Терпение, Мэри

      —Скольких сыновей леди Энн подарила вам?       — Трех, Ваше Величество. Двое живы и здоровы.       — Вот уж поистине благословенный брак. Ни одна из моих королев не была так щедро благословлена. Как оказалось, дамы из рода Говардов и вовсе не способны рожать сыновей. Что не мешает Норфолку их сватать.       — Мой брат был очень не прочь женится на леди Мэри. Но дама решила иначе. Леди Мэри предпочла графа рыцарю, Ваше Величество.       — Надо же, какая хладнокровная молодая дама. Амбициозная, как и все Говарды.       —Я не считаю это недостатком в жене. Моя Энн была честолюбивой.       — И приносила вам все последние сплетни. Я дам вам месяц траура.       — У этого альянса есть свои достоинства, Ваше Величество. Моим детям нужна мать. Насколько мне известно, племянники и племянницы любят леди Мэри.       — Должно быть, вы теперь знаете про неё куда больше, чем родной отец. Что ж, она — милая девочка, и танцует хорошо, но до леди Латимер ей далеко. Я решил, что больше никаких дам из рода Говардов у меня не будет. Они слишком дорого обходятся. ***       Резкое лицо, сплошь острые углы. Она и забыла, какой он высокий. Почти как король.       Борода, подстриженная как у короля, не шла к худому лицу. Её будущий муж был куда красивее без нее, насколько Мэри помнила. Зато одет куда роскошнее, чем она когда-либо видела. Осанка, манеры — все другое. Видно, что он привык к жизни при дворе. Нет, при трех разных дворах. Король ведь посылал его к императору Карлу. И во Францию.       За те пятнадцать лет, что она просидела на месте, по большей части без гроша и в деревне, Эдуард Сеймур успел многое. Служил королю как полководец и дипломат. И как советник.       — Вы помните меня? — с надеждой спросила Мэри и несмело ему улыбнулась.       — Да, прекрасно помню. Какой тяжелый, — с досадой кривится её будущий муж. Берет у него изысканный и дорогой, сплошь жемчуг и серебряное шитье. А волосы, в которых в отличие от Его Величества нет ни лысины, ни седины подстрижены очень коротко, под шлем.       Он одет под стать празднику, но лицо не выглядит радостным. Сдержанным и суровым. И Мэри показалось, ему стоит усилий держать спину прямо. Под глазами лежали глубокие тени, как будто он давно не спал.       Светлые глаза теперь похожи на скованное льдом озеро. Мэри знала и раньше, что её будущий муж холодноват и сдержан, что он тщательно взвешивает и обдумывает каждое слово. На фоне безобразных ссор родителей и чересчур быстро вспыхивающего брата это казалось ей очень привлекательным, но такой лютой стужи она не ждала. Да, Эдуард Сеймур заставил себя жениться снова, держал её за руку, уверенно произносил все положенные слова, но мыслями был не здесь и не с ней. ***       Сэра Томаса Сеймура Мэри никогда раньше не встречала, но узнала быстро. Между ним и ее мужем было нечто общее. Оба высокие, статные и рыжеволосые. Но в остальном более несхожих мужчин трудно найти.       — Что же такого в моем скучном брате, что вы захотели его в мужья, миледи? — насмешливо улыбнулся ей красивый и молодой сэр Томас и грудь выпятил. Прямо как мохноногий голубь, которого папиной любовнице привезли из Саксонии. Птица богатством перьев и осанкой подошла бы хоть для дворца, охотно позировала ей для рисунков, но особым умом не отличалась.       Мэри даже растерялась от такого вопроса, а потом нашлась: — Его не заботит мое приданое.       Сэр Томас усмехнулся и тут же отошел. Надо думать, в поисках более легкой добычи.       Мэри тут же вспомнила все свои сомнения насчет младшего дяди принца… и порадовалась, что не согласилась выйти за него много лет назад. И теперь не согласилась. Так уж вышло, что Томаса Сеймура ей в мужья предлагали дважды, но… с её братом Генри они были почти одних лет и, кажется, схожих привычек. Меньше всего Мэри хотелось в мужья кого-то так похожего на ее непутевого братца. Чтобы проводить ночи без сна, гадая в каком борделе сегодня развлекается ее супруг? Ее муж мало ест и еще меньше пьет. Свой кубок граф едва пригубил. А по лицу ничего не читалось. Правда Мэри и ненависти к ней не увидела.       — Вы не здоровы, милорд? — осмелилась спросить она.       — Не хочу уподобляться вашему брату. Он готов под стол свалиться... от великой радости.       Разобиженный на брата и на нее сэр Томас вел себя ничуть не лучше, чем Генри. Они прекрасно сошлись, пили много и смеялись. И дамам подмигивали. Прямо как закадычные друзья.       На лице её мужа отразилось презрение, но тут же пропало. Прежде чем кто-то ещё заметил.       — Я боялась, что отец может предложить меня в жены королю. Вас я хотя бы знаю.       — У меня было большое искушение сказать “нет”. Только не принимайте это на свой счет.       Её несостоявшийся супруг сам откланялся, пока ещё держался на ногах.       — Томас, не мог бы ты увести отсюда Суррея? — попросил своего брата муж.       — Ты обещал мне должность, Нед.       — Не здесь. Ты знаешь, я держу слово.       — Желаю вам как следует насладиться дамой, Хертфорд.Как это чудесно иметь молодую жену.       Король смеялся над собственной шуткой, отец ему вторил, на лице ее мужа было написано вежливое внимание и ничего кроме. Его рука была холоднее, чем лед. Да, невеселая у нее вышла свадьба.       Лицо её мужа никакой радости не выразило, он лишь поклонился. Мать, которую Мэри давно не видела, смотрела на графа с удовольствием. С отцом они старательно держались друг от друга подальше и едва ли парой слов обменялись. Что было разумно и правильно, королевский дворец — неподходящее место для драк. Ее муж наверняка знал, как ее отец обращается с матерью, но одно дело знать, а другое видеть собственными глазами…       — Ты сделала разумный выбор, Мэри. Ваши дети будут хорошо устроены.       — Миледи герцогиня.       — Вы будете хорошо обращаться с моей дочерью?       — Я буду, — торжественно поклялся муж и руку ей поцеловал. Его борода была мягче, чем казалась на вид.       Граф Хертфорд говорил тихо и вежливо. Но так холодно. Очень холодно. Словно летний полдень вдруг превратился в зимнюю ночь.       — Ваша мать в молодости, должно быть, была красива, — любезно сказал ей муж.       — Я не помню. Я мало ее видела. Помню, что кузина Анна была хороша собой. Все мужчины смотрели только на неё.       — Я смотрел на другую Энн. На ее фрейлину.       Муж заставил себя выйти с ней под руку. Это не доставляло ему никакого удовольствия, но танцевал он хорошо.       — Мой брат предложил мне стать...королевской любовницей.       — Никто не положит мою жену в королевскую постель. Даже Говарды.Я знаю, про нас говорили при дворе, что мы не более, чем пара расчетливых интриганов. Но я любил ее, а Энн — меня.       Мэри не знала, что на это ответить и потому смолчала.       — С моей первой женой мы были соседями. С Энн же... мы были знакомы почти шесть лет прежде чем смогли пожениться.       Ребенок. Ещё одна девочка из рода Говардов. Ненужная и нежеланная. Вот кто она для него. От подобных мыслей сразу защипало в глазах.       — Две мои кузины расстались с головой. Но отец ничему не учится. И даже если наш брак не сложится… меня не казнят.       — Это хорошая причина для свадьбы, миледи. Не хуже любой другой. Значит я ваш щит против отца.       — Какую должность вы обещали сэру Томасу и почему? — спросила Мэри, собрав всю свою смелость.       — Вице-адмирала. Я чувствую себя виноватым, что вы предпочли меня ему.       — Я не хотела выходить за того, кто так походит на моего брата. И подобно Фрэнсис гадать, где и с кем развлекается мой муж. Уверена, вы никогда не бывали в борделе.       — Разумеется, нет. Женщине надо забыть о чести и достоинстве чтобы заниматься таким ремеслом.       — Как же вы обеспечите ему должность?       — Это будет не сложно. Леди Латимер, которая, надеюсь, станет нашей следующей королевой, видит в Томе одни лишь достоинства. Король желает, чтобы мой брат был сейчас как можно дальше от двора.       Никаких провожаний и раздеваний не было. Её брат и сэр Томас давно ушли. А остальных молодых придворных отпугивало суровое и строгое лицо её мужа. Он чинно довёл её до своих покоев во дворце и столь же церемонно спросил, сколько времени ей нужно чтобы лечь в постель? Она попросила час. Муж вручил её служанкам и ушёл ***       Тогда она была девочкой, а он юношей. Тот человек, которого запомнила она, умел улыбаться. Пусть редко и сдержанно. Очень впечатляющий юноша. Достоинство и сила в его чертах были даже лучше, чем красота. Пятнадцать лет назад. Может быть, она влюбилась еще тогда. В нём и тогда было многое, достойное любви…       — Ваш первый брак был по любви? Или герцог сказал, что будет бить вас головой об стену, пока вы не согласитесь? — неожиданно спросил ее граф и Мэри совсем растерялась. Она никогда не думала, что в ее первую брачную ночь будет обсуждать с Эдуардом Сеймуром давно покойного Генри.       Её покойный муж был очарователен, когда этого хотел, говорили, что он в полной мере унаследовал обаяние своего отца. Прямо-таки живой портрет короля в молодости. И живое напоминание о том, что молодость Его Величества давно миновала.       — По любви, милорд. Как и ваш. Простите, у меня не было времени. Я не дала вам её оплакать.       — Нет, это был умный ход. Энн хотела чтобы я жил дальше. Ради наших детей.       — Я скорблю вместе с вами.       — Может однажды у меня будет время на скорбь.       — Не в этой жизни.       — Жалость не приносит никакой пользы.       Лицо ее мужа разом стало жестче, а глаза холоднее. Найдется ли в его жизни место ей?       И как только столь сдержанный человек может вызвать такое сильное желание?       — У меня нет недостатка в детях. У вашего отца много внуков. Спите спокойно, леди Мэри.       Никакой жизни в роскоши и лени. Высокий и статный, со спины могло показаться что он — тот самый юноша, который когда-то сажал ее в седло.       — Порой в вас есть... что-то общее с моим отцом. Что-то ледяное и безжалостное.       Он вздрогнул и опустил голову. Десятью годами моложе короля, но их и рядом поставить нельзя. Мэри сама своими глазами видела, как Анна Клевская приняла графа за Его Величество, потому что у него были рыжие волосы и королевская стать. А еще граф Хертфорд и король плащами обменялись, Его Величество захотел сыграть в неизвестного рыцаря. И леди Анна, не знакомая с обычаями двора, совершила ошибку, которая стоила ей мужа и короны. И еще вдобавок имела несчастье выглядеть огорченной, когда открылась правда…       — В отличие от вашего отца у меня нет герцогства.       — Вы — дядя принца. Однажды будет.       Правда, насколько Мэри слышала, леди Анна, ныне любимая сестра короля, куда больше сожалела о своих падчерицах и подданных, чем о муже, который на весь свет кричал, что она слишком уродлива, чтобы с ней спать. И окрестил эту в высшей степени достойную даму фламандской кобылой… Граф поцеловал ее в лоб и ушел. Но она и вправду хотела стать его женой. И даже не будь он дядей принца, то все равно хотела бы ничуть не меньше. Она — невеста, которая не боится брачного ложа. Но, кажется, ее муж боится.