Глава 7
21 июля 2023 г., 22:03
На следующий день Мэри принесла шкатулку с своими украшениями в библиотеку и на стол ему поставила.
— Я не хочу привлекать внимание короля, милорд. Тогда мне, наверно, не следует больше танцевать.
— Что ж, это очень разумно и практично с вашей стороны.
— Его Величество подарил мне ожерелье. У вас три дочери. Какой- нибудь из них пойдут сапфиры. Я никогда не стану их носить.
У мужа были длинные элегантные пальцы, словно созданные для музыки. Но Мэри никогда не видела в них даже лютни. Только перо или меч. Все, что прикажет король.
— Возможно, эти камни еще вам пригодятся.
— Едва ли ваша жена будет нуждаться. Вы когда-нибудь занимали деньги?
— Да, у Кромвеля. Он был мне... больше, чем отец.
— Как оказалось, я совсем вас не знаю.
— Я тоже вас не знаю. Я помню вас ребенком. Но с девушкой я не знаком.
— Только не говорите, что у вас не было возможностей познакомится со мной.
Мэри не знала, нравиться ли мужу хоть что-то в ней, кроме ее волос и того, как она на лошади держится. И того, как разговаривает с его детьми.
Но Мэри ничего не стала у графа спрашивать. Она спаслась и это главное.
Говорить о том, что была когда-то влюблена Мэри не стала, он был тогда другим человеком. Может и скажет однажды, когда будет подходящий момент. А пока пусть ее муж думает, что она также расчетлива и холодна, как его обожаемая Энн. Мэри показалось, что желание выжить и преуспеть Эдуард сейчас поймет куда лучше, чем желание любить и быть любимой.
Но может однажды это изменится?
***
Какое затмение на него нашло, когда он решил породниться с Сеймуром через дочь? Никакой выгоды от этого союза Томасу не было. При дворе точно не было.
Разве что дома, хотя он и так годами не видел жену. Потому что не имел желания.
После свадьбы Мэри супруга перестала жаловаться на него и просить содержание, подобающее герцогине, у всех, кто был готов её слушать. Теперь её терпеливо и вежливо слушал Сеймур, он всех терпеливо и вежливо слушал. И надо полагать узнавал о нём, Томасе Говарде, немало полезного. И с каждым днем становилось все очевиднее, что король из всех своих советников предпочитает Хертфорда.
Кроме того, зять прекрасно поладил с новой королевой, не пытался никак оспорить ее верховенство, пока король был во Франции, а Екатерина в свою очередь всегда была на стороне Сеймура.
Мэри ослепительно улыбалась мужу, Томас и не видел, чтобы дочь когда- нибудь на кого-то так смотрела.
Во Франции его зять отлично сумел выставить его сына дураком перед королем. Генри если и получит командование, то очень нескоро.
Зять как видел в них врагов и соперников за власть, так и видит. Томас заикнулся было, что Сеймуру вполне подошла бы цепь канцлера, на что зять ответил, что его детям нужен живой отец, а не голова, насаженная на пику. Хертфорд сделал ставку на свой военный талант и не прогадал. Король мало интересовался что у его лучшего полководца в голове, пока Сеймур одерживал победы в Шотландии и во Франции, да и в амбиции Хертфорда Его Величество не верил.
“Если мне отрубят голову, вы, вероятно, будете в первом ряду, ваша светлость. Как было с Кромвелем”. Вот что сказал ему Сеймур, который медленно и осторожно подбирался к регенству.
И вовсе не шпионку в доме у Хертфорда он получил, а дочь, которая с чисто говардовской практичностью решила, что ей куда выгоднее держаться мужа.
— Раз уж мы связаны узами родства, то вы могли бы прикрыть…ошибки моего сына. Король привык на ваши доклады полагаться.
— Не всем же быть полководцами, ваша светлость. Ваши дети хороши в поэзии.
— Поэзия? Тьфу. Я посмотрю на вас, когда ваши мальчишки начнут марать бумагу.
— Я пока не замечал за ними литературных дарований. Замечал лишь за дочерьми. Они хорошо ладят с графиней, вместе сочиняют стихи. Дама, которая всему предпочитает книги и лошадей мне прекрасно подходит. Не ожидал обнаружить такие склонности в вашей дочери.
Для такого честного и прямого человека ее муж на удивление хорошо отыгрывал перед ее отцом, перед всем двором еще один счастливый брак. Никто бы не догадался, никто бы не поверил, если бы Мэри сказала, что она до сих пор девица.
Они проводили ночи совсем не как муж и жена. Беседовали, а потом она засыпала. Мэри набралась смелости и читала мужу свои стихи, он честно сказал ей, что ничего не понимает в поэзии, но её приятно слушать…
***
— Я совсем не умею вести хозяйство. Вы можете меня научить? Пока ждала, когда король выплатит мне вдовью долю, то не знала, чем платить слугам. И на что покупать провизию.
Никто из советников Его Величества не осмелился упрекать короля, что он не заботится о вдове своего сына. И меньше всех хотел в это дело вмешиваться её отец. После смерти Генри Фицроя, герцога Ричмонда и Сомерсета, она быстро превратилась для отца из надежды в обузу.
— Я не удивлен. В казне не было денег вам платить. У Его Величества большие расходы.
— Большие расходы на войну с Шотландией?
— И на дворцы, и на праздники. На драгоценности, на оружие, на гобелены. Много лет средства для казны с большим успехом добывал Томас Кромвель.
— И вот как король его отблагодарил.
— Это послужит мне уроком. Ваш отец и меня отправит на эшафот, если у герцога будет такая возможность. Но я никогда не стану искать жён для короля. Не буду связан ни с одной из них.
— Я думаю, вы их обоих переживете. И моего отца, и моего брата.
Ее мужу определенно нравилось смотреть, как кривится каждый раз её брат от ненависти, видя её под руку с одним из Сеймуров. Эдуарду не стоило больших усилий раз за разом выставлять Генри неуравновешенным мальчишкой в глазах короля. Перед всем двором.
Он поцеловал её и тут же отстранился.
— Прямо сейчас... я не могу. Не хочу хоронить ещё кого-то из-за неудачных родов.
— Это единственная причина? Тогда я рада. Я ведь думала, что недостаточно красива. Недостаточно умна. Или что у вас все же есть любовница.
— Жаль, что вы так мало меня знаете раз приходите к подобным выводам. Вы слишком откровенны. Ужасное качество для фрейлины.
— А для вашей жены это хорошее качество?
— Я могу увезти вас подальше от двора. Хотите? — вместо ответа спросил ее муж.
— Очень хочу, — улыбнулась ему Мэри. Насколько она знала, Энн Сеймур никогда в Волчьем зале подолгу не жила.
Там не будет отца, не будет брата. Может там её муж будет меньше думать о том, что он потерял?
***
В своем Волчьем зале муж одевался куда проще, чем при дворе, но все равно смотрелся посреди не отличающийся ни размерами, ни роскошью сельской усадьбы... очень странно. Одетый во все черное, он сейчас был куда больше на законника похож, чем на графа. У ее отца секретарь также одевался. Но как Мэри подозревала, ее муж мог выглядеть величественно в чем угодно.
Правда в его глазах и в манере держаться нет ничего скромного и простого. Мэри была уверена, что если бы не жизнь при дворе, Эдуард тратил бы на себя меньше всех ее знакомых. Но ему с его высоким ростом и широкими плечами вовсе и не требовался дорогой портной.
Ей нравится гулять с ним, нравится смотреть, как солнце светится в его волосах, вспыхивает на ресницах, а бороду и вовсе превращает в чистое золото.
Здесь, вдали от двора, она была почти что счастлива. Пока не открыла недавно изданный томик стихов ее брата. Красивый и дорогой.
Мэри сделалось до того дурно, что это без труда прочитал по лицу ее муж. И пожалел ее.
Хотя у неё не было причин для горя, она вышла замуж за кого хотела, граф Хертфорд не то что руку на неё никогда бы не поднял, но и голос никогда не повышал.
— Что вас огорчило?
— Брат подарил мне перед отъездом. Это же мое стихотворение. Я его написала.
— И показали Суррею?
— Да, я давно пишу. И складываю все в свою шкатулку. Об этом знал только Генри и теперь ваши дочери. Теперь уже ничего не исправить. Мне никого не убедить, это Генри прославился стихами, а не я.
— Его слава не заслужена, раз Суррей у вас ворует.
Её обаятельный и талантливый брат далеко уступал умом и волей её мужу. И в умении владеть собой тоже Эдуарду уступал. Вот и сейчас ни лицо, ни голос мужа ничего не выдавали, зато ненависть, которую Мэру порой едва угадывала, могла бы напугать кого угодно.
— Раньше Генри так никогда не делал. Вы, должно быть, считаете меня мелочной и глупой раз я спорю из- за стихотворения.
— Но оно ваше. За все, что принадлежит вам, стоит сражаться.
— Разве женщине позволено быть автором? — с горечью спросила Мэри.
— Королева Екатерина с вами бы не согласилась. Она недавно издала книгу. И для вас это можно устроить.
Может, ей показалось, а может муж и впрямь взглянул на нее теплее обычного. Терпение, Мэри. Осталось совсем чуть-чуть.
