Терпение, Мэри

      Его племянница Кэтрин кончила также глупо, как и его племянница Анна. Только на этот раз обвинение в супружеской измене было правдой. Что ж, если девчонка не умела устраивать свои дела тихо и тайно, то он умывает руки.       Полгода в деревне, где он прятался от королевского гнева, показались герцогу самыми тоскливыми месяцами в его жизни. И больше всего Томаса пугала перспектива провести здесь весь остаток дней.       Но его дочь по-прежнему не замужем. Сеймур по-прежнему во дворце, рядом с королем. А его Генри имел глупость накропать стишки в честь покойной Энн Сеймур, которая не досталась ему при жизни. И ладно бы сын складывал их в стол, так нет. Он, который хотел сына -полководца, сына в Тайном совете получил в наследники бумагомарателя. Что проку ему, Томасу Говарду, что стишки его сына распевают при дворе? Их и в кабаках распевают. И чихать он хотел на всех этих итальянцев, попусту тратящих чернила и время. Если он еще раз услышит от сына про этого чертова Петрарку, то его попусту удар хватит.       — Довольно тебе марать бумагу. Это занятие не для будущего герцога.       — Разве ваш брат не писал стихи дамам?       — Да, и где он теперь, твой дядя ? Умер без славы и без чести в Тауэре. Мой братец тоже кропал стишки, не думал под чьи юбки лезть, а под чьи — не стоит. И имел неосторожность разозлить короля.       Он нервно постучал пальцами по столу. Стоит, пожалуй, вылезти из деревни и вернуться по двору. Осмотреться. И начать все сначала. Чтобы Сеймур, гордый как дьявол , отказался от его дочери? Ни за что. Скорее уж небо с землей местами поменяются.       У леди Латимер, которую теперь прочат в королевы, тоже есть амбициозный брат, но Уильяму Парру далеко до кромвелевских крыс. Каждая из которых была намерена отгрызть себе кусок побольше.       — Если ты не передумала, я еду обсудить с Хертфордом твое приданое, — решился Томас. — Разве у меня есть приданое, ваша светлость? — с горечью спросила Мэри.       И почему все девицы в их роду либо дурочки, либо языкастые стервы? Впрочем, Сеймуру не привыкать. Его покойную жену называли "леди гадюка", яд так и капал у нее с языка. Но, похоже, чем больше яда, чем Хертфорду лучше. ***       — Моя дочь желает вас в мужья. Вас и только вас, — заявил Томас после короткого сухого приветствия.       Хертфорд от удивления даже лишился дара речи. Но быстро взял себя в руки.       — Как… неожиданно, ваша светлость. Какой же вы заботливый отец. Делаете только то, чего желает ваша дочь. И прочие дамы из рода Говардов.       Сеймур обычно вежлив и сдержан, но сегодня язвит и смотрится так, словно желает лечь в гроб рядом со своей драгоценной Энн.       Говорят, гробница вышла роскошной, как и похороны. От щедрот его стола немало бедноты кормилось. Так же было и у Кромвеля. Какой прок Сеймуру от толпы оборванцев под дверью Томас не понимал и не был уверен, что когда-либо понять сможет,но его дочери это точно понравится. За неимением приличного содержания и мужа его Мэри выучила всех их арендаторов, а также их жен и детей. Её давным-давно пора было выдать замуж для пользы и славы Говардов…       — Мэри такая…упрямая. И я не смог найти для нее еще одного герцога.       — И решили довольствоваться графом? Уверен, вы метили для дочери куда выше.       — Когда вырастут ваши девочки…посмотрим, как вы с ними управитесь.       — Помнится, мы вели переговоры насчет моего брата. Я так надеялся на Томаса. Что от него хоть какая-то польза нашей семье будет. Я никак не мог предвидеть подобного.       — Я тоже не мог предвидеть, что мои дети будут ссорится из-за вас.       — Чем же герцогине Ричмонд так нехорош мой брат? Он пользуется успехом у придворных дам. И по возрасту Томас ближе к леди Мэри, чем я.       — И не только у придворных, как я слышал. Они с Генри предпочитают бордели, — скривился Томас. — Моя дочь... не одобряет распутства. И тяготеет к новой вере.       Сеймур понимающе усмехнулся.       — Я не слушаю сплетен, но это похоже на моего брата.       — Что же насчет приданого...       — Вот зачем вам нужен именно я. С Томасом вы бы спорили о деньгах до зари.       — Король благословляет этот брак.       — Как удачно.       Сеймур хмурится и кривится так, словно ему сбывают залежалый товар, а не единственную дочь, которую ни умом, ни красотой Господь не обидел.       — Нет, я не отказываюсь от своих слов. Мы как раз обсуждали союз с вашей семьей. Перед тем, как Энн умерла. Она хотела как-нибудь... отвлечься.       — Я понимаю, что после выходки моего сына...       Узнав, что он собирается выдать дочь замуж, Генри имел глупость кричать на весь Уайтхолл, что лучше его сестре стать королевской любовницей, чем женой кого-то из Сеймуров. Его ненависть давно уже перестала выглядеть хоть сколько-нибудь разумной.       — Я не стану отказываться от наших договоренностей лишь потому что ваш наследник не имеет привычки думать, прежде чем открывать рот.