Detective Hanagaki

Темнота. Всё вокруг было пронизано тяжелой тьмой. Это вызвало у него ощущение дежавю, хотя он и не мог понять, почему. Вдалеке послышались голоса, он не понял, кто это и о чем они говорят, но они показались ему до жути знакомыми. — Он собирается убить тебя! Он собирается убить тебя! — Заткнись, Рэд! — Он знает это! Он придет за нами и разорвет нас на части, как тех гребаных предателей! Мы станем собачьей едой, когда он нас найдет. — Я сказал тебе заткнуться! Раздался сильный удар, как будто кого-то ударили по лицу. Этот звук был настолько громким, что немного разбудил чувства Такемичи. Он медленно открыл свои голубые глаза, его затуманенное зрение различило две фигуры. Понюхав воздух, он понял, что это два Альфы, один из которых был Киёмасой, а другой-одним из его подчинённых, которого, честно говоря, Ханагаки много лет не видел, поэтому даже не помнил его имени. Он снова закрыл веки, почувствовав, как по телу пробежало странное электричество. Ему хотелось кричать от боли, он хотел яростно извиваться и даже его трясло от сильных рвотных позывов, но это было странно, потому что… он не мог управлять своим телом. Такемичи не мог думать из-за боли. Он едва мог формулировать связные мысли. Конечно, это был не его лучший момент, его Зет не переставал плакать, и это сводило детектива с ума. — Может быть, если мы отдадим его, Майки простит нас и оставит в живых. — Ты думаешь, этот ублюдок оставит нас в живых? Не будь идиотом. Даже если мы его отдадим, он нас убьет. — Я сказал тебе оставить эту Омегу! Теперь из-за тебя мы обречены. — Откуда мне, блядь, было знать, что этот мудак так важен для Майки! Я думал, что он просто взял его для развлечения. — Это не имеет значения! Мы теряем время, нам нужно разобраться с этим сейчас! Лучше бы у тебя был план Б! — У меня есть! Я отдам его Ханме, я уверен, что этот придурок захочет получить еще одну Омегу для своей причудливой коллекции. Я уверен, что если мы отдадим его ему, он поможет нам сбежать из страны, так что я убью двух зайцев одним выстрелом. Я отомщу и выйду сухим из воды. — Лучше бы это сработало! Нам нужно поторопиться и сделать это как можно скорее, я уверен, что этот псих уже охотится за нами. — Ты слишком паникуешь. Перед этим я хочу кое-что попробовать. Такемичи почувствовал, как его дёргают за руку, холодная мозолистая рука крепко обхватила его, он хотел открыть глаза от любопытства, но не успел даже подумать об этом, как его кожу пронзила игла, хотя он и не мог ее увидеть, он знал, что это шприц. — Что это такое? — Эксперимент. Он услышал насмешливое хихиканье, которое, как он был уверен, принадлежало Киёмасе. «Унизительно» Чувство страха закралось в его грудь, ему хотелось плакать. Он ненавидел чувствовать себя таким слабым, ненавидел быть в этой ситуации, он мало что понимал, но знал, что это нехорошо. Он был Зетом , находящимся во власти двух Альф и без Майки. Майки… Он скучал по своему партнеру, он скучал по своей Альфе. Он хотел позвать его, но его связь была полностью разорвана. Ни альфа, ни гнездо, ни связь, в которой он чувствовал бы себя в безопасности… Такемичи почувствовал, как что-то внутри него надломилось, это было очень больно, ему казалось, что его сердце разорвалось на части. Он начал дрожать как лист. Он снова услышал голоса, но на этот раз они стали очень далёкими, как будто он снова собирался потерять сознание. Такемичи изо всех сил пытался бодрствовать, но его попытки были тщетны, с каждой секундой он чувствовал себя все более сонным. Он должен был… Он должен был обеспечить себе выживание. В голове у него заклубился туман. Он открыл глаза, зрачки расширились, и прекрасный голубой цвет его глаз сменился пастельно-розовым оттенком. Для Такемичи все снова погрузилось в темноту. Он как будто закрыл глаза на несколько секунд, но когда открыл их снова, то с удивлением обнаружил, что все изменилось. Это в равной степени пугало и удивляло. Он с любопытством осмотрел окрестности – никаких признаков тех альф не было. Он принюхался к воздуху и почувствовал еще большее облегчение, когда не ощутил их поблизости. — Что случилось? — спросил он у воздуха, не получив ответа. Горло саднило, язык почти не реагировал. Его мучила жажда. Такемичи продолжил анализировать окружающую обстановку: он находился в каком-то лесу, поблизости не было слышно ни машин, ни людей, значит, он находится далеко от застройки. Может быть, даже на окраине города. Он обернулся, заметив свои следы, очевидно, он пришел туда один. Он был босиком, его ноги горели, и он был уверен, что они могут кровоточить. Небо было темным, луны в эту ночь не было, а звезды едва пробивались сквозь клочья листвы на деревьях, поэтому освещение было очень слабым. Подул ледяной ветер. Такемичи обнял себя, тщетно пытаясь сохранить тепло. При этом он заметил, что его руки были окрашены какой-то странной жидкостью, и, взглянув на них, ужаснулся, потому что, когда его глаза привыкли к свету, он сразу же понял, что его руки окрашены человеческой кровью. «Это было необходимо» Услышав от своего Зета такие слова, он встревожился, приложил руки к голове, в глубине души ему казалось, что он понимает, что происходит. Он… он причинил боль Киёмасе и тому Альфе? Удалось ли ему сбежать, причинив им боль? Почему он не вспомнил об этом? Желчь внезапно поднялась в горле, он прижал руки к животу, и его вырвало обильным количеством крови, образовав небольшую красную лужицу на траве. Затем он почувствовал, как его шею пронзило, как будто тысяча раскаленных игл вонзилась в его плоть. Его тело отвергало метку. Он поднес руку к своей шее, он был в ужасе, почувствовав, как эта область была очень чувствительной, казалось… как будто его плоть гниёт. Процесс уже начался. По щекам младшего мальчика текли крупные слезы, он чувствовал, Такемичи чувствовал, как его тело медленно, но верно отравляется. Это было похоже на то, как если бы его укусила гадюка с сильным ядом, и что бы он ни сделал, он умрет. В его случае его укусил только Альфа, но из-за отсутствия совместимости результат был таким же. Такемичи не знал точно, когда он умрет, но процесс шел медленнее, чем он думал, и он чувствовал, что проживет не больше двух дней. А пребывание в лесу, казалось, только ускорит этот процесс. Он начал идти, хотя и знал, что практически обречен, он хотел, по крайней мере, попытаться выбраться оттуда, хотел увидеть Майки в последний раз… Он шел, пытаясь руководствоваться своим обонянием, но его чувства подводили, он не позволил этому сбить себя с толку и продолжил. Как только он подошёл достаточно близко, он увидел бегущих мелких животных, множество насекомых, и он был уверен, что пара пауков чуть не укусила его. Он не мог точно сказать, сколько сейчас времени, не знал, прошел ли день или несколько дней с тех пор, как Киёмаса укусил его и забрал у Майки. Он также не знал, ведёт ли его прогулка куда-то или он просто бродит по окрестностям. Я был потерян во многих отношениях. В животе урчало, он был очень голоден и все еще хотел пить, к тому же усталость начинала его беспокоить. Гипотермия тоже, похоже, скоро возьмёт свое: он чувствовал, что его кожа холодная, как у трупа. У него было слишком много мыслей в голове, и его глупый волк не переставал плакать. Казалось чудом, что в таком состоянии он не рухнул на землю и не умер, хотя его тело подверглось тяжелейшему испытанию. Он помнил, что его отец упоминал ему что-то об этом, он называл это «режим выживания» Омеги и альфы также могли входить в это состояние, когда переживали ситуацию, в которой знали, что умрут. В основном в этом состоянии организм, несмотря на ощущение боли, плохо её усваивал. Это было похоже на то, как если бы тело было сильно усыплено. Такемичи почувствовал, что, возможно, пребывание в этом состоянии каким-то образом прерывает процесс его смерти, и, может быть, именно поэтому он слишком хорошо справляется со своими тяжелыми обстоятельствами не только физически, но и психически? Находиться в таком состоянии было очень выгодно, так как волк обеспечивал выживание любой ценой. Возможно, именно поэтому он и напал на Киёмасу, и, скорее всего, если бы он вот так ушел, то смог бы вспомнить, что произошло. Хотя, судя по крови, он вполне мог представить себе такой сценарий. Такемичи щёлкнул языком, он не был горд, но в данный момент ему было все равно. Он не может сопереживать такому человеку. Он продолжал идти, любой, кто увидел бы его, подумал бы, что это зомби. Если бы Такемичи не было так больно, он, вероятно, рассмеялся бы при этой мысли. Он не знал, сколько прошло времени… Может быть, час? Два? Три? Он уже почти смирился со своей участью, когда вдалеке показался просвет, и он прибавил шагу, почти побежал, когда ему показалось, что он узнал человеческую постройку. Его сердце сильно забилось, когда, выйдя из леса, он заметил, что это сооружение было древним буддийским храмом. Правда не имела значения, храм означал, что он находился очень близко к жилому комплексу. Он поднялся по огромному лестничному пролёту. К несчастью, храм, по-видимому, был заброшен, но заметил, что на самом деле жилой комплекс находился всего в километре от него. — Мф. Такемичи с опаской оглядел это место, лестницы, форму постройки… оно показалось ему знакомым? Он не помнил, чтобы когда-либо в своей жизни посещал этот храм, поэтому не понимал, почему у него возникло такое чувство… Его глаза расширились, когда он понял, почему у него возникло такое чувство. Он присмотрелся ко всему, и сомнений не осталось… Это был тот самый храм, который он видел в воспоминаниях Майки. Ему показалось любопытным, что он наткнулся именно на это место. На стенах были граффити, и вообще все выглядело очень запущенным, как будто это место не посещалось и не обслуживалось годами, слой пыли и паутины покрывал почти все. Это казалось ему печальным… Но в каком-то смысле это было неизбежно. Вздохнув, он подошел к колодцу, который, к счастью, не пересох. Он использовал немного воды, чтобы вытереть засохшую кровь с рук и других частей тела, которые казались ему грязными. Он также воспользовался возможностью попить, ему было все равно, заболеет он или нет, он чертовски хотел пить, к тому же это уже не имело значения. Такемичи начал думать о том, что, черт возьми, он будет делать, когда доберется до безопасного места, но у него не было времени думать об этом, потому что внезапный укол в животе заставил его яростно дернуться. Если это было больно в его режиме выживания, то он не хотел представлять, каково это вне его. В груди поселилось странное тепло, распространившееся по всему телу, но сконцентрировавшееся в животе. Боль усилилась, заставив его почти закричать, Такемичи не понимал, что, черт возьми, происходит с его телом. Его кожа, которую раньше можно было сравнить с куском льда, вдруг стала очень горячей, словно он горел в лихорадке, на ней выступил слой пота, мелкие капельки стекали по вискам. Он крепко сжал ноги, почувствовав, как из его входа капает вязкая жидкость. — Нгх… Что? Такемичи чуть не потерял сознание. Он принюхался к воздуху и понял, что его запах стал очень навязчивым. Он был сбит с толку этим. Что случилось с его телом? Он крепче сжал ноги, чувствуя, как из его входа капает все больше этой чертовой вязкой жидкости. Дыхание стало рваным, он пытался успокоиться, но его тело словно горело изнутри. Он задохнулся и поднес руку к груди, чувствуя, как волк царапается и стонет от боли, умоляя его о чем-то, чего он не мог понять. Такемичи не знал, что делать, он снова задрожал и начал плакать. Его шея снова горела, тело продолжало отказываться от метки Киемасы, эта проклятая метка продолжала причинять боль его телу, но теперь, казалось, делала это с большей силой… — Больно, — бормотал он между приступами икоты, пытаясь вытереть слезы, — Почему, черт возьми, так больно? Он взял ведро с водой, одним движением вылил его себе на голову, пропитав каждый дюйм своего тела, вода была ледяной, но все же это ни на йоту не уменьшало ощущения удушающего жара. Он продолжал плакать, не понимая, что происходит с его телом. Он прошёл глубже в храм и свернулся калачиком у стены. Он хотел быть в своем гнезде, он хотел… В голове у нее что-то щелкнуло, щеки вспыхнули пунцовым румянцем. Он вспомнил ту жидкость, которую Киёмаса ввел ему перед тем, как он потерял сознание, может быть, это был препарат для улучшения его работы… В последнее время они стали очень известны на черном рынке, но он слышал, что они были очень редкими, почти «реликвиями». Он сглотнул слюну… он был… у него была течка? Так ли это было на самом деле? Это было ужасно!!! Как Альфы и Омеги вообще продержались три дня в таком состоянии? Он пробыл с «этой штукой» всего несколько минут, и она показалась ему самой страшной на свете. Он слышал, что это ужасно, но никогда не думал, что это настолько ужасно! У него даже не было слов, чтобы объяснить, насколько это неудобно и ужасно. Атмосфера в храме стала очень удушающей, Такемичи не знал, что делать… А проклятая температура все еще повышалась!!! Такемичи поднес руки к краю рубашки, замешкался на несколько секунд, но все равно начал снимать одежду. Он не знал, что делает, просто действовал инстинктивно. Он снял спортивные штаны вместе со своим нижним бельем, у него не было достаточно материала для гнезда, но, по крайней мере, его аромат утешал его, хотя этого было недостаточно… Как только он полностью обнажился, он начал распространять свой аромат по всему помещению, которое, к счастью, было очень маленьким. Ему удалось пропитать все это место своим ароматом. Такемичи было стыдно находиться голым в месте, которое было не только «общественным», но и священным. Формально он совершал что-то нечестивое и должен был попасть в ад без шансов на реинкарнацию. Ну… Это не имело значения. Такемичи сделал несколько больших глотков воздуха, боль невероятным образом начала немного утихать с течением нескольких минут. — И…все закончилось? Очевидно, ответ был положительным, Такемичи вздохнул с облегчением, он почувствовал, что переборщил, собрался было встать, чтобы одеться, но тут резкая боль заставила его снова скорчиться на полу. Эта боль вместе с ужасным жаром вернулась, но теперь уже более интенсивно. Еще больше этой жидкости пролилось на древесину в комнате, и на этот раз он почувствовал, как его член затвердел. Смущение полностью исчезло, глаза снова стали розовыми, а зрачки расширились. Такемичи хотел сопротивляться, хотел любой ценой не потеряться в этой дымке, которая ослепляла его чувства. Он знал, что если какой-нибудь Альфа почувствует его запах, ему конец. Не в силах сдержать желание снять эту невыносимую боль, он опустил одну руку на свой член и начал медленные движения вперед-назад. Его щеки стали красными как огонь, но он ничего не мог с собой поделать. Рука задвигалась быстрее, и вскоре он почувствовал, как его семя окрасило пальцы. Он думал, что этого будет достаточно, но, похоже, это только переключило его. Он не был удовлетворен. Он снова начал мастурбировать, сделал это еще пару раз, но, несомненно, это ужасное чувство не могло быть подавлено. Он поднес свободную руку к своему отверстию, он уже несколько раз мастурбировал, но никогда не трогал себя сзади. Благодаря тому, что пальцы были скользкими, ему не составило особого труда проникнуть в себя. Ощущения были очень странные, не больно, просто непривычно, но очень приятно… Затем в его голове возник образ. Он подумал о Майки, о Майки сверху, трахающим его, обнимающем его, целующем его за то, что он был хорошим партнёром, за то, что он был хорошим Омегой, награждающим его своим узлом. Мурлыканье, ему это действительно было нужно. Альфа был нужен ему прямо сейчас. Такемичи хотел, чтобы Майки снова укусил его, ему не хватало его связи. У него должны были быть щенки с Манджиро! Такемичи начал плакать. Он ненавидел тех, кто разлучил его с его Альфой. Он был хорошей Омегой, ему казалось несправедливым, что ему приходилось проходить свою рутину в одиночестве. Майки был хорошим партнером, принял его связь, заботился о нем и даже взял на себя роль Альфы и отдал ему роль Омеги. Он видел в детективе своего партнера. Такемичи очень скучал по нему. Как только он достиг кульминации, он полностью перестал прикасаться к себе, забился в угол и снова заплакал. Его пальцев было недостаточно, мастурбации было недостаточно, ничего не было достаточно. Скуля, он всерьез подумывал о том, чтобы отказаться от «режима выживания» и позволить «яду» распространиться по телу, но ему не хотелось ничего делать, даже продолжать дышать. Единственное, что его останавливало, — это мысль о Майки… Если бы он отправился на поиски сейчас, на него бы напали альфы. Он подумал о том, чтобы дождаться рассвета, это все равно было бы опасно, но он хотел хотя бы попытаться. Он лежал, скорчившись в темноте, жара была невыносимой, но он все же закрыл глаза и, возможно, от усталости, быстро уснул. Сколько он спал, он не знает, но, видимо, недолго, так как, проснувшись, почувствовал сильную усталость. Его «лихорадка» все еще была такой мучительной, не говоря уже о том, как неудобно было вставать с эрекцией и ощущении, как сухая сперма пачкает кожу его рук. Такемичи заметил, что его чувства все еще очень притуплены, и на этот раз это его обескуражило. Он подошел к двери и чуть приоткрыл ее, чтобы посмотреть на улицу. Солнечные лучи только-только пробивались наружу, так что, видимо, до рассвета оставалось совсем немного времени. Он закрыл дверь и схватил свою одежду, чтобы начать одеваться. Когда он поднял рубашку, то заметил, что она мокрая, от нее ужасно пахло, он совсем забыл, что налил в нее воды. Он отбросил одежду в сторону и, расстроенный, свернулся клубочком у стены. Он снова заплакал, уже сбившись со счета, сколько раз он проливал слезы. Я ненавидел быть таким плаксивым.

***

Солнце палило вовсю. Такемичи все еще находился в том же положении, испытывая сильную жажду и голод, так как он даже не вышел за водой. «Омега» даже не заметила, как пролетело время. Он провел весь день, пытаясь унять чувство удушья в своем теле, и все еще не был удовлетворен. Быть Омегой было очень тяжело. Его тело болело, и он был очень истощен, к тому же ему приходилось мириться с тем, что проклятая метка продолжала причинять ему боль. Он не знал, что делать, не мог также ясно мыслить, с каждой секундой теряя рассудок. Что я должен был делать? Он гадал и гадал. Он уже собирался снова заснуть, как вдруг услышал шум. Это звучало как... шелест сухих листьев. Кто-то приближался. Такемичи попытался принюхаться, чтобы понять, кто это, но он был так далеко, что не мог уловить даже чужих феромонов. Он услышал голоса, которые, как ему показалось, принадлежали нескольким людям. Он не понимал, о чем они говорят, и не хотел выяснять. Он собирался выпустить когти, но тут заметил особый аромат, сделал глубокий вдох: пахло перцем. Это было знакомо ему… Поэтому он покинул свой угол, подполз к двери и приоткрыл ее. Это вызвало больше шума, чем он думал, и привлекло внимание Альфы. — Кто там есть? Такемичи упал на землю и корчился от боли, он забыл, что этот дурацкий командный голос действует и на него. Он услышал приближающиеся тяжелые шаги и попятился в свой угол, чувствуя, как феромоны становятся все сильнее. Он зажал нос, задыхаясь, не в силах вынести этот интенсивный запах. Дверь резко открылась. Такемичи зарычал на незваного гостя, который, к счастью, больше не вторгался в его пространство. Он неподвижно смотрел на него из дверного проёма. Внимательно рассмотрев его лицо, Такемичи с удивлением увидел, что это действительно тот, кого он подозревал. — Каку-чан? Нарушитель, похоже, тоже узнал его. — Такемичи? Какучо попытался подойти, но Такемичи предупреждающе рыкнул. — Не подходите ближе! — крикнул он, прикрывая шею, — Не смей! — Не волнуйся… Я не причиню тебе вреда, — Какучо огляделся по сторонам, — Что ты здесь делаешь? — Они… Он укусил меня, я сопротивлялся и попал сюда. — Он? — Какучо несколько секунд размышлял над ситуацией, нюхал воздух и удивленно смотрел на младшего — Ты имеешь в виду Киёмасу? Ты его сделал…? — Этот идиот делал мне больно! У меня не было выбора, — с трудом пробормотал он, голос его сорвался, — У меня не было выбора, мне было больно, очень больно, мне это не нравилось, я ненавидел его метку… А потом он вколол мне эту штуку, и теперь мне тоже больно… — Спокойно... — Какучо колебался, но сделал шаг назад и достал телефон, — Я должен сообщить Майки. — Ты знаешь Майки? — он не смог скрыть волнения в своем голосе. — Да. — Откуда ты его знаешь? — … Я работаю на него. — О, я этого не знал. — Я тоже не знал, что ты тот, кого я ищу. — Майки искал меня? Какучё посмотрел на него очень серьезно. Отправив сообщение, он убрал телефон. — Ты понятия не имеешь… Я хотел бы спросить тебя о многом, но видно, что ты не в состоянии ни на что ответить. Такемичи издал нервный смешок, — И-Извини, это моя первая рутина, и к тому же у меня все болит. — Твоя первая рутина? Такемичи кивнул, что весьма обеспокоило высокого мужчину. — Это вообще возможно? — Ну… Это потому, что я – Зет, — сказал он с гордой улыбкой. — Что? Такемичи уже собирался что-то объяснить, как вдруг заметил приближающихся альф. Какучё обернулся, наморщил брови, выражение его лица стало очень серьезным, что заставило его сильно нервничать. — Дерьмо. — Что случилось, Каку-чан? — Эти идиоты учуяли твой запах, черт возьми! — Кто с тобой? — Я встречался с ребятами из других банд. Бонтен использует это место как промежуточную площадку для заключения сделок. «Опасно». Такемичи зашевелился, ему захотелось убежать. Он не думал, что сможет вынести еще больше яда, его начала бить дрожь. — Не дёргайся, — Какучё снял с себя куртку и бросил ему, Такемичи растерянно посмотрел на него, — Это чтобы скрыть твои феромоны, — сказал он и закрыл дверь. Такемичи вздохнул, это его не убедило, но он все равно решил надеть эту куртку, он ненавидел запах перца, но не мог придраться. Куртка скрывала не только приятный аромат лаванды, но и (что более важно) его тело, правда, не полностью, но уже что-то. Он услышал, что Альфы опасно приблизились, их было двое. От них исходил ужасный запах. Такемичи не слышал разговора, так как Какучо снова отошёл слишком далеко, но по феромонам Ханагаки почувствовал, что все идет не так, как надо. Прошла минута, потом две, потом три..... Потом прошло 15 минут и все затихло. Такемичи запаниковал, все было слишком тихо..... Отчаянно хотелось не знать, что происходит. Потом он почувствовал запах, приближался Альфа, он был только один, и это был не Какучё… Такемичи горько заплакал, почувствовав его так близко и услышав, что он не останавливается. Такемичи был на грани, на грани того, чтобы отказаться от своего «режима выживания» и даже использовать кусок стекла, который находился в нескольких метрах от него, чтобы покончить со всем этим. Альфа приблизился, он был всего в метре от двери, Такемичи вздрогнул, но тут он почувствовал второй запах..... Это был Майки! Запах леса был безошибочно узнаваем… Его Альфа! Его тело начало реагировать, из его входа полилось еще больше смазки. Такемичи услышал громкий удар, это испугало его, он услышал звуки и снова тишину… Он осторожно встал, приоткрыл дверь и тут увидел его. Майки остановился всего в метре от него. — Альфа! — Такемичи бросился к нему на грудь, обнял со всей силы, думая, что это иллюзия, созданная его бредовым сознанием, но, почувствовав тепло и восхитительный запах, чуть не заплакал от облегчения, — Альфа! Альфа! Это действительно ты. Майки не двигался. Такемичи в замешательстве поднял голову и только тогда заметил, что темные глаза альфы приобрели золотистый оттенок, а зрачки расширились. Такемичи очень поздно осознал, что провоцирует поведение альбиноса, он попытался отстраниться, но в тот же миг чужие руки с нечеловеческой силой схватили его за запястья, не давая ему отстраниться. — М-Майки-кун… Майки мурлыкнул, переместился к его шее и, как всегда, вдохнул, но на этот раз он зарычал, он был в ярости. Такемичи было очень обидно, он забыл, что у него больше нет метки альбиноса. Он начал плакать, хотел снова уйти, боясь отказа, но его тело швырнуло на пол, Майки захлопнул дверь, сел ему на живот и сильно схватил за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Не убегай от меня. Я знаю, что ты ни в чем не виноват, не волнуйся, я позабочусь о них. — Ты не сердишься на меня, Альфа? Майки тепло улыбнулся ему — Конечно, нет, ты был отличным омегой. Ты даже сумел сбежать от этих ублюдков, я очень горжусь тобой, — свободной рукой он начал водить по темным локонам, отчего сердце Такемичи растаяло. — Правда? — Конечно, я просто злюсь на этих идиотов, но теперь все улажено, и ты со мной. Это все, что сейчас имеет значение. — Альфа… Но как? И вообще, ты в порядке? — Такемичи никак не мог разобраться в своих вопросах, ситуация все сильнее давила на него, к счастью, Майки, похоже, понимал его опасения. — Больно… Но вначале было больнее, когда все сломалось, я думала, что ты..... Сейчас это уже не важно, я сама виновата, что сомневалась в тебе, об остальном не беспокойся, я заставлю виновных пожалеть о том, что разлучили нас. Майки осторожно вытирал слезы, катившиеся по щекам собеседника, и, пользуясь случаем, оставлял маленькие поцелуи. Такемичи не мог оторвать глаз от Майки, его партнер смотрел на него... Он смотрел на него с обожанием, с нежностью, с любовью. Такемичи застенчиво посмотрел на закрытую шею Майки. Альбинос заметил это, и на его лице появилась широкая ухмылка. — Сделай это. — Альфа, что – это? — Сделай. Грудь Такемичи вздымалась от возбуждения, клыки жаждали вгрызться в плоть, руки дрожали, но все же он поднес их к широким плечам и когтями разрушил одежду, обнажив белоснежную кожу своего Альфы. Склонив голову, он глубоко вдохнул пьянящий аромат. Ее феромоны успокаивали его, заставляя чувствовать себя в безопасности. Майки был идеальным Альфой. Некоторое время он оставался в том же положении, просто наслаждаясь теплом и уютом своего альфы, пока не услышал нетерпеливое рычание. Такемичи слегка захихикал, он и забыл, что Майки очень нетерпелив. Майки не простил бы ему, если бы он продолжал медлить, поэтому Такемичи решил дать ему то, что он хотел. Он высунул язык, лизнул место, где находилась железа, желая подготовить его, почувствовал очень изысканный вкус, лизнул еще раз и без предупреждения вонзил клыки. Он почувствовал, как тело его Альфы содрогнулось и снова услышал рычание, но на этот раз более хриплое, его пахнущие лесом феромоны стали очень густыми. Такемичи отстранился, почувствовав, как кровь заливает его рот. Его зрачки расширились, а голубые глаза снова стали розовыми. Он сблизился с Майки и отказался от режима выживания. Такемичи вдыхал запах Майки, он пах очень хорошо, невероятно хорошо. Боль в теле уже не была такой сильной, но он знал, что этого недостаточно, чтобы спасти его. Такемичи положил руки на плечи Майки и стал втирать свой запах, стремясь пометить его своим запахом, и сам того не замечая, он пометил всю комнату своим лавандовым запахом, который пах еще сильнее и слаще, чем раньше. Майки, не теряя времени, крепко обхватил его за талию и начал целовать, сначала сладко, нежно, оставляя несколько ласк в его волосах, а потом совсем дико, утопив Такемичи своим языком. Такемичи начал двигать бедрами, он заметил, как напрягся его Альфа, и не мог не улыбнуться от гордости, что вызвал такую реакцию у своего Альфы. Майки издал хриплое рычание, крепко схватил Такемичи и перевернул его, прижав к татами, он услышал его новое рычание, и на этот раз куртка разорвалась. Такемичи надул щеки, Майки хихикнул и нежно поцеловал его в щеку. — Мне не нравится, что на тебе есть чужой запах. — Альфа, ты собственник… и очень грубый! — упрекнул он его, чувствуя, как он откидывает его волосы назад, — Ты должен быть нежнее! Майки начал кусать его за плечи, до самого горла, укусы были настолько глубокими, что выступила кровь. Такемичи продолжал стонать, но заметил, что Майки его почти не слушает. Несмотря на боль, его тело реагировало. Вязкая жидкость продолжала вытекать из его входа, все больше крови приливало к члену, он стал настолько твердым, что его уже не волновала ни боль, ни грубость партнера, он начал получать от этого удовольствие. Он еще больше приподнял попку и стал тереться о промежность Майки, который отпустил его бедра и стал сжимать его круглые ягодицы, сильно разминая их и возиться с его дырочкой, пользуясь смазкой. — Альфа! Хватит играть в игры, трахни меня сейчас же! Майки мурлыкал. — Ты такой милый, когда говоришь такие вещи, Омега. Такемичи слегка покраснел. — Альфа… — Будь хорошим Омегой и отдай мне приказ. Я люблю, когда ты приказываешь мне своим командным голосом. Такемичи несколько раз моргнул. Неужели он ослышался? Он настороженно посмотрел на Майки и ошеломленно понял, что его альфа действительно не лжет. Его Альфа был очень странным, увлекательным и обаятельным. — Альфа, трахни меня, пометь меня и дай мне свой узел, я хочу от тебя всего этого! Пусть ни один альфа даже не думает больше прикасаться ко мне. Майки снова мурлыкал, он ласково гладил Такемичи по голове, — Такой милый, такой милый. Легко, я сделаю все это, я трахну тебя так сильно, я завяжу тебя узлом очень хорошо, и у нас будут щенки. Они все будут такие же милые, как ты, и я убью любого, кто к ним прикоснется. Такемичи застонал, — Я понесу детенышей? Но я слишком слаб Альфа. Я хотел... Я хотел, чтобы они достались тебе, если я их потеряю? Я… я не… Майки заставил его замолчать, поцеловав загривок, поднес правую руку к капающему члену Такемичи и начал мастурбировать его. Он массировал его член и яички, волнение полностью исчезло с лица детектива и сменилась развратным выражением. — Поверь мне. Я знаю, что ты отлично справишься с работой. — Хорошо, М-Манджиро. Майки поцеловал его несколько раз, а затем его руки двинулись вверх, поглаживая живот, грудь и захватывая пальцами соски Такемичи. Он сжал их так, словно хотел выжать из них молоко, вызвав у младшего мальчика легкий стон. Он начал играть с ними, как хотел, щипать и тянуть их, а Такемичи тихонько стонал, он снова застонал, и на этот раз Майки, казалось, услышал его, он оставил его соски в покое. Он начал раздеваться, вернее, срывать с себя одежду, обнажая свой твердый член. У Такемичи чуть слюни не потекли при виде этого куска мяса, руки Майки вернулись к его заднице. Он раздвинул ягодицы, и из них вытекло еще больше жидкости, Майки взял его член и вошёл одним движением. Такемичи издал множество сладостных стонов, а в его глазах, все еще светившихся розовым цветом, появились маленькие слезы. Это было так тяжело внутри него, это было так хорошо. Майки по-звериному зарычал, наслаждаясь тем, насколько тесным было нутро Такемичи, снова мурлыкнул и крепко обхватил своего партнера за талию, чтобы начать жестко его таранить. Такемичи не мог сдержать своих стонов, его разум блуждал и терялся в океане удовольствия. — Та-ке-мит-чи, ты знаешь, какой сегодня день? — его дыхание было прерывистым, его едва можно было понять, Такемичи не смог ответить, он просто издал звук, чтобы Майки продолжил, альбинос широко, почти злобно улыбнулся, — Сегодня исполняется два месяца. — Ах? Нгх, ты вел счет? — Конечно, но я знал это, я знал, что ты будешь моим. Теперь ты меня не бросишь, верно? — Нгх! Конечно, нет, Альфа. Такемичи выгнул спину, чувствуя, как по всему телу проходит сильный электрический ток, он не мог не извиваться и не выстанывать имя своего альфы, чьи толчки становились все более дикими. Они были слишком приятными, его простата подвергалась насилию с каждым проникновением, сводя его с ума. Такемичи было все равно, кто их слышит, важно было только то, что Майки делает его своим, и это было восхитительно. Лицо Такемичи окрасилось в красный цвет, на лбу выступили бисеринки пота, черные локоны прилипли к коже. По его телу снова пробежал электрический ток, но на этот раз он опустился в живот, руки потеряли силу, он понял, что находится на грани. Он издал громкий крик, откинул голову назад, и из его члена вырвались струйки спермы. Он кончил слишком быстро, наверное, потому, что давно не мастурбировал, или потому, что в нем был Майки. Майки продолжал двигаться, поддерживая жёсткий ритм. Такемичи застонал, он чувствовал себя очень чувствительным, каждое движение возносило его на небеса, его тело не могло принять столько удовольствия. И тут Такемичи заметил странное ощущение, оно было неприятным и немного болезненным. Он широко раскрыл глаза, когда понял, что это узел, и начал мурлыкать, и говорить бессвязные вещи. Майки так крепко сжал его талию, оставив на ней отпечатки своих пальцев, а затем сделал последний толчок, выпустив свое горячее, обильное семя внутрь младшего мальчика. Такемичи хныкал, чувствуя, как растет узел, ему было больно, но, как ни странно, он чувствовал себя очень счастливым. Такемичи вскрикнул, его тело яростно дёрнулось, вцепившись когтями в руки альфы, который застонал. — Идиот! Альфа – мудак! Ты должен был подождать. — Я сожалею. — Ты идиот! Такемичи надул щеки, нахмурившись с заметным неудовольствием. В знак извинения Майки начал осыпать Омегу поцелуями и объятиями. Он также стал ласкать его языком, очищая кровь, чтобы она быстрее зажила. Такемичи не мог сердиться на своего Альфу, даже если бы захотел – тот был так заботлив и обращался с ним так, словно он был самым дорогим существом на свете. Омега чувствовал, что умрет от нежности, ему нравились объятия и такое ласковое обращение. Кроме того, Майки, даже если он этого не знал, удалил этот «яд» благодаря своей постоянной метке. Он чувствовал, что, наконец, связь с тем Альфой разорвалась и его заменила связь с его партнером, что почти заставило его застонать от удовлетворения. Его живот немного раздулся от количества спермы, вытекающей из члена альбиноса, узел начал опускаться, и тут в нем проснулось нездоровое желание снова иметь узел Майки. — Альфа… — Ш-ш-ш, я знаю, — Майки оставил еще больше объятий, сладко обнимая Омегу, — я буду трахать тебя и завязывать узлом пока ты не забудешь свое имя. Такемичи не мог не покраснеть до ушей, но глаза его блестели от возбуждения. Майки подарил ему поцелуй, не в силах скрыть улыбку. Теперь между ними установилась постоянная связь, они снова чувствовали эмоции друг друга. Они оба были очень счастливы.

***

К Такемичи вернулись его голубые глаза, которые смотрели на полную луну. Майки рядом с ним, у которого тоже снова были «нормальные» глаза, надевал брюки, порвав рубашку, так что он был прикрыт только от пояса. — Майки-кун Это место…? — Да, раньше я использовал его для собраний моей бывшей банды. Полагаю, ты видел это в моих воспоминаниях. — Э-э-э, да, — ответил он несколько смущенно. Майки улыбнулся, задавленный внезапным смущением своего партнера. Ему это показалось нежным и забавным, он взял свою куртку и надел ее на себя, одежда, к счастью, была свободной, прикрывая его интимные части. — Ты можешь ходить? Такемичи бросил на него грозный взгляд. — Что ты думаешь! Майки нежно погладил его по голове, подарил несколько целомудренных и сладких поцелуев. — Теперь, не сердись, — он помог Такемичи подняться, его стройные ноги немного дрожали, — Наверное, мне придется тебя нести. — Ты правильно предполагаешь. Такемичи обхватил руками плечи своего Альфы, который, не теряя времени, нес его на руках, как невесту. Омега был очень смущён тем, что не может идти, хотя и понимал, что это в основном его вина, ведь именно он сказал (вернее, приказал) несколько раундов, хотя Майки тоже не был так уж невинен. Майки вышел из храма, не обращая внимания на то, что выглядело как неподвижное тело, лежащее в нескольких футах от него, (Такемичи не был уверен) альбинос медленно спускался по лестнице, как будто боялся споткнуться и упасть. Это вызвало у Такемичи приятное покалывание в груди. Ему нравилось, что Майки такой, даже если он был очень грубым, он компенсировал это тем, что был сладким, как сахарная вата. Наконец они спустились на последнюю ступеньку. Омега заметил, что там были небольшие лужи крови (хотя из-за слабого освещения Такемичи не был уверен), они миновали это и подошли к машине, припаркованной совсем рядом. Там Какучё серьезно разговаривал с Сандзу, они оба мгновенно обернулись, чтобы посмотреть на них, заставив Такемичи вспыхнуть от смущения, который почти сразу спрятал лицо на шее своей Альфы. По феромонам он знал, что оба Альфы знают, что Майки и он..... Это было неловко! — Наконец-то, — раздраженно пробормотала Санзу. — Ты разобрался со всеми этими ублюдками? — спросил Майки сухим тоном, не обращая внимания на его слова. — Тч, конечно. Часа три назад все было просто, они даже не сопротивлялись. Майки кивнул, — Возвращайтесь в штаб-квартиру, заберите тела для утилизации, также разберитесь с Киёмасой и его идиотами-подчиненными, но не убивайте их, я хочу сделать это сам, — его слова прозвучали так пусто, что Омега почувствовал дрожь. Такемичи совсем забыл, что Майки был боссом якудзы. Ему казалось невероятным, что тот же самый человек, который смотрел на него с большой любовью, мог безжалостно убивать. Сейчас Такемичи просто хотел добраться до своего гнезда с альфой и забыть об этом, ведь впереди у него было еще два жарких дня. — Майки, — позвал Какучё, — Куда…? — В наш дом. Куда ещё ты можешь отвезти меня и мою Омегу? — Такемичи чуть не упал в обморок, услышав «наш дом», он подавил желание мурлыкать, он был немного в сознании, но это было все еще трудно, — В любом случае, я должен идти. Если кто меня побеспокоит в эти дни, он пожалеет, что родился на свет. Мне, блядь, все равно, кто это будет. Не дожидаясь ответа, Майки сел в машину, закрыл дверь, дал команду водителю, и, когда двигатель завелся, Такемичи выглянул в окно. Какучё смотрел на него с беспокойством, почти с жалостью. Такемичи недоумевал: почему он так смотрит на него?