Терпение, Мэри

      Мэри хорошо чувствовала себя в его конюшне. Почти так же хорошо, как в библиотеке. Отлично налаженное хозяйство вовсе не требовало ее участия. Собственно, муж вообще ничего не ждал от неё. Разве что говорил с ней дольше и чаще, чем раньше. Нередко она казалась здесь, в Хертфорд-холле не хозяйкой, а непрошенной гостьей.       — Ведение хозяйства не входит в обязанности дам из рода Говардов, — просто заметил муж, без насмешки или осуждения.       — Мой отец уверен, что каждая девушка из нашего рода непременно должна попытаться завоевать короля. Мне по душе королева Екатерина. Не хочу чтобы ей отрубили голову.       — Здравый смысл — вот лучшее украшение дамы. Мне приятно обнаружить это в своей жене.       Он не отстранился и не ушел, лежал рядом в постели и гладил её волосы. Сильные ловкие пальцы. Мэри застенчиво поцеловала его в щеку, а потом набравшись смелости положила голову ему на грудь.       Ей нравилось на него смотреть, как и слушать его голос. Никто и никогда на ее памяти не называл Эдуарда Сеймура красивым. И напрасно. Он спал с ней в одной постели. Он обеспечил видимость брака. Только видимость и ничего более. Она ничего не знала о том, что леди должна делать в постели. Но Мэри не собиралась никому об этом рассказывать.       Она погладила коротко остриженные волосы мужа. Ему гораздо больше к лицу были чисто выбритые щеки и мягко вьющиеся пряди, которые то и дело выбивались из-под берета. Но орлиный профиль остался тем же, да и жить при дворе для него вовсе не значило предаваться излишествам и порокам.       Принц Эдуард, худой и серьезный не по годам был куда больше похож на своего старшего дядю, чем на отца- короля…       По ночам муж обнимал её и упорно шептал имя своей покойной жены. Мэри злилась, но ничего не могла с этим поделать. Пока не могла.       Однажды она имела неосторожность сказать, что дети Генри хорошо бы поладили с его детьми. И тут же о своих словах пожалела.       — Чтобы одна из моих девочек получила в мужья кого-то похожего на вашего отца? Или брата? У меня кровь в жилах стынет от ужаса.       Ненависть её мужа была такой же сильной, просто куда лучше спрятанной. ***       — Вы можете заказать себе новые платья. И драгоценности, — однажды предложил ей муж, чему Мэри сильно удивилась. Она у него ничего не просила и просить не собиралась.       — Я рада, что не буду носить украшения вашей покойной супруги.       — Я запер их и отдам дочерям, когда они подрастут.       — Сколько я могу потратить?       — Столько, сколько сочтете нужным- дипломатично сказал ее муж.       — Я знаю, что вы богаты. Поняла это по драгоценностям и по нарядам. Но сами вы тяготеете к простоте и скромности.       Граф относился к ней скорее как к воспитаннице, а не как к жене. Может, ей стоит спросить совета у матери? Как завоевать любовь мужа? Но матушка не слишком в этом преуспела.       Или же посоветоваться с герцогиней Суффолк? Леди Кэтрин была намного младше своего покойного супруга. ***       Никогда еще Мэри не нравилось так сильно ее отражение в зеркале. Никогда ей так сильно не хотелось восхищать и нравиться. И разве у неё лицо и фигура хуже, чем были у покойной Энн Сеймур? Она перетанцевала почти все танцы, и едва не споткнулась, вновь увидев неприкрытую похоть в глазах короля. Его Величество хоть и женат был на очень достойной даме, а по-прежнему предпочитал смотреть на девушек, которые годились ему в дочери…       — Вы ведь давно и близко знаете моего мужа? Я хотела спросить ваш совет, как завоевать его любовь?—спросила она у герцогини Суффолк       Леди Кэтрин рассмеялась.       — Мужчина, который никогда не пытался со мной флиртовать, я нахожу это весьма интересным. Друг и сотоварищ по религии, вот кто для меня ваш муж и ничто другое.       — Со мной он тоже не пытался. Словно я не жена ему, а только воспитанница, сданная ему на попечение.       Нет, не так, она ведь сама выбрала себе мужа. Вот только муж ее не выбирал.       — Леди Кэтрин, ваш супруг был женат до вас и тоже потерял любимую.       — Чарльз любил меня. Насчет Неда... я никогда не задавалась вопросами о его чувствах. Только об идеях и принципах. Я бы не смогла любить такого холодного и сдержанного человека.       И пока она танцевала и собирала комплименты, её муж в это время стоял как пришитый рядом с герцогиней Суффолк, которая по праву считалась первой красавицей двора. Они о чем-то приглушенно беседовали. Мэри надеялась, что сегодня она достаточно хороша, чтобы муж ревновал её. Но никогда не думала, что будет ревновать мужа.       Брат подлил масла в огонь, сказав, что Эдуард, всерьез намерен забраться под юбки леди Кэтрин.       — Обычно я использую для завоевания дам сонеты, а он — труды реформаторов. Но результат-то один. Я часто вижу их вместе во дворце. Вот на ней бы и женился, когда бы мог выбирать.       Мэри не удержалась и дала ему пощечину. Да так, что кольцо, подаренное Эдуардом, оцарапало щеку. Генри схватился за меч. Муж был быстр, даже очень.       — В присутствии короля. Хотите руки лишиться?       — Она меня ударила, — прошипел брат, держась за покрасневшую щеку. Но никаких угрызений совести Мэри не чувствовала.       — Значит было за что. Я много раз испытывал подобное искушение.       Генри повернул ней пунцовое от ярости лицо.       — Любит ли он тебя в постели? Точнее любит ли он твою голубую кровь?       — У вашей сестры есть и другие достоинства. Кроме ее родословной.       Мэри удивилась, как же брат этого не видит. Что из глаз её мужа на Генри смотрит его смерть. Ждет подходящего случая. Эдуард терпелив, а ее брат чересчур горяч и за языком следить не привык. И такой случай обязательно представится.       Стоило мужу отпустить его руку, как Генри тут же развернулся и дворец покинул. И свита вместе с ним. Мэри очень давно брата без нее не видела. Его любили многие…       Мэри почувствовала, что дрожит. И на руку мужа оперлась.       — Однажды вы его убьете.       — Нет, однажды Суррей сам себя убьет. У него нет ни ума, ни здравого смысла.       Генри против её мужа что щенок против матерого волка. Настанет день и расправа будет быстрой и безжалостной.       — В следующий раз бейте его без свидетелей. Я понимаю, что для Говардов привычно всегда быть в центре внимания, но мне такие сцены не нужны.       — Вы забываете, милорд, что узы крови не самые прочные. Не самые надежные. Вы так не схожи с вашим братом, с трудом могу поверить, что у вас одни и те же родители.       — Да, вы правы.У меня нет оправдания в виде молодости и горячей крови.       — Вы и в двадцать пять, должно быть, трезво просчитывали каждый шаг и ничего не оставляли на волю случаю.       — Да, иначе сейчас бы меня здесь не было. Моя жизнь была бы короткой, а смерть быстрой. Первая же военная кампания и все бы закончилось.       Мэри была рада, что ее брат сегодня отделался всего лишь царапиной. И не думала. что кроме покойной Энн Сеймур у нее еще одна соперница есть. Или все же нет? Лучше уж все узнает сейчас, чем будет ворочаться без сна в постели…       — Раз уж вам так по душе герцогиня, то следовало на ней и женится. Так хотя бы было честно.       — Зачем леди Кэтрин выходить замуж? За кого бы то не было? Не сказал бы, чтобы её тяготит вдовство, — он сказал ей правду, собственно, муж никогда ей не лгал.       — Как и вас, — с горечью заметила Мэри.       — Лучше уж я, чем мои дети. А полагаться на Томаса все равно, что возводить замок на песке. Так за что именно вы сегодня ударили брата?       — Он сказал, что часто видит вас с герцогиней.       — Вы ревнуете? Напрасно.       — Вы прекрасно смотритесь вместе. Как давние друзья. И не только друзья.       — Я так скучен, а леди Кэтрин так довольна своим вдовством, что о нас никогда не подумают ничего неприличного.       — Я вовсе не нахожу вас скучным. И никогда не находила, — обиделась за него Мэри.       Значит прославленная красота герцогини оставила его равнодушным? Может, они и впрямь друзья? Как Мэри уже успела убедиться, ее муж не был похож ни на одного из тех мужчин кого, она знала.