожа становилась теплее, и обнимать его было действительно приятно. Очевидно, Майки чувствовал то же самое, что и он, и осознание этого дела делало его очень счастливым. Сердце заколотилось в груди, он немного боялся, что Майки заметит ускорение пульса, но, видимо, он не заметил или просто не прокомментировал это, а вот что он сделал, так это улыбнулся, прижавшись к его коже, или, по крайней мере, ему так показалось. После стольких дней, проведенных в комнате или столовой, это было очень странно. Такемичи чувствовал себя так, словно не был на улице целую вечность, он был взволнован, впервые с момента приезда он собирался выйти на улицу, правда, когда Майки не было рядом, ему нечем было заняться, он мог смотреть фильмы, сериалы или читать, но правда заключалась в том, что это ему надоедало, и вот уже несколько дней его дневное время было очень скучным. Несмотря на то, что я был рад наконец-то снова выйти на улицу, он странно нервничал и с каждым шагом неосознанно придвигался ближе к телу Майки. Майки ничего не сказал, он был очень тихим, если подумать. Ну, он всегда был очень спокоен, за исключением определенных случаев, но сейчас он казался еще более спокойным. Они вошли в лифт, и Майки нажал кнопку первого этажа — приемной. Такемичи завел руки за спину и начал раскачиваться. — Эй, Майки. — Мф? — Неужели так необходимо покидать этот отель? Я имею в виду, я знаю, что снимать комнаты, должно быть, было очень дорого, но я думал, что проведу здесь два месяца, — застенчиво спросил он, отводя взгляд. — Арендуете? Не волнуйтесь, этот отель принадлежит мне. Я всегда использую его для приема особых гостей, а также часто останавливаюсь здесь, так что можно сказать, что верхний этаж — это практически мой «дом». — А?! Весь этот отель твой? Майки усмехнулся: — Конечно, у меня есть и другие по всей стране, но эта мне очень нравится. Такемичи ошеломленно посмотрел на своего друга, он знал, что у якудза есть деньги, но не знал, что они такие поразительные миллионеры. — И что касается другого — - снова заговорил альбинос, теперь уже немного более серьезным тоном, — Правда в том, что я бы тоже предпочел, чтобы ты остался здесь, но ты в слишком большой опасности, в этом месте живет много людей всех мастей и со всеми видами намерений, даже если кто-то следит за тобой. весь день и всю ночь в твоей комнате я не могу успокоиться. «Всю ночь?» недоуменно подумал Такемичи. — А в твоем доме я буду в большей безопасности? Альбинос кивнул — Кроме того, я должен присутствовать на встречах с другими боссами якудзы, в последнее время они доставляют больше хлопот, чем раньше, и пока что они мне нужны. С тех пор как я немного пропал, сделки с оружием и наркотиками идут не по моему сценарию. — Подождите! — крикнул Такемичи, закрывая уши, — По-моему, ты говоришь слишком много, Майки. Не забывай, что я полицейский. — Э-э? И что? — Что значит «что»?! Когда я вернусь, очевидно, они будут задавать вопросы, а я не умею врать» — искренне признался он, убирая руки от ушей. — Ты не должен быть таким беззаботным — я ругаю его, надувая щеки. Майки внимательно посмотрел на него. — Беззаботный? — Повторил он, казалось, на мгновение погрузившись в свои мысли, Такемичи собирался попытаться перевести разговор, когда заметил, что Майки приветливо улыбается, хотя детектив мог видеть в его глазах неразборчивый блеск — - Ты прав, я думаю, что я очень беспечен с тобой. Теперь, когда я думаю об этом, ты многое знаешь, не так ли, Такемичи? Ты знаешь Дракена, Сандзу и Коко, и теперь ты знаешь, что этот отель принадлежит Бонтену. Такемичи почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, настолько ужасающе он это сказал. Ему почти захотелось убежать. Внезапно он почувствовал себя загнанным в угол. — Майки? — Да, ты много знаешь, и даже в первые дни, когда ты была с Кенчином, возможно, он что-то упустил, и у тебя обострились чувства, так что тебе пришлось подслушать много важных разговоров, верно? — Он размышлял тоном, который с каждым словом становился все серьезнее, что еще больше пугало Такемичи, — Когда ты уйдешь, у тебя будут проблемы, так как ты полицейский… Я думаю, я не мог тебя отпустить. — Ч-что? Спокойное выражение лица Майки теперь превратилось в пугающее. Без эмоций, безжизненный, без намека на какие-либо чувства, почти как если бы он был мертв. Майки двинулся вперед, Такемичи хотел было отойти, но его Дзета заставил его стоять совершенно неподвижно. Если он пошевелится, то почувствует, что случится что-то очень плохое. Поэтому, несмотря на то, что он начал дрожать как лист, он не двигался, Майки вскоре был так близко, что он мог чувствовать тепло его тела и его медленное дыхание. — Я собираюсь укусить тебя, и тогда ты никогда не сможешь уйти от меня, — очень медленно Майки поднял одну из своих рук, и его пальцы обхватили один из локонов Такемичи, — Ты не можешь жаловаться, вернее, ты не имеешь права жаловаться или ненавидеть меня, потому что это ты начал все это, Та-ке-мит-чи. Такемичи сглотнул слюну, попытался отвести взгляд, но альбинос крепко держал его за подбородок, не давая отвести взгляд. Внезапно единственное, что можно было услышать, это как лифт спускается вниз. Такемичи попытался заговорить снова, но на этот раз это было бесполезно, любые связные слова или мысли улетучились. — Просто шутка! — А? Отсутствующее выражение лица Майки исчезло в одно мгновение, он отступил назад и сунул руки в карманы брюк, а на его губах заиграла игривая улыбка. Исчезла и вся опасная аура. — Шутка? Майки издал несколько веселых смешков — Я просто играл с тобой, видел бы ты свое лицо. Неужели ты думал, что я тебя укушу, а? Ах, Такемичи, ты такой доверчивый. Такемичи почесал затылок, выдавил улыбку. — А, ты действительно меня раскусил, Майки. Я и забыл, какой ты шутник. — Я знаю, я удивительный, хе-хе. Майки полностью сменил тему разговора, Такемичи подыграл ему. В глубине души Такемичи знал это, он знал, что ни одно слово, сказанное альбиносом, не было ложью, и он также был очень убежден, что Майки знал об этом. Такемичи не успел осмыслить все произошедшее, как двери лифта открылись. Он шел вместе с Майки, но из-за своего любопытства заглядывал во все помещения — они были оформлены почти так же, как и весь отель. Людей было немного, только персонал, который ни разу не взглянул на него, я чувствовал их любопытство, но и абсолютный ужас. Майки, несмотря на то, что он, казалось, смотрел прямо перед собой, был слишком внимателен к окружающей обстановке. Наконец они вышли на улицу, морозная метель была первым, что почувствовал Такемичи, выйдя из здания. Уличная суета и шум транспорта навевали ностальгию. Он осмотрел окрестности: он, несомненно, находился в богатой части Сибуи. Об этом говорили и здания, и машины, и даже одежда прохожих. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, редко посещая эти места, так как обычно больше убийств происходило в бедных кварталах или кварталах среднего класса. Он заметил, что совсем рядом с ними припарковано машина, Майки открыл одну из дверей и глазами показал, чтобы он подошел. Такемичи впервые за все время колебался. Он повернулся, чтобы посмотреть на улицу, он мог позвать на помощь, он был похищен, верно? Наото был умен и легко, если бы он устроил переполох, мог бы повязать его и выяснить, с кем он был, и тогда. И что дальше? Я мало что мог сделать. Он не мог втянуть своего лучшего друга в то, что спровоцировал сам, в конце концов, он скоро собирался жениться и, кроме того, собирался стать отцом. Он отбросил эту возможность и подумал о бегстве, ведь его жизнь была связана с жизнью босса якудзы. Он вспомнил слова Дракена, Майки уже не был тем невинным щенком, с которым он когда-то жил, нет, он совершал ужасные поступки, и во имя Бонтена происходило еще много отвратительных вещей. Если бы он убежал, если бы он убежал достаточно далеко. Он убьет его, убьет человека, который совершил и продолжает совершать страшные грехи. В конце концов, в этом и заключалась его обязанность как полицейского, не так ли? Избавляться от преступников. Ему захотелось вырвать, когда он заметил направление своих мыслей. Почему он так думал? Звучало рационально, в конце концов, именно так и должен мыслить хороший полицейский. Заботиться о безопасности и будущем каждого. Тогда… Почему же ему стало плохо при мысли об убийстве Майки? В глубине души он понимал, что не может быть последовательным, может быть, на него слишком сильно повлияла связь, может быть, это было просто сострадание, ведь он знал, как сильно тот страдал, может быть, он был увлечен своими чувствами и своей человечностью, может быть, он не хотел нарушать обещание, которое дал ему. Может быть, это было все вместе. Он знал, что если он сядет в машину, его судьба будет неопределенной, Майки был очень непредсказуем, каждый раз, когда он думал, что я втягиваю его во что-то новое, что приводило его в полное замешательство, но Майки был таким. Эта черта — единственное, что не изменилось за столько лет. Он глубоко вдохнул и увидел, как изо рта вырывается пар. Было довольно холодно, он был одет совсем не по погоде, и он надеялся, что не подхватит воспаление легких. Несмотря на понижение температуры, сознание немного прояснилось, возможно, это даже помогло ему немного разобраться в своих мыслях, и тогда он принял решение. Он подошел к машине и осторожно забрался в неё. Он сел у окна, и вскоре Майки оказался рядом с ним, альбинос закрыл дверь и тут же улыбнулся. Он выглядел чрезвычайно счастливым и даже гордым. Такемичи увидел в зеркало заднего вида, что всего в квартале от них стояли люди, одетые очень официально, ему показалось, что он видит вышивку Ханафуды на их куртках, и в этот момент он понял, что принял правильное решение. И хотя он думал, что у него есть выбор, на самом деле у него его не было, а может быть, и никогда не было. И только сейчас он осознал это.

***

Когда Майки сказал «дом», он представил себе, что это будет один из тех одно- или двухэтажных домов, которые он обычно видел в журналах. Покупка дома в наше время была достаточно дорогой, но вдобавок к этому они находились в центре Японии, так что все было в тысячу раз дороже. Когда машина припарковалась, очень взволнованный Майки сообщил ему, что они уже приехали, взял его за запястье и вытащил из машины. Такемичи несколько раз моргнул, не в силах поверить, что видит, посмотрел на Майки, который продолжал с широкой улыбкой, и пристально посмотрел на него. — Это твой дом? Майки лихорадочно кивнул — Разве это не здорово? Такемичи указал на пятиэтажный особняк — это все твой дом? Майки снова кивнул, он выглядел как ребенок, которому показывают новую игрушку. В его глазах был особый блеск, я узнал этот взгляд. Майки стремился произвести на него впечатление. И, надо сказать, ему это удалось. Он чувствовал себя запуганным, просто глядя на фасад дома. Он не имел представления о том, сколько метров составляет дом, но он, несомненно, мог быть в тысячу раз больше, чем квартира, в которой он жил. К тому же палисадник был огромен, я даже не знал, что можно иметь такой сад. — Тебе нравится сад? Тебе наверняка понравится задний сад. Такемичи почувствовал, что ему не хватает воздуха — У тебя есть еще один сад за домом? Майки снова кивнул — Я бы показал тебе все это место, но я думаю, что нам потребуется немного времени, чтобы осмотреть все это. Такемичи чуть не упал в обморок, услышав это, еще раз, я знал, что якудза имеют дело с большими деньгами, но я не знал, что так много. — И ты живешь здесь один? — Да, это так. Хотя, как я уже говорил, я чаще пользуюсь отелем, чем этим местом, а иногда и другими своими домами. Такемичи ошеломленно смотрел на альбиноса, не зная, ненавидеть его или ненавидеть. Он слишком не любил миллионеров. Майки снова взял его за запястье и радостно потащил внутрь. Такемичи все еще находился в таком шоковом состоянии, что не спросил, куда он его ведет. Дом имел очень традиционный дизайн, и фасад, и интерьер напоминали ему традиционные дома. Внезапно он оказался в новой комнате, которая была даже больше, чем та, в которой он остановился, в ней пахло лесом, поэтому не нужно было спрашивать, кому она принадлежит. Майки пристально посмотрел на него, затем посмотрел на шкаф, а затем на кровать. Такемичи был в замешательстве, Майки повторил это действие еще несколько раз, пока, наконец, Такемичи не понял, чего он от него хочет. Он прижал руку ко рту и отвел взгляд, сдерживая смех и скрывая глубокий румянец, проступивший на его коже. Его сердце почти растаяло. Почему Майки должен быть таким милым и страшным одновременно? У него что, биполярное расстройство? Без сомнения, «непредсказуемый» очень подходил Майки. Успокоившись, он вернулся в прежнюю позу и посмотрел на альбиноса. — Ты хочешь, чтобы я свил наше гнездышко? Майки кивнул. — Прямо сейчас? Майки снова кивнул. Такемичи оглядел комнату: запах леса был очень слабым, и он ему не очень нравился. Он подошел к шкафу и понюхал одежду, как он и думал, он не чувствовал особого запаха своей связи. — Мне это не нравится. — Что тебе не нравится? — Ничто не пахнет так, как ты. Я не убежден. Вы можете распространить свой запах? Как только он закончил свои слова, запах леса быстро распространился по комнате в изобилии. У любого обычного человека от количества выделяемых феромонов закружилась бы голова, и его даже затошнило бы, но Такемичи это очень успокаивало. — Так-то лучше, — уже веселее прокомментировал он, взявшись за руки, — Эй, Майки, раз уж ты ничего не делаешь, помоги мне. Майки, казалось, был немного ошеломлен его просьбой — Мф, я думал, что омеги не любят помощи, когда обустраивают свое гнездо. — Я не Омега, я Зета, — поправил он его, притворно возмущаясь, — У нас есть только определенные характеристики Омеги и Альфы, дурак. Майки переместился и лег на спину дивана. — Почему ты заставляешь своего Альфу работать? — Прокомментировал он, испустив измученный вздох, — Ты такой жестокий, Такемичи. Такемичи был несколько ошеломлен словами, он посмотрел на Майки, который, похоже, не понимал, что он сказал. — Эй, Майки. — В чем дело, что происходит? — Н-ничего, забудь об этом. Давай лучше устроим наше гнездышко и… Майки крепче обхватил его за талию, не давая ему пошевелиться — Что случилось? — спросил он более серьезным тоном. Такемичи слегка вздрогнул, в глубине души ему хотелось, чтобы Майки не был таким непредсказуемым. — Мне просто показалось, что ты относишься ко мне как к «своей Омеге». Я не против, но, может быть, тебе не стоит продолжать это делать, если ты, Зета, привяжешься ко мне, то мне будет тяжело, когда я уйду. — «Когда ты уйдешь?» — повторил он, вдыхая феромоны с его шеи. Его голос звучал так снисходительно, что казалось, будто он говорит не о том, что должно произойти на самом деле. — Да. — Но таким я тебя вижу, это то, как мы тебя видим, — поправил он себя, — Как ты меня видишь, Такемичи? У него не было ответа на этот вопрос. Он тщательно обдумал этот вопрос. Как он увидел Майки? — Например… Например, мой связанный. — Это, по сути, то же самое, что называть меня» своим Альфой», — сказал он с ухмылкой. Его Зета фыркнула. — На самом деле, разве я не должен быть «Альфой»? Майки начал смеяться, как будто ему сказали самую абсурдную вещь на свете, а Такемичи густо покраснел. — Почему ты смеетесь? Из меня получился бы отличный Альфа! — запротестовал он, скрещивая руки. — Конечно, — сказал он с сарказмом, — тогда я должен называть тебя теперь «мой Альфа». — Конечно, нет! — воскликнул он с досадой. — И что? — Я не к этому клоню! Ты и я…! Ты и я… — его голос ослаб, — Даже если мы связаны, мы просто друзья, не так ли? Ты не должен меня так называть, ты заставишь меня неправильно понять наши отношения. В комнате воцарилась тишина. Такемичи открыл рот, чтобы снова заговорить, собираясь сказать «забудь», но не успел он договорить фразу, как почувствовал очень смущенное и сильное чувство. Майки вонзил свои клыки в ему кожу, по его телу прокатилась волна удовлетворения, он застонал, но тут же закрыл себе рот. Он ошеломленно уставился на альбиноса, тот снова вонзил свои клыки в его шею, что заставило его вздрогнуть и покраснеть до ушей. — Такемичи, ты очень глуп. — А? — Ты действительно думаешь, что в данный момент я считаю тебя просто другом? — Ну, я… — Неужели ты думаешь, что я позволил бы другу сблизиться со мной? Неужели ты думаешь, что я поцеловал бы тебя, если бы считал тебя другом? Неужели ты настолько наивен, что думаешь, что я сделал бы «это», если бы видел в тебе только друга? Такемичи съежился, умирая от стыда при воспоминании обо всем, что он сделал с Майки. — Ты не понимаешь, — сказал Такемичи, делая большой глоток воздуха, — нет, ты определенно не понимаешь, — приговорил он печальным тоном, — это не реально, ничего из того, что ты думаешь, что чувствуешь ко мне, не реально, я уже говорил тебе, у нас есть общие черты альф и омег. Мы испытываем друг к другу сильные чувства, но это всего лишь иллюзия, ты хочешь защитить меня, ты хочешь обладать мной, ты даже хочешь..... Ты хочешь заниматься со мной сексом, но это только для связи, когда она ослабнет, ты поймешь. Ты поймешь, что на самом деле ничего ко мне не чувствуешь. — Ты лжешь. — Майки, я всю жизнь была Зетой, я ничего не делала с тобой и сдерживалась, потому что знаю, что ты действительно не до конца осознаешь, в тот раз ты поцеловал меня, даже когда мы почти занимались сексом, ты позволил этому случиться, просто потому что..... Просто потому что я увлекся, я знаю, что ты думаешь о том, чтобы действительно укусить меня, но я думаю, что в глубине души ты этого не хочешь… — Майки напрягся — Все в порядке, Майки. Я знаю, что ты, должно быть, смущен, если хочешь, мы можем притвориться, что ничего не произошло… Такемичи не успел договорить, как его с грубой силой повалили на кровать, Майки забрался на него сверху и надавил на запястья, не давая пошевелиться. Голубые глаза Такемичи дико расширились, когда он понял, что Майки отчаянно целует его. Он был груб, но в его действиях было много мягкости, он старался не причинять ему боли. Такемичи не понимал, после всего, что он ему сказал, она все еще целовал его? Должно быть, я был сумасшедшим, чтобы сделать что-то подобное. Он не знал, что делать, он думал, что Майки согласится с ним и все закончится. Майки снова удивил его. Он позволил ему играть с его ртом, ему это тоже было не противно, но он не понимал почему. Он и думать-то толком не мог — чужой язык, играющий с его собственным, не позволял мыслить связно. Воздух вскоре стал заканчиваться, но Майки не отстранился. Он продолжал пить из его рта, как будто мог умереть, если этого не сделает. Наконец, когда он, казалось, насытился, он прервал поцелуй, струйка слюны соединила их рты, дыхание стало неровным, щеки слегка покраснели, а обсидианово-голубые глаза затуманились от вожделения. — М-Майки? — Заткнись! — закричал альбинос очень сердито, Такемичи был парализован — Прекрати это делать! Я не Альфа-придурок, я могу заметить разницу. — В чем разница? — На самом деле это меня очень беспокоит. Разве ты не сказал, что я особый Зет? Может быть, ты прав, может быть, на меня влияет связь, но я очень уверен, я очень уверен, что в последнее время ты заставляешь меня чувствовать… надежду и спокойствие. Это тоже ложь, это иллюзия? Такемичи непонимающе посмотрел на альбиноса и смог только отрицать. — И даже если это иллюзия, даже если это ложь, то, что ты рядом со мной, мне нравится, я тебе это говорил, верно? Быть рядом с тобой заставляет меня думать, что времени не прошло… Я уже много лет не чувствовал себя таким, и я не хочу перестать так себя чувствовать. — Майки… — Такемичи почувствовал, что его голубые глаза помутнели от слез, он прижался лбом к плечу альбиноса и долго не двигался — Прости меня. Майки отпустил его конечности и обнял его — Ты идиот, но с этим все в порядке. Такемичи робко ответил на его объятия. — Урожденный ~ Такемичи, теперь ты моя Омега? — Есть ли у меня выбор? — Не совсем, — ответил он с широкой улыбкой. Такемичи вздохнул и зарылся лицом еще глубже, скрывая сильный румянец— — Думаю, я должен взять на себя ответственность за то, что приказал тебе укусить меня, и если ты этого хочешь… Майки хихикнул, схватил Такемичи за плечи и уже собирался снова его поцеловать, как вдруг его остановил сам Такемичи. — Подожди, подожди! Д-Мы должны отнестись к этому спокойно. Майки надул щеки, заметно расстроившись. — Но мы уже занимаемся мастурбацией. — Майки! — тут же отругал он его, заставив альбиноса снова рассмеяться. — Ладно, если ты так хочешь, это нормально для меня, но, без сомнения, однажды я тебя укушу. Такемичи хотел бы, чтобы эти слова пугали его больше, чем нравились. — Сейчас мы должны свить гнездо. Майки кивнул в знак согласия, отстранился от него и помог ему встать с кровати. — Майки, если ты меня укусишь… Ты позволишь мне поговорить с Дракен-куном? — Возможно. — А? — Шучу, конечно. Такемичи подумал, не задать ли ему еще какие-нибудь вопросы, но решил прекратить разговор на этом, чтобы потом было время задать еще вопросы. Он подошел к шкафу, откуда стал доставать необходимые вещи для своего нового гнезда. И он «заставил» Майки помочь ему. Хотя в глубине души он знал, что ему нравится помогать ему строить гнездо больше, чем он хотел бы признать. Утро прошло, пожалуй, быстрее, чем ему хотелось бы, они с Майки отправились в столовую на завтрак/обед, когда гнездо было построено, на этот раз оно было даже лучше, чем предыдущее, и он был очень горд и счастлив этим. Поскольку он ел с Майки, еда казалась волшебной, потому что он никогда не видел, как ее готовят или подают, он видел только, как она лежит на столе, готовая к употреблению. Это было забавно, потому что Такемичи всегда готовил еду сам или покупал ее для себя, он еще не совсем привык к тому, что ее готовит кто-то другой. Обеденный перерыв прошел очень тихо, не было никаких важных разговоров, за что Такемичи был благодарен, так как день был слишком напряженным для него. Когда они закончили, Майки провел для него небольшую экскурсию по особняку, все было таким большим, что ему показалось, что ему понадобится карта, чтобы не заблудиться, когда он сказал это, Майки много смеялся. В конце концов Майки сказал, что у него есть «кое-какие дела», очевидно, он не собирался далеко уезжать, объяснил, что по соседству с его домом находится «дом», и у него там будет важная встреча. Майки будет довольно долго, поэтому он сказал ему, что он может осмотреть особняк и территорию, если ему будет скучно. Без лишних слов Майки ушел, пообещав вернуться, чтобы переспать с ним, и на этот раз он раздражал его больше по этому поводу. Такемичи чувствовал себя немного напуганным, оставаясь в этом доме. Поскольку делать было нечего, он решил, очевидно, обойти все вокруг, так как отказывался больше смотреть телевизор. Комнат было неимоверное количество, их было много, он нашел большую библиотеку, музыкальную комнату, кухню и кладовую. В последней он увидел пару служанок, так как от них не пахло, он решил, что это беты, обе они, как только он вошел, стали невероятно нервничать, Такемичи поприветствовал их, они ответили жестом, но как только они это сделали, они почти бегом покинули это место. Такемичи понял, что это потому, что от него слишком сильно пахло феромонами Майки, технически он пах как Омега, как утверждал сам альбинос. Единственными людьми, которых это не пугало, были Дракен и руководители Бонтена, с которыми он недавно познакомился. Он не понимал, почему слуги так боятся Майки ..... Хотя на самом деле тоже не очень хотел это знать. Он решил пойти в палисадники, там был бамбук и стойка, полная рыбы кои. Он показалась ему очаровательной, но слишком традиционной. У Майки были очень традиционные вкусы, что вполне логично, поскольку он был якудза, но это также сильно контрастировало с его характером… Это было в некотором смысле иронией, и он мог только посмеяться над этим.

***

Такемичи не знал точно, сколько времени прошло, но понимал, что очень много. Он в некотором смысле «привык» к новому дому, в котором теперь жил, его распорядок дня не сильно отличался от того, в котором он жил в отеле, возможно, поэтому он так быстро привык к нему. Майки проводил с ним все утро, днем и вечером его оставляли одного, иногда он ужинал с Майки, иногда альбинос приходил только спать. Их отношения продолжали улучшаться, хотя все происходило не так «интенсивно», как в первые дни, без сомнения, Такемичи был доволен тем, как все складывалось. Но было что-то, что его беспокоило. По-прежнему не было никаких новостей ни об Эмме Сано, ни о Ханме Сюдзи. И хотя Майки в последнее время не говорил этого открыто, он становился все более беспокойным по этому поводу. Такемичи хотел помочь ему, но не мог ничего сделать. Он хотел выполнить свое обещание, очень хотел, но даже если бы он вернулся к прежней жизни, то не смог бы ничего сделать, так как он отказался от дела Сано, и, судя по тому, что сказал ему Майки, полиция тоже не нашла ничего подходящего. С губ Такемичи сорвался вздох, он откинулся на траву и посмотрел на голубое небо, которое начинало становиться оранжевым, было около половины шестого вечера, скоро должны были наступить сумерки. Было по-прежнему очень холодно, и с каждым часом на улице становилось все холоднее, так что скоро мне придется войти в дом. Он поднес правую руку к свой шее, провел кончиками пальцев по метке соединения. Ощущение было очень хрупким, совсем не таким, как в первые дни. Это было похоже на тонкую веревку, которая может порваться в любой момент, конечно, для того, чтобы окончательно стереть ее, потребуется целый год, но в целом их связь теперь казалась более слабой и неустойчивой, чем в предыдущие дни. Майки больше не настаивал на том, чтобы укусить его, но я видел в его глазах определенную тоску. Слабая связь означала, что они больше не могли легко ощущать чувства друг друга, теперь они могли дольше находиться вдали друг от друга, но Такемичи мог сказать, что это угнетает обоих волков, и чувствовал, что это также влияет на психику Майки и его собственную в некоторой степени. Успокаивать его теперь было сложнее, и когда они были врозь, он чувствовал жажду крови Майки. Такемичи всерьез подумывал о том, чтобы позволить Майки укусить его, он не хотел торопить события с ним, но чувствовал, что, возможно, сейчас самое подходящее время, чтобы их отношения развивались дальше. Хотя его очень беспокоила вечная связь, потому что он чувствовал, что она не будет равна той временной связи, которая у них была. Связь между Зетами была очень странной, не было никакой информации о чем-то подобном, поэтому Такемичи понятия не имел, как это изменит их жизнь. Он не хотел, чтобы Майки его ненавидел, он, кажется, был очень рад этому, но все равно это было бы не то, и он боялся, что тот передумает. Вздохнув, он подумал обсудить это с Майки позже, но перед этим хотел поговорить с ним о других, более серьезных вещах, поскольку, хотя ему было приятно с ним повеселиться, они могли бы поговорить об этом, если бы захотели… Такемичи одним движением поднялся с земли, понюхал воздух, заметив особый аромат. Это было ему знакомо… Он глубоко вдохнул и прекрасно уловил феромоны. Тухлое молоко. Он в ужасе открыл голубые глаза: запах навевал слишком много плохих воспоминаний. Что он делал в доме Майки? Он хлопнул себя по лбу, забыв, что Киёмаса работает на Бонтена. У Майки были охранники, охранявшие вход в особняк, обычно это были Беты, и они никогда не покидали эту территорию, но он чувствовал этот несвежий запах слишком близко. И это вызвало у него очень плохое предчувствие. Его Зет зарычал, я чувствовал его довольно беспокойным и не мог его успокоить, так как ему было не лучше. Наконец он увидел его, он выглядел так же, как и в тот раз, когда он видел его на скотобойне. Якудза всегда носили одни и те же скучные наряды, по крайней мере, в этом отношении Майки был немного оригинален. Такемичи старался держаться стойко, он нервничал, потому что больше не хотел общаться с другими бандитами, кроме как со своим бывшим хулиганом. Он собирался уйти, если войдет в дом сейчас… — Неподвижный. Такемичи вздрогнул, он совсем забыл, что находится в своей форме Омеги. Он изо всех сил старался проигнорировать приказ, но, хотя он и старался, в этот раз было очень больно, он запаниковал, он забыл, что уже три раза менялся сегодня, он был измотан. На четвертый раз у него уже не было сил, не говоря уже о том, чтобы сделать что-то настолько сложное, как проигнорировать приказ. Киемаса улыбнулся — Так что ты действительно был Омегой, серьезно, что ты обманул меня в тот раз на станции, я действительно думал, что ты Бета Как ты это сделал? Хотя потом, когда тебя собирались убить, твой запах был очень странным… ну, сейчас это не имеет большого значения. Такемичи задрожал: — Отпусти меня, ублюдок, — он говорил с большим трудом, но с глубокой ненавистью в глазах. Киёмаса прищелкнул языком, но затем улыбнулся в своей причудливой манере — Заткнись и не двигайся. Такемичи увидел черные звезды, как только первый удар пришелся ему по лицу, он упал на землю, потеряв равновесие. Он почувствовал, как что-то теплое потекло у него из носа, интуитивно почувствовал, что это кровь, но не мог даже пошевелиться, чтобы проверить это. Как только он оказался на земле, начался шквал жестоких и точных ударов. Такемичи не мог ни защититься, ни даже прикрыться — при попытке пошевелиться его обжигала сильная боль. Это была пытка. Он плакал, чувствуя свою беспомощность, терпел побои изо всех сил, и это действительно вызывало у него неприятное чувство дежавю. Наконец Киемаса, казалось, устал, он присел на корточки и надменно посмотрел на него сверху. Он понюхал воздух и нахмурился. — Я действительно не понимаю, как этот ублюдок мог претендовать на тебя, если ты вонял Альфой, это было отвратительно, но теперь я полагаю, я понимаю, что именно так он и пахнул — он снова принюхался — Это неплохо, но есть и получше, все же ты «Омега босса» так что, хотя ты и жалок, я думаю, ты послужишь моей мести. Наконец-то ты будешь полезен, Такемичи. Такемичи с трудом взглянул на него, он сплюнул немного крови, он был на грани потери сознания, и ему было все больно, он многого не понимал из слов Киемаса, но знал, что это нехорошо. Киёмаса наклонился, потянул за волосы, обнажив шею, и Такемичи, несмотря на мучительную боль, почувствовал прилив адреналина, он отчаянно пытался двигаться и избежать этого, но его попытки были тщетны. Киёмаса одним движением вонзил свои клыки в его шею, прямо в железу. Такемичи думал, что он уже может переносить любую физическую боль после всего, что пережил, но абсолютно ничто не шло ни в какое сравнение с адской болью, которую он испытывал. Умирать было больно, но осознание этого делало его страшным.